Л 5 (СИ)
Да и знал я об этом приглашении давно, если честно. Потому-то и порулил прямо к встречающей нас группе, минуя неразличимые в этой снежной каше рулёжки. А по большому-то счёту какие сейчас могут быть рулёжки, если всё вокруг снегом мокрым завалило, а флажков и вешек, обозначающих их границы, никаких почему-то не стоит. Убрали зачем-то…
А насчёт этого приглашения и нашей задержки… Так погода по маршруту стоит далеко не весенняя. Лишь в Иркутске да ещё в Красноярске полюбовались напоследок голубым сибирским небом, а потом всё, кирдык хорошей погоде. Чем дальше на запад, тем хуже. Горизонт затянут сплошной плотной облачностью, придавливающей самолёт к земле, сбивающей с маршрута сильными ветрами и многочисленными осадками. Да-а, снега-то у нас везде хватает… И ближе к столице этого добра навалом, как я вижу. Только мокрого. Знай успевай отгребать.
Поэтому и обратный перелёт в столицу у нас вышел весьма затяжным, продолжительным по времени стоянок на промежуточных аэродромах. Приходилось сидеть и ждать более или менее подходящей для вылета и особенно для посадки погоды. Связь… Связь между точками была. Но и лететь нам от точки до точки не один час и даже не два. За это время всё может случиться. Взлетали при нормальной погоде, а уж садились даже не по прогнозу, а как Бог на душу положит. По фактической садились. А фактическая не давала заскучать и с завидным постоянством подкидывала разнообразные сюрпризы. То низкой и плотной облачностью к земле так придавит, что поневоле приходилось снижаться на заходе до минимальных высот, то осадками в виде снежных зарядов порадует.
Это ещё хорошо, что пока строения внизу не столь многоэтажные и нет ни высоковольтных столбов, ни мачт ретрансляторов, ни труб… Насчёт последнего я погорячился. Трубы заводские были. В большом количестве и довольно-таки высокие. Но маршрут знакомый, поэтому и строили заход на посадку по возможности с того направления, где этих труб по определению не должно было быть. Всё-таки нижняя кромка облачности нередко опускалась до сотни метров, а порой и того менее. Да ещё и разнообразные туманы регулярно присутствовали.
Так что спасибо прежним навыкам — на карте по всему маршруту были подняты опасные высоты, отмечены все искусственные сооружения в районах аэродромов взлёта и посадки. А в отдельном блокнотике и схемы захода для каждого такого аэродрома нарисованы.
А снег… Снег-то ладно, с ним приходилось просто лишние дни сидеть безвылазно на аэродромах и ждать улучшения погоды. И каждый новый день брать в руки скребки и мётлы и очищать от тяжёлой снежной корки не только поверхности самолёта, но и стоянку вокруг него. А самое неприятное, так это то, что у нас лыж нет. Колёса у нас. Вот и приходилось подолгу ждать, пока расчистят или утрамбуют для нас взлётную полосу и узкую дорожку для руления. Это когда на улице минус стоит. А вот когда плюс, то это отдельная история…
Ну и посадка в условиях снегопада то ещё удовольствие. Но ничего, справлялись. И заряды с градом не так страшны. Самолёт-то у нас уже далеко не тот фанерно-тряпичный, где обшивку крыла можно было пальцем проткнуть… Перегибаю, конечно — пальцем не проткнёшь, скорее палец сломается, но всё равно, даже на этой машине под градом находиться приятного мало.
Да и не в обшивке дело, а в моторах. Точнее, в их масляных радиаторах… Вот здесь град совершенно не нужен. Крупные градины плюс скорость… Вполне могут и трубки масляных радиаторов побить. Оттого-то и приходилось подолгу сидеть и ждать. То более или менее нормальных условий на взлёте и по маршруту, то подходящей погоды на аэродроме посадки.
Особенно долго пришлось просидеть на Урале, почти неделю. Вот тогда-то и вызвали меня на местный КП, к телеграфу. Лично Батюшин Николай Степанович нас потерял — обеспокоился нашим столь долгим отсутствием. Мне вот интересно, это он так за нас переживает или за наш ценный груз?
Пришлось объяснять причины задержки и выслушивать, то есть вычитывать на телеграфной ленте приказание сразу же после прибытия в столицу явиться пред ясные очи начальства.
Ну и что за новые вводные? Снова придётся лететь куда-нибудь к чёрту на кулички? Очередная авантюра у Николая Степановича нарисовалась? Но догадки и предположения оставил при себе, дальнейшие вопросы задавать и доверять их телеграфу поостерёгся. Вместо этого предпочёл отстучать «Есть!». Не сам, конечно, отстучал, а телеграфист мой ответ на ключе оттарабанил. На этом общение под размеренное стрекотание телеграфного аппарата благополучно завершилось… Так что к тому, что на столичном аэродроме нас, а точнее меня, будут обязательно ждать, я был готов…
К Батюшину меня отвезли на автомобиле. Проехали по столичным мостовым, разбрызгивая грязную снежную кашу. Проскочили под аркой Измайловского проспекта, оставили в стороне Исаакиевский собор… Сказать, что я удивился маршруту, это значит ничего не сказать… Мы же вроде к Николаю Степановичу должны были ехать?
Проводил взглядом уплывающие назад деревья Александровского сада, его кованую ажурную ограду, Адмиралтейство. Всё понятно. Машина выехала на Дворцовую площадь, свернула к левому крылу Зимнего. Успел ещё увидеть ошалевшего от нашей наглости городового у Александровского столпа, насторожившийся караул на входе, и на этом всё — остановились перед “Собственным” подъездом.
Название это я только сейчас и услышал. От порученца. Вдобавок при этом офицер долго так посмотрел на меня. Со значением. И снисхождением, что ли? Где-то в глубине его глаз промелькнуло что-то этакое. Мол, гордись оказанной тебе честью. А мне как-то и всё равно. Нет, то что меня во дворец привезли, это сильно так напрягло. А вот то, что именно к этому подъезду… Да какая мне теперь разница? Поэтому многозначительный взгляд офицера проигнорировал. Ну не до подобных мелочей мне сейчас!
Порученец выскочил из автомобиля первым, притопнул ногами, сбивая с сапог грязь, потянул на себя тяжёлую филёнчатую дверь и оглянулся. Ну, да. Я-то никуда не спешу, потому и выбрался из тёплого автомобильного нутра спокойно. Пошёл за офицером, перехватил и придержал дверь, шагнул в зелёного цвета тамбур. И так же неторопливо вслед за ним поднялся по ступеням лестницы, стараясь автоматически идти чуть сбоку ковра. Ну, чтобы этот самый ковёр грязными сапогами не пачкать.
А, вообще, безлюдно здесь как-то. И порядка не наблюдаю. Неужели некому было снег со ступенек на входе смести? Да и вокруг вообще убраться бы не помешало… Бардак какой-то…
— Ну, наконец-то! — его высокопревосходительство не побрезговал и встретил меня на пороге своего, а может и не своего, кабинета, стоило только адъютанту доложить о моём прибытии. — Столько срочных дел, а вы в своей Сибири прохлаждаетесь!
Отмахнулся Николай Степанович от моего доклада и пригласил присаживаться к столу:
— Надеюсь, долетели нормально? И с самолётом всё хорошо? — спросил сразу же, как только я уселся.
— Так точно! — пришлось вставать и докладывать.
— Полноте, Сергей Викторович. Довольно. Присаживайтесь и рассказывайте.
Ну, раз нужно, то можно и рассказать о том, как добрался в столицу. Правда, сомневаюсь, что Батюшина так уж мои дорожные приключения интересуют. Скорее всего, Николаю Степановичу нужно время, чтобы окончательно принять какое-то решение. Какое? Вот в чём вопрос. Особенно если принять во внимание недавнее отречение Николая. Довольно-таки странное отречение.
— Так говорите, всё у вас хорошо? — задумался на миг Николай Степанович. Выбил глухую и причудливую дробь пальцами по лакированной столешнице и решительно выдохнул. — Ладно. Хватит ходить вокруг да около. А скажите-ка, Сергей Викторович, что вы обо всём этом думаете?
— О чём именно? — осторожно уточнил.
— Да обо всё этом! — показал глазами на портрет нового государя Николай Степанович, да вдобавок ещё и характерно так рукой вокруг себя обвёл.
— Ничего не думаю, — попытался увильнуть от разговора. Не вышло.
— Сергей Викторович, — протянул с укоризной в голосе Батюшин. — Ну не хотите мне говорить, так это ваше право. Догадываюсь, что вам было запрещено ранее говорить с кем-либо на подобные темы, но сейчас не тот момент… Да и этот кабинет предполагает относиться к его хозяину с куда бо́льшим доверием и откровенностью… Не находите? Нет? Жаль, очень жаль. Тогда хотя бы меня выслушайте, мои выводы и предположения. Глядишь и передумаете играть в молчанку…