Куда ведут все карты (СИ)
И вот кровати-то, может, и были разные, да комната всё равно одна, а всегда меланхоличный и дотошный Майкл оказался тем ещё любителем сунуть нос не в свои дела. И как бы Лиз ни отнекивалась, куда бы его ни посылала, он продолжал докучать нотациями и настаивать на своей правоте.
Он не успокоился и в университете, куда они вернулись для прохождения летней практики. Привычная скучная лаборатория, которая ожила лишь на полчаса, пока студенты расспрашивали Лиз, Майкла и профессора Истбурга о поездке и почему они так рано вернулись. Рассказывать было особо нечего: они ничего не успели ни сделать, ни посмотреть, а упоминать карту было строго-настрого запрещено, так что к ним потеряли интерес быстро, а ассистентка профессора Моника, женщина немного за тридцать с идеальной шоколадной кожей и лоснящимися чёрными волосами, увела Истбурга в деканат.
Стоило им выйти, как Майкл горячим шёпотом запричитал:
— Ты обязана им рассказать! Ты ведь видишь, что пишут в газетах!
А в газетах писали, что глава королевской полиции Уильям Айлс отдал приказ всем подразделениям искать того, кто устроил взрыв (эту деталь от прессы перестали скрывать уже под вечер первого дня после происшествия) и украл нечто важное с раскопок. Что это, пока не разглашалось, но Лиз была уверена: скоро и эта информация ускользнёт в народ.
— Мало ли что пишут, — бурчала Лиз. — У меня ни карты, ни информации о грабителе нет.
— Но твой рисунок очень точен!
— Неправда. На нём не хватает нескольких деталей.
— И всё равно близко! Они и без пары лишних закорючек найдут, что сделать.
— Майкл, карты так не работают! — воскликнула Лиз. — В них каждая «закорючка», как ты выразился, важная. Однажды на твоей туркарте не будет «закорючки» в виде рва, и ты упадёшь и сломаешь шею.
— Ты ещё порчу на меня наведи! Картёжница нашлась!
— Это ты предлагаешь мне прийти в полицию и сказать, что у меня есть рисунок, который изменит их жизнь! Как ты это вообще представляешь?
— Нормально представляю. Ты бы очень помогла расследованию.
— Какому расследованию? — удивилась вернувшаяся Моника. В руках у неё был деревянный ящик, в который свалили кучу измазанных и облепленных песком древних черепков. — Прислали с раскопок. Очистить, оформить, пронумеровать. Вот. Не скучайте.
— Да мы и так не особо, — скривился Майкл, поднимая почерневший осколок размером с его ладонь.
— Так что за расследование?
Моника отошла вымыть руки.
— А, так, ерунда, по карте, — сказала Лиз самым безразличным тоном.
— По какой такой карте? — Моника подошла к столу и поочерёдно посмотрела на Лиз и Майкла.
Редко у ассистентки профессора была такое серьёзное лицо, как сейчас. Лиз помнила её на одном из первых своих экзаменов. Моника с такими же суровыми глазами допрашивала мямлящего однокурсника и безжалостно черканула ему «неудовлетворительно». Лиз тогда старалась удержать себя от подсказок и разочарованных вздохов: она знала все ответы на его билет, но шёл экзамен, а за выкрик «да боже мой, это же элементарно!» её уже пригрозили удалить.
А вот сейчас такой суровой Монике Лиз отвечать не особо хотелось.
— А профессор не рассказывал? — спросил Майкл.
Моника мотнула головой.
— Да там ничего особенного, — пожала плечами Лиз и вытащила первую попавшуюся древность: ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не выглядеть нервной. — Нашли в руинах замка какую-то карту. Майкл уверен, что по ней куда-то можно пройти и что-то найти. Это её стервятники ищут.
— Ты видела, что она под куполом! — вскричал Майкл, глубоко оскорблённый таким пренебрежением к своему мнению. — Кто ставит купола над чем-то неважным!
— Видишь, Майкл теперь из-за карты этой с ума сходит, — зло усмехнулась Лиз.
Моника покачала головой.
— Вам обоим лучше б потише об этом спорить, зайчики. А то услышат те, кому не надо. А ты, Лиз, прекращай обзывать полицию стервятниками. Или отправлю к палеонтологам: кости перебирать. Птичьи.
И Моника вышла. Лиз показала ей вслед язык, а Майкл осуждающе покачал головой и, к удовольствию Лиз, не сказал ей больше ни слова до конца дня. Только, собираясь, бросил жутко осуждающий взгляд и, гордо вздёрнув нос к потолку, ушёл из лаборатории. Лиз надеялась, что после этого он перестанет с ней разговаривать вовсе.
Она возвращалась в университет на следующий день с этой мыслью и первые часы действительно провела спокойно в одиночестве в дальнем углу библиотеки за множеством стеллажей, изучая книги по прикладному искусству народов, ранее населявших территории Уиллоуз-криг. Основная закладка лежала на страницах с утварью — слишком много её попалось в привозе. Каменщики держали у себя выносливых мулов и яков и их же изображали на фресках и посуде. В Уиллоуз-криг и сейчас осталось много скульптур и фресок, напоминавших о преданности крупному рогатому скоту, но тогда, судя по книге, ничего другого не изображали вовсе. Так что с определением местности производства и некоторых смысловых слоёв проблем не было. По тому, что Лиз могла определить на глаз, большая часть найденной утвари была старше землетрясения лет на двести и, вероятно, являлась частью коллекции: слишком хорошо она сохранилась для того, что постоянно использовали. Более точные данные нужно было ждать от университетской лаборатории…
Лениво чиркая заметки, которые потом нужно было перенести в журнал, Лиз то и дело поглядывала на вторую закладку, лежащую намного раньше, на страницах о клинописи и символике. Там Лиз пыталась найти всё, что возможно, о странной вязи, которую срисовала с карты. Она запомнилась больше всего и отвлекла от нескольких деталей местности: вязь из бурых, синих и зелёных символов, которые походили и на рога (что казалось логичным с учётом повальной любви каменщиков к быкам!), и на выбивающиеся из-под земли корни, и просто на загогулины, которые чиркали проверявшие их в гостинице гвардейцы. Только похоже это всё было очень отдалённо даже с учётом, что Лиз рисовала по памяти и буквально на коленках.
Может, если попробовать перерисовать каллиграфически выведенные символы из книги, станет понятнее?.. С этой мыслью Лиз отложила рабочий конспект, как вдруг тяжёлые двери библиотеки натужно скрипнули и кто-то во весь голос выдохнул: «Ничего себе!»
Лиз, прикрыв книгу, тихонько выглянула из-за стеллажа — и тут же нырнула обратно, прижимаясь спиной к полкам.
В библиотеку вошёл Уильям Айлс, инспектор королевской полиции, её школьный лектор по праву и, что было хуже всего, эмпат, читающий эмоции, как книги. В гимназии, когда он закончил вести у них лекции, Лиз выдохнула с облегчением и надеялась, что их дороги никогда больше не пересекутся. Это был крайне вероятный исход, ведь он стал работать во королевской коллегии через дорогу от дворца, а ей демонстративно закрыли двери в «приличное общество», как выражалась многоуважаемая матушка, когда Лиз — не менее демонстративно — сбежала из дома.
А теперь он здесь, в её университете, говорит с её куратором профессором Истбургом, медленно проходя между читальными столами. Их все провожали взглядами. Сквозь промежутки между книгами и шкафами Лиз видела, как они идут в её сторону, и судорожно рылась в сумке, пытаясь найти хоть что-то, блокирующее эмпатов. Ничего. Ничего! А потом она взглянула на обычно запертую дверь библиотекарской подсобки. О той ходили легенды, так как никто и никогда не видел, как её открывают и что в ней находится. Её чёрное пыльное окно, выходящее на задний двор университета, сурово глазело на студентов и всем своим видом притягивало мистические истории о призраках, трупах и скелетах.
Вот если взломать замок, думала Лиз, спрятаться там и улизнуть через окно… Там рядом была водосточная труба! А ещё плющ. Может, по университетским стенам лазать не особо хорошо, но встречаться с инспектором ей не хотелось больше. Особенно без оберегов.
Лиз выглянула ещё раз и увидела, как Уильям и его провожатый остановились у стола однокурсников Лиз, что-то спрашивая. Она была уверена: про неё, потому что профессор Истбург довольно улыбнулся, кивнул и показал на конец читального зала.