Куда ведут все карты (СИ)
Через два часа, немного отоспавшись в мягкой кровати (ох, каких усилий стоило из неё потом выкарабкаться!), умывшись, собравшись и кое-как засунув в себя завтрак, Лиз хотела уже выходить из дома, когда опять зазвонил телефон.
Полусонная Агата, спускающаяся со второго этажа, неодобрительно посмотрела на него:
— Мне не нравится, что он начал звонить. Я его покупала как украшение интерьера.
— Тогда нужно было брать без провода, — сказала Лиз, поднимая трубку. — Лиз Уэлфри слушает.
— Мисс Уэлфри, через полчаса вас заберёт служебный автомобиль, чтобы доставить в отделение королевской полиции, — сообщила ей безразличным тоном женщина на другом конце провода. — Будьте готовы для двухдневной командировки и ждите у крыльца.
Не дожидаясь ответа, женщина положила трубку. А Лиз вздохнула и сама не поняла отчего: от лёгкого раздражения или оттого, что её, кажется, никто не собирался предавать и оставлять в городе, вытянув все нужные сведения.
— Может, вам что-то с собой, мисс? — обеспокоенно спрашивала Пэтти, когда Лиз в нетерпении крутилась у двери за десять минут до назначенного срока.
Она думала: какая машина приедет? Кто будет за рулём? Ей отчего-то хотелось снова увидеть Макса, хотя она и не собиралась его прощать за устроенную подставу. Но приехал не Макс. Долговязый, худой, как палка, водитель в стервятничьем кителе и даже с фуражкой приветливо улыбнулся собравшимся на крыльце девушкам, забрал и перекинул на заднее сиденье большой рюкзак. Лиз обняла Агату, пообещала, что не натворит глупостей и всё пройдёт быстро и прекрасно! Агата, кажется, не сильно поверила и провожала Лиз ироничным взглядом, пока государственный автомобиль не скрылся за поворотом.
— Мисс, покажите приглашение, — сказал водитель.
Лиз вздрогнула от того, каким низким оказался его голос, и вынула из сумки «трубу».
Тонированное окно опустилось, человек на вахте сбрызнул бумагу проявляющим раствором, убедился в подлинности документа и открыл ворота. Её снова провели по коридорам здания государственной коллегии, но в этот раз не к кабинету Уильяма, а в зал, где полукругом стояло несколько парт, устланных ватманами и огромными листами миллиметровой бумаги. Когда она вошла, склонившиеся над работой люди, как один, подняли головы и воззрились на неё.
— Мисс Уэлфри! — появился из ниоткуда Уильям. — Рад вас видеть.
— Зовите меня Лиз, — шёпотом сказала Лиз, тушуясь под заинтересованными изучающими взглядами. Нескольких учёных она узнавала: видела их в университете мельком, а кого-то — даже на раскопках.
Уильям подошёл к ней, дежурно улыбаясь, а глаза его уже готовились её читать, но Лиз лишь почувствовала, как нагревается амулет. Уильям цыкнул, поняв всё, и покачал головой.
— Что я вчера говорил про шаманскую магию? — шёпотом спросил он. Лиз невинно распахнула глаза и пожала плечами, мол, ни сном ни духом, и Уильям отчего-то не стал при всех настаивать. Он положил руку Лиз на спину и повлёк за собой к столу, на котором вновь кипела работа. — Это, — сказал он, — наша команда, работающая над составлением нового экземпляра карты. Лучшие картографы университетов, лучшие историки, культурологи. Альберт Кёниген, — представил Уильям седоватого обросшего человека в крупных очках с толстыми линзами, он приятно улыбнулся и кивнул Лиз, — наш главный консультант. Профессор Кёниген. Мисс Уэлфри. Полагаю, у вас уже есть идеи, как разобрать вязь, которую вы гипнотизировали вчера весь вечер?
— Я пыталась… — честно сказала Лиз, косясь на Уильяма.
— Был бы рад услышать, мисс Уэлфри. Профессор Истбург был приятно удивлён, когда узнал, что вы согласились сотрудничать с коллегией, и много вас нахваливал.
Лиз смущённо улыбнулась и полезла за тетрадями, заботливо сложенными Пэтти так аккуратно, как сама бы она никогда не смогла.
— Я смогла понять только несколько букв древнего алфавита. Возможно, это было какое-то название.
— А-а, — протянул профессор Кёниген, — действительно. Кажется, это топоним, возможно, название того самого посёлка, только с тех времён, когда рисовали карту. Пойдёмте, мисс Уэлфри, кое-что посмотрим. Тут в библиотеке есть всё, даже то, чего нет в университете.
И он увёл Лиз, сияющую от предвкушения, в самую огромную библиотеку, которую она когда-либо видела. Там между шкафами высотой в три человечески роста катались на лестницах с колёсами одетые по форме библиотекари. Их галстуки и волосы развевались, подхватываемые стремительным ветром, стучало дерево о дерево, а книги самых разных размеров перелетали из рук одного библиотекаря к другому, будто поддерживаемые волшебством. В этом лабиринте шкафов и живых лестниц среди миллионов, казалось, книг им быстро нашли те, что назвал профессор Кёниген, и они с Лиз провели около получаса споря о том, что мог значить тот или иной нарисованный очень приблизительно по памяти символ.
Она так вошла во вкус, что совсем позабыла, что утверждает, что неправ не какой-нибудь Майкл, а сам Кёниген, главный исторический консультант, как сказал Уильям. И осознание пришло, лишь когда он в голос рассмеялся и, в шутку грозя пальцем, сказал:
— Вот уж жаль, что не ко мне на поток попала, а! Вот как жаль! Прав Истбург. Способная и увлечённая ты, Лиз.
— Никогда не чувствовала себя больше на своём месте, — призналась она, широко улыбаясь.
— Значит, не зря согласилась. Такой шанс упускать никак нельзя. А то Истбург рассказывал, как ты от инспектора сбежала. Королевская полиция — это не так плохо. Они дают хорошее финансирование и интересные проекты.
Улыбка Лиз померкла. Она отвернулась, скрываясь за длинными распущенными волосами, и тихо сказала:
— Всё равно не хочу работать на них. Это исключение.
— А чего так? — участливо спросил профессор. — Инспектор что ли не угодил? Обычно девчонки глаз отвести не могут.
— Я просто не люблю, когда лезут ко мне в голову без разрешения.
Понял профессор, что она имеет в виду, или нет, он протянул тихое «а-а» и больше ничего личного спрашивать не стал. Они сошлись на том, что в названии точно есть буквы А, Р, Ж и несколько И, возможно — Э, или Е, или Ю; Д, или Б, или обе; какой-то символ походил на слияние двух букв, и было сложно понять каких, а где-то линии не напоминали ни одну букву вообще, будто пришли не то что из других времён — из других стран.
— Что ж, пока лучшее, что мы можем, — заключил профессор. — И, кажется, как раз вовремя. Мне кажется, мисс, это за вами.
Лиз подняла глаза и удивлённо вскинула брови. К ним шёл Макс, в этот раз одетый по-дорожному: в тканевые камуфляжного цвета штаны, высокие шнурованные ботинки и кажущуюся жутко тяжёлой куртку. Он будто свернул не туда и попал в эту строгую шикарную библиотеку случайно — и тут же напомнил Лиз о том, как он выглядел в форме три года назад. Она как будто ему… шла?
Лиз одёрнула себя, удивляясь, откуда у неё вообще такие мысли, и быстро дописала заметку.
Макс остановился перед столом, деловито оглядел сложенные книги и справочники и улыбнулся:
— Ну привет, блонди. Работаешь? — Лиз фыркнула. — Пришёл забрать тебя к Уильяму. Он хочет напомнить, что тебе ещё документ подписать надо перед отправкой. Да и карта готова максимально. Здравствуйте, профессор, — наконец кивнул профессору Кёнигену Макс.
Тот вежливо улыбнулся, будто совсем не осуждал его невежливость.
Лиз извинилась перед профессором, поблагодарила за отличные дебаты, собрала вещи и поспешила за Максом.
— Я тебе не блонди, — прошипела она.
— И деньги за кофе ты мне не вернёшь, я понял, Лиз, успокойся.
Она задохнулась от возмущения и того, как изогнулись губы Макса. Он едва сдерживал смех! Издевался над ней — и получал от этого удовольствие! В этот момент Макс вызывал у неё ничуть не меньше раздражения, чем Уильям, только с ним чувство жгло и бушевало, вызывало желание кричать и бунтовать. А Уильяма можно было ненавидеть тихо, спокойно, по-зимнему холодно. И эта холодная злость на него с его «талантом» никогда не вызывала странных, почти дурацких улыбок в сторону. Кажется, это в Максе сейчас было самым раздражающим!