Черная Луна (СИ)

Только уйти бы мне не дали, и это создавало некоторый нюанс. Здесь засада, но не совсем выгодная, всего на один выстрел. А потом из-за валуна не вылезешь, бежать придётся под пулями врага.
Тот, кто за валуном, не знал, враги мы или нет.
— Эй!!! — гаркнул я во всё горло, и некоторая часть моего эха отзвенела в холмах.
Тишина…
Мягонький поднял магострел, Влад выступил вперёд, наполовину прикрыв меня плечом. Фёдор тоже отцепил винтовку от лошади, но, как я понимал, стрелять он не особо любил.
Тут же остренько повеяло страхом и решительностью. Наши действия вызвали реакцию засевшего за валуном.
— Опустите оружие, — зашипел я, — Быстро. Уберите!
Фёдор послушался сразу. Мягонький поморщился, но через несколько секунд тоже выполнил приказ.
За валуном сидели и думали. А я уже уловил запах пирусных пуль… У бедняги один патрон, вот он и застыл в нерешительности. Ему только раз выстрелить, а дальше в штыковую атаку.
Судя по всему, мои напарники таких мелочей не чуяли.
Я поднял амулет на уровень глаз и, вздохнув, сунул его за пазуху. Эвелина, я иду… Правда, медленно, и не знаю куда, но я точно иду.
— Всё, чему меня учили… — Влад покачал головой, — Мы тут как на ладони.
— И он не стреляет, — кивнул я.
— Жить хочет. Нас учили, что всегда нужны пути отхода.
— А ещё неплохо бы группы прикрытия, да.
Истомин слегка удивлённо покосился на меня:
— Вы многое знаете…
Я отрешённо кивнул. В это время я старательно сканировал округу, пытаясь понять ещё одну мелочь. В воздухе веяло чем-то знакомым, но это никак не напоминало магию.
Одно из двух — либо человек, устроивший засаду, мне знаком, либо это грымза Избранница играется с моими гормонами.
И всё же…
— Хомяк!!! — крикнул я.
Тишина…
— Хомяк, это сержант того отделения? — шёпотом спросил Влад.
Я кивнул и снова крикнул:
— Эй! Хочу услышать мудрость от Мяча! Великую!!!
Тишина… Потом среди зарослей показалась белая голова. Мягонький начал поднимать винтовку, но я, обернувшись, подарил ему такой взгляд, что он судорожно сглотнул.
— Ещё движение, рядовой, и свой блокнот будешь из задницы доставать, — медленно проговорил я.
— Чего сразу блокнот-то, — обиженно буркнул Мягонький и повесил магострел на седло.
У белобрысого человека за валуном блеснуло стёклышко. Рассматривал нас в подзорную трубу.
— Сивый, вылунь ты грёбанный! Слепой, что ли?! — весело крикнул я, подняв руку.
* * *
— Царевич, значит, — пыхтел, набивая грубо смолоченный табак в трубку, Хомяк, — Не, ты глянь, Сивый, какими мы с тобой связями-то обжились?! Ни хрена не сделали, твою-то Пробоину, только пирус в задницу ловим… А тут на тебе, под моим началом сам царевич служил.
Сержант ткнул локтем Сивого, который дремал, полулёжа на плоском камне. Пережитое было позади, и солдат просто мечтал отдохнуть и насладиться жизнью, пока ласковое солнышко пробивалось к нему сквозь ветви смоковницы.
— Угу, — буркнул белобрысый, поглаживая только-только зажившее бедро, — И вправду, тесна Красногория, никогда не знаешь, в какой заднице Василия встретишь. То он седой, то рыжий, а то царевич…
Хомяк захохотал. Заулыбались и другие солдаты из его взвода, которых я не знал, за исключением смутно знакомых лиц. Кажется, многих Хомяк забрал с собой из-под Межедара.
— Я бы попросил вас проявлять уважение к представителю царского рода, — взвился Влад, вскочив на ноги.
— А это что за важный хрен? — Хомяк, морщась от нового вкуса табака, равнодушно покосился на Истомина.
Я потянул Влада назад, грубо заставив его снова опустить задницу на землю.
— А тебя я помню, ещё в Маловратске, — Хомяк ткнул трубкой в сторону Громова, — Плохо, но помню…
— Точненько, — кивнул Фёдор.
Мы все сидели у входа в то самое ущелье. Вблизи оно оказалось довольно высоким, отвесные скалы выглядели неприступными.
Издали я думал, что это искусственное явление, а вблизи же было видно, что это огромная трещина. Чтобы пройти ущелье, требовалось спуститься в тёмную лощину — огромную трещину в своё время затопило селевым потоком, и здорово намыло на дно всякого хлама, а заодно и плодородной почвы.
 
Потоков не было уже очень давно, и поэтому темнота ущелья мерцала тенями кустов и травы.
— Здесь солнце сраное, а там жуков немеряно, — хлопнув себя по плечу, сказал Хомяк, — Комары, слепни, клещи… На хрен такие дежурства!
— Угу, — снова буркнул Белобрысый.
— Ну, так что, вылунь… — тут Хомяк встретился взглядом с Истоминым, — Ой, простите, пожалуйста, ваше хренолуние!
Истомин собрался было опять высказать, но я ткнул раздражённого Влада локтем:
— Им можно. Ясно?
— Предельно, — процедил сквозь зубы Истомин.
Эх, телохранитель недоделанный. Он от чего меня охраняет, от вражеской пули или от острого языка?
— Царевич Василий, м-м-м, — жеманно попробовав на вкус мой новый титул, проговорил Хомяк, — Мы ж под Межедаром разошлись, да?
— Ага, — усмехнулся я, — Вроде как.
— Ох, вы тогда и наделали шума в лагере, — Хомяк затянулся и, кашлянув, выпустил колечко, — Ну, расскажи хоть, вылунь, где пропадал-то?
Конечно, я не поделился с сержантом правдивой историей. Я ему доверял, но много ушей не должны были слышать о том, что после Межедара богиня телепортировала меня в пустыню, потом я дошёл с одноглазым до Святых Земель, полных зомби, и там встретился с ещё одним наследником трона Красногории. Как и не должны были слышать, что мы помахались там с кучей чернолунников, по совместительству Одержимых, и что теперь уже моя душа телепортировалась в Храм Первого Полнолуния, чтобы в теле упитанного оракула доковылять до успыальницы.
Пришлось немного рафинировать историю, подчистить для ушей Истомина и Мягонького, но Хомяк умел читать между строк. Он знал, что когда-нибудь сможет услышать всю правду.
Так что в исправленной версии я сердцем почуял, что являюсь наследником, дошёл до Храма лесами да полями, попытался пройти в усыпальницу мимо Храма Первого Полнолуния, но застал самый разгар событий, а именно осаду Храма царской гвардией.
И волшебным образом воссоединился с семьёй.
— Бывают же чудеса, да, Сивый? — ухмыльнулся Хомяк.
— Угу, — буркнул тот, — Богата Красногория на чудеса, из всех щелей лезут.
Что же касается Сивого и его чудесной встречи с нами…
* * *
Да, за валуном на дороге обнаружился именно белобрысый, причём в крайне плачевном состоянии.
Хомяк, после очередного ночлега перед «сраным ущельем», сразу после рассвета послал Сивого в Ночёвку за провизией, но тот по пути наткнулся на засаду. Точнее, это была засада не на него, а на кого-то, кто должен был идти из Ночёвки к долине.
Трое незнакомцев, как раз выходивших на дорогу с холмов, открыли огонь по Сивому, и тот попытался укрыться в придорожной канаве…
«В ногу мне зарядили, сволочи! В ту самую, представляешь… Я в них все патроны расстрелял, на хрен!»
Сивый по-честному признался, что ни в кого не попал, но зато враги тоже бросились врассыпную.
«А там ещё из-за спины полезли… Ну я и думаю, всё, хана тебе, Сивый! Да тут не только мне, а всей Красногории хана, наверняка великолунцы пришли, на столицу прут».
В общем, неглубокая придорожная канавка спасла Сивого от первого залпа, а потом…
«Что потом?» — спросил я.
«Потом я выглядываю, а никого нет на дороге», — пожал плечами Сивый, — «А по холмам «уголёк» скачет, эти отстреливаются, и одни бошки летят».
«Уголёк?!»
«Ну, да…»
«Точно? Нам вроде про комка говорили залётного».
«Слушай, Вася, я ж сколько уже отпахал на Вертунах? Я чего, уголька не признаю? Там и трава опалённая, и запах от него…»
В общем, Сивый хромоногим галопом понёсся до валуна, где приметил вывалившуюся коробку с патронами. Патронов там оказалось всего два, а вокруг уже тишина…
Я его вполне понимал. Только-только выжил после обстрела, потом увидел тварь ещё страшнее, добрался до укрытия. И тут на тебе, сидишь в тишине в кустах, у валуна в обнимку с винтовкой, и не знаешь, чего и откуда ждать.