Блэквуд (ЛП)

Я начал резать свой стейк.
— Спасибо за еду.
— Не привыкай к этому. Ты снова будешь есть мою стряпню сегодня вечером. — ответил он. Его мягкость исчезла так же быстро, как и появилась.
— Эй, ты спрашивал шерифа о моей машине?
— Нет, думаю, он скоро зайдет сюда, и ты сможешь сама пожаловаться ему на всё сразу. Твоя машина, твой телефон, моя борода, и всё такое, — он повернулся, чтобы уйти. — Прими таблетки. Я осмотрю твои повязки, когда вернусь за подносом, — проговорил он, вышел и закрыл за собой дверь.
Я засунула запасную подушку за спину и устроилась на кровати. Самое главное было поправиться настолько, чтобы продолжить мое расследование. Я съела столько еды, сколько в меня влезло, а затем проглотила таблетки.
Обеденное время и сам день пролетел незаметно, и я сквозь сон почувствовала, что Гарретт обрабатывает раны и заменяет бинты на моей ноге и ступне.
Всякий раз, когда я засыпала, мой отец был со мной. Иногда это было повторением воспоминаний — он махал мне на выпускном в средней школе, он надевал свою бейсболку «Брейвз», когда смотрел игру, он целовал мою маму в губы после того, как выпил и появился в доме без приглашения. Иногда я видела его сидящим в своей ржавой машине в лесу, курящим сигарету и наблюдающим, как я прохожу и осматриваю повреждения.
Независимо от того, в каком сне он мне снился, две вещи всегда были неизменными: его рубашка была залита кровью, и на его лице была улыбка.
  
Глава 10
 
Прошло два дня, прежде чем я смогла пойти в туалет без помощи Гаррета, затем еще два дня, прежде чем я смогла принять ванну, перекинув ногу через бортик. К тому времени я уже не могла выносить запах своих собственных подмышек и обнаружила новый повод восхищаться Гарретом. Он послушно ухаживал за мной и никак не комментировал то, что мне отчаянно необходимо помыться.
Я вздохнула, легла на спину и положила голову на край ванны, окуная тело в теплую воду полностью.
Гарретт по-прежнему держал дистанцию, его отношение ко мне оставалось отстраненным и теплело только в редкие моменты ироничного юмора. Шутки были такими короткими и сухими, что я не всегда была уверена, шутит ли он или просто говорит что-то, чтобы заставить меня замолчать. Каждый раз, когда я чувствовала, что у нас с ним что-то получается, он резко уходил и не возвращался, пока не наступало время обеда — отвратительного, когда готовил он сам, или восхитительного, когда приносила Бонни.
Я не знала, как долго отмокала, прежде чем услышала знакомый скрип.
— Гаррет?
Предполагая, что он не появится до обеда, я оставила дверь в ванную комнату открытой. В ванне была просто вода без пены, которая могла бы скрыть мою обнаженную фигуру, хотя не знаю, почему я вдруг застеснялась. Он уже успел в подробностях рассмотреть моё тело, пока менял мне бинты и носил в ванную. Его пальцы задерживались на моей коже с каждым разом всё дольше, его объятия становились всё крепче.
— Элиза? — позвал мужской голос.
Я выпрямилась в воде и выругалась на себя за то, что не положила полотенце поближе.
— Кто там? — спросила я.
— Шериф Кроу.
Я расслабилась, прислонившись к фарфоровой стенке ванны.
— Привет. Я в ванной.
— Ой! — скрип прекратился. — Извини за это вторжение.
— Нет, все в порядке. Я рада Вас видеть, — ответила я, уставившись на дверь. — Ну не совсем видеть...
Он рассмеялся:
— Я понял, что ты имеешь в виду. Как ты, выздоравливаешь? Я собирался приехать раньше, но пару дней назад произошел несчастный случай на охоте, который я должен был расследовать. Это отняло у меня слишком много времени. Лен — я имею в виду, мэр Фримен — устроил мне головомойку, когда услышал, что я до сих пор так и не доехал сюда.
— У меня дела идут уже лучше. Но я бы хотела получить свой мобильный телефон.
Он кашлянул:
— Я уже связывался с твоим профессором. Он рад, что с тобой всё в порядке. Мы не нашли никого из членов семьи, кого можно было бы уведомить. Он сказал, что ты не рассказывала о своем отце, а твоя мать умерла...
 
— Отлично, но я хочу свой телефон, — ответила я. Разочарование просочилось в мой голос. Что еще профессор Столлингс рассказал шерифу? Раздражение и досада смешались у меня в душе, когда я подумала, насколько беспомощной я была под крышей Блэквуда. — Мне нужен мой телефон.
Он вздохнул:
— Я поговорю с Гарретом. Я верю, что он вернет его. Я прошу прощения за это, Элиза. Просто я знал, что ты в хороших руках, и не хотел, чтобы кто-то плохо думал о моем округе. Лен решил, что тебе не нужно отвлекаться...
— Никто и не ожидал, что Вы будете контролировать диких кабанов. И тот способ, который я выбираю, чтобы отвлечься, — это моё дело, а не мэра Фримена. И Вам не нужно было оставлять меня здесь с... с ним.
Половицы снова заскрипели — он подходил ближе.
— Он ведь ничего тебе не сделал, не так ли?
Я покачала головой, хотя шериф не мог меня видеть.
— Нет.
Думала ли я о том, что Гаррет что-то со мной сделает? Что-то, что может мне понравиться? Да. Я списала это на лекарства и на то, что у меня уже год ничего ни с кем не было.
— Но вы не имеете права брать мой телефон. И мэр не имеет права прерывать мое общение только потому, что боится плохих статей в прессе.
— Да, — вздохнул он. — Черт. Да, ты права. Я увлекся. Лен похож на Маму-наседку, я и не подумал об этом. Я прослежу, чтобы Гаррет вернул тебе твой телефон. Хорошо?
— Да. И кто-то угнал мою машину, — проговорила я и уставилась на серебристый кран, из которого в воду медленно и размеренно падала капля.
— Твою машину?
— Да. Моя машина пропала, когда я вышла из леса в тот день.
Его ботинки шаркали по деревянному полу, как будто он ходил по кругу.
— Я ничего об этом не знаю. Угнали? Где ты её оставила?
— Там есть лесовозная дорога. По-моему, на карте округа она отмечена буквой L-8. Я припарковалась примерно в семи милях от главного шоссе.
— Хм, — снова раздалось шарканье. — Напоминает кражу. Может быть, там приходили мимо какие-то подростки и взяли машину, чтобы покататься с ветерком...
Тут меня озарило воспоминанием:
— О, там был человек! В лесу! У него были длинные волосы, неряшливая жидкая борода, кривые зубы. Высокий и, как будто, исхудавший, я не знаю… Он выглядел так, словно ему не помешало бы хорошо поесть.
— Дэнни. Наверное, это был он.
И опять у меня случился проблеск памяти:
— Дэнни, тот самый сумасшедший?
— Откуда ты это знаешь?
— Я слышала ваш разговор по рации в закусочной в то утро. Кто-то вызвал и сказал, что он кричал об огнях в лесу.
— Это точно он. Хотя я даже подумать не мог, что он способен угнать автомобиль.
— Может быть, он и не крал, но он мог видеть, кто это сделал. Я не знаю точно, но он был там со мной. Мне показалось, это важно.
Он на мгновение замолчал.
— Это странно, должен признать. Я запомню и обязательно займусь этим.
— Спасибо.
— Да особо не за что. Выздоравливай. Ладно, мне нужно вернуться к делам. Я просто хотел заехать, так как у меня появился перерыв в расследовании несчастного случая.
— А что случилось? — спросила я, подтянула ногу вверх и застонала от облегчения, когда кровь отхлынула от нее и вернулась к сердцу.
— С тобой там все в порядке?
Я прижала пальцы ко лбу, подумав про себя: «О боже мой».
— Ага, прекрасно. Спасибо.
Он прочистил горло.
— Ну, мы не совсем уверены, что произошло. Один человек был застрелен из мощного охотничьего ружья. Чертовщина какая-то. Местный охотник нашел его ещё живым, но истекающим кровью. Не смог даже поговорить с ним перед смертью.
Взглянув на свою ногу, я поняла, как мне повезло.
— Бедный, жалко парня. Вы его знали?
— Нет, это то самое, из-за чего мы сидим и чешем наши ж... э-э-э... я имею в виду, все ломаем голову. Не местный. Никто его не узнает, даже владелец недвижимости.