Измена. Вторая жена мужа (СИ)
Глава 26. Правда об отце
Вот так вот стоять и желать оказаться на другом конце света очень плохое состояние. Затруднительное, я бы сказала.
А еще Имирхан так смотрит, что не знаешь куда себя деть. К слову у негоотросла небольшая борода, которая выгоядито чень ухоженной. И она прибавляет ему нескоько лет. А вот без бороды он выглядел не таким суровым.
Вокруг нас есть посторонние, поэтому сразу отвожу взгляд после короткого кивка в знак приветствия. А что он подумает? На это можно закрыть глаза. Я здесь по другому вопросу.
Я ведь приходила к дедушке Осману узнать насчет своего отца. А вот о чем разговаривала с ним моя спасительница все еще тайна для меня.
Радует мою душу только то, что провела время с Асланом. На короткое время забыла свои проблемы и зарядилась новым желанием начать все сначала. Теплится надежда, что однажды и я смогу стать счастливой. Может не так скоро как хотелось бы. Или как представляла себе лежа под одеялом в темную ночь за эту неделю. Но все же надежда дает силы идти вперед.
Сегодня я укрепилась в своем решении, что мне нужно исчезнуть как можно незаметнее. Чтобы не тратить оставшиеся силы на выяснение кто прав, а кто виноват. За меня вступиться некому.
- Обед накрыт, господин Осман, - оповестила молодая девушка в форменной одежде и глава семьи позвал всех за стол.
Аслан тут же повел меня за руку в нужном направлении - сначала в уборную, где мы по очереди помыли и вытерли руки под теплой водой, а потом непосредственно сели обедать. Во главе стола сел дедушка Осман, по правую руку от него его сын, потом внук и после уже я. Так захотел сам Аслан, а я не стала отказываться от отодвинутого им стула.
Мария же села напртив Имирхана.
Почувствовав запах еды, я поняла, что проголодалась. Собравшиеся вели непринужденную беседу, шутили и давали советы друг другу. Даже Мария чувствовала себя в своей тарелке, хотя я была уверена, что нам обеим будет неловко. Только подозреваю, что просто я сама держалась отстраненно. Одно дело когда наедине с ребенком могла себе позволить не сдердиваться и быть собой, а другое - при посторонних взрослых.
И вот после окончания обеда дедушка Осман позвал меня в свой кабинет, сказав, что хочет поговорить наедине. Ритм моего сердца участился, а ладони вспотели. Но я пошла за ним, хотя дико волновалась.
Именно в это момент почувствовала себя наиболее беспомощной. Не знала наверняка, но по ощущениям я дожна была быть готова к самому неожиданному. Возможно, к худшему, потому что это жизнь.А в жизни бывает все.
- Послушай, Эльнара, - отеческим голосом оборатился дедушка Осман ко мне.
Он достал из вехнего ящика стола, за которым сидел, увестистый альбом - такие делали раньше. Развернул на одной из страниц и пододвинул ко мне, перевернув. Я уже не дышала и не двигалась, примерзнув к стулу перед деддушкой Османом. С замиранием сердца ждала, что же он скажет и во все глаза смотрела на черно-белые, местами выцветшие, фотографии в альбоме.
- В нашу первую встречу я не поверил совпадению. Только после твоего ухода в тот вечер я решил поискать больше информации о твоей семье. Поэтому теперь могу с уверенностью сказать, что знал твоего отца, - эти слова волнами мурашек прокатились по коже и такой же волной проникли под кожу, проникая в самое сердце. - И вот это мы с ним, - показывает рукой на фотографию слева. - Ему тогда было двадцать пять, - пальцем указывает на мужчину справа.
Я больше никого и ничего не вижу. Кажется, воздух застревает в горле и я перестаю дышать. Голос дедушки Османа все же слышу и пытаюсь ухватиться за него, чтобы остаться в реальности:
- Ты на него так похожа, дочка. Те же черты лица и те же рыжевато-медные волосы. Он единственный был с таким оттенком волос среди нас - решивших начать свой бизнес. Мне тогда было тридцать, но энтузиазма у Давида было не занимать. Он постоянно был в движении...
Протянула руку и с дрожью коснулась подушечками пальцев матовой поверхности. Я уже успела забыть за столько времени лицо родного человека. Мама не желала показывать хоть какие-то фотографии и со временем я перестала просить об этом. А теперь онн перед глазами. \
Мы и впрадву похожи. Только я его женская копия. У нас же говорят если дочка очень похожа на папу то быть ей счастливой. Кажется, судьба в моем случае пошутила с этим поверьем. Потому что все с точностью до наоборот. И все же я рада, что смогла дождаться того момента, когда нашелся хоть один человек, который может рассказать о моем отце.
- А вот на этой фотографии, - дедушка Осман переворачивает плотную бумагу и я убираю руку, чтобы не мешать, - на ней есть ты.
На фотографии в поле стоит папа со мной на руках и с какой-то женщиной. Я до этого не встречала ее никогда вживую. Внимательно разглядываю ее лицо Только не покидает чувство, точно видела ее где-то, только вспомнитьь не могу где. Присматриваюсь еще пристальнее, чтобы не упустить деталей.
- А кто эта женщина? - задаю вопрос внезапно затихшему дедушке.
Поднимаю на него взгляд и вижу в уголках его глаз застывшие слезы.
- Что с вами? - спрашиваю встревоженно. - Вам плохо? - вскакиваю со стула.
- Со мной все хорошо, Эльнара...
Дальнейшие слова дедушки Османа острыми иглами вонзаются в самую душу, только боль от них я не чувствую. Я, кажется, уже ничего не чувствую. Как в прострации сдираю фото со страницы альбома и решительно иду к выходу.
В голове каша, аноги несут прочь, потому что желание бежать не оглядывась неистовое. Я так хочу быть совсем в другом месте. Нет, мне надо быть в другом месте.
- Эля, стой! - доносится детский испуганный голос. - Куда ты? - нагоняет меня и вцепляется кто-то в мою ногу. - Пожалуйста, не уходи. Прошу.
Опускаю голову вниз и вижу знакомого мальчишку. Это Аслан - озаряет сквозь вату в голове. Он уже весь заливается слезами и я начинаю плакать вместе с ним. Как же эта жизнь несправелива, милый мой.
Опускаюсь на корточки, а потом и вовсе опираюсь коленями о холодный пол.
- Я никуда не ухожу, малыш, - обнимаю Аслана, крепко прижимаю к себе. - Я с тобой. Успокаивайся. Все будет хорошо.
Глажу его по спине и волосам. Не знаю только кого успокаиваю словаим - его или себя. Сама в полном раздрае. Даже не понимаю, что чувствую. Весь спектр чувств от разочарования до гнева.
Мы в обнимку с малышом плачем. Каждый над своей проблемой, но утешаем мы руг друга. Аслан тоже говорит что-то, боормочет, только не различаю его слов.
Вижу боковым зрением как рядом опускается на корточки Мария. Она тоже нас обнимает и как-то легче дышится что ли. Она не дает почувствовать себя одиним. А еще в стороне стоит испуганный отец Аслана и ему что-то на ухо говорит дедушка Осман.
Кое-как уговариваю Аслана пойти к нему в комнату. Он все так же вцепляется мне в руку и перед тем как пойти в нужном направлении берет с меня обещание, что я никуда не уйду. Приходится идти на уступки и я даю словов, что буду постоянно с ним.
Имирхан на ходу аккуратно берет сына на руки и я глажу его одной рукой по голове. а другой держу за руку.
Отец Аслана говорит, что подождет меня за дверью. Укладываю мальчишку в постель, укрыв его одеялом. А потом и сама оказываюсь рядом с ним. Даже колыбельную пою ребенку, которая внезапно приходит в голову. Даже сон сморил меня на время в мягкой, как оказалось, вместительной кровати Аслана.
Сон уходит так же внезано как и приходит. Судя по круглым часам на прикроватной тумбочке, уснула я на час, не больше. Аккуратно выбираюсь из теплого места, стараясь не разбудить, и иду к двери.
Поднимаю к глазам фотографию из альбома, которую все еще сжимала в руках. Я намерена выяснить всю правду о своем отце. И как оказалось, для этого мне нужно встретиться с мамой.
Мысленно прошу прощения у Аслана и выхожу из его комнаты. Как бы мне не хотелось остатся рядом с ребенком, но я не могу оставаться спокойной, пока правда не раскрылась. Потом я обязательно вернусь...