Всплеск силы (СИ)
— Кажется, я тебя перехвалил, называя умелой чародейкой, — пробормотал Старший Бог. — Когда рождается способный к магии ребёнок, он поглощает из окружающего мира магию. Родители передают лишь способность к определённой искре, а вот их чаду необходимо впитать в себя силу из вне. Иногда это длится несколько дней, иногда несколько лет. От этого же зависит будущий резерв, сила мага и когда Сердце определит в человеке чародея. Хаоса в природе в виде искр не существует. Ребёнок не может его впитать и получить такую силу.
Саган замолчал, будто бы дал мне исчерпывающий ответ на мой вопрос.
— И? — протянула я, надеясь услышать продолжение.
— Они вырывают свои искры, Шерил, — вздохнул колдун. — Проводят специальный ритуал, жертвуя Мёртвой Богине свою силу. Иногда она наделяет их своей силой — силой хаоса.
— Но ты же сказал, что вы уничтожили её силу, — выдохнула я.
— Мы так думали, — честно признался Арусаган. — Но, видимо, как и с уничтожением эссенций, у нас получилось не до конца. Не все пожертвовавшие свою силу Аймери получают её дар. Большинство умирают во время ритуала. Потому мы и искореняем школы, которые это практикуют, искореняем магов. Говоря «мы», я имею в виду всех тех, кто борется с заразой.
— Так ты поэтому за мной начал присматривать, — ахнула я. — Ты думал, что я пожертвовала одной из искр, чтобы получить доступ к стихии хаоса?
— Да, — кивнул мужчина, — все же я тебя не полностью перехвалил. Я не просто так думал, я чувствовал прикосновение хаоса на тебе.
— Прикосновение хаоса? — я нахмурилась, впервые слышала такую терминологию.
— Искры хаоса не существует, — пояснил мужчина. — Существует лишь прикосновение. Благословение Мёртвой Богини. Но если бы стихия хаоса приняла тебя, ты бы не смогла вновь объединить в себе две силы. Я ошибся, и я этому рад.
— А потом? Потом, когда ты понял, что ошибся, почему продолжил меня опекать, спасать, обучать?
Колдун отвернулся:
— Говорят, что боги не умеют любить. Это не так. И я на себе это прочувствовал.
Сердце подпрыгнуло к горлу, а потом упало вниз и бешено застучало. Не может быть! Просто не может…
Кажется, я покраснела, а может и побледнела. К сожалению, тут не было зеркал.
Двинувшись по бревну к чародею, я сократила между нами расстояние:
— Почему ты говоришь об этом с такой скорбью? Неужели это плохо? Или тебя останавливает только то, что ты преподаватель, а я твоя ученица?
— Нет, Шерил, — он повернулся и встретился со мной взглядом. — Меня останавливает то, что я Бог, а ты простая смертная. Даже магия не сможет продлить твою жизнь больше, чем на пятьсот лет.
Меня словно ушатом ледяной воды окатили. В голосе колдуна было столько боли и печали, что она передалась и мне. А возможно, он просто перестал контролировать искру огня, и та транслировала мне чувства Старшего Бога.
— И все? — я прикоснулась к руке чародея. — Это все, что тебя сейчас заботит? Не то, что ты делал мне больно своими необоснованными словами и многообещающими действиями? Не то, что знаешь о взаимных чувствах? Всего лишь продолжительность жизни?
Саган промолчал, ничего не ответив. Да и у меня слов больше не было. Что я могла сказать богу? Как переубедить? Да и нужно ли оно вообще? Да, сейчас мы оба чувствуем симпатию, возможно, даже нечто большее. Но ведь и это пройдёт, если не взращивать эти чувства, не подпитывать их. Может, он и прав, не стоит даже пробовать?
От этих мыслей сделалось ещё больнее. Если до этого я не понимала, что между нами происходит, то теперь осознание доводило со состояния апатии. У меня опускались руки. Он Бог, а я — человек. Это даже звучит дико.
— Хорошо, — я сдалась. — Я тебя услышала. Прости меня.
— За что? — он наконец обрёл способность говорить. — Тебе не за что передо мной извиняться!
— Что там за купол? — я кивнула в сторону неба, стараясь уйти от болезненной темы как можно быстрее. — Это ведь из-за него в меня разрядом прилетело?
— Из-за него, — колдун поддержал другую тему, за что я была ему крайне благодарна. — Это заклинание, сплетённое с помощью стихии хаоса.
Я ахнула:
— Здесь? Но кто и как?
— С этим я ещё хочу разобраться. Отправлю завтра письмо в Ложу, пусть посылают своих людей. Сам я, увы, не справлюсь. Все же блок на силах дает о себе знать: режет большую часть способностей.
— А может это быть как-то связано с нападениями диких зверей на Восточный Хастоу?
— Если это так, то защитный купол Бристии их не спасёт. Тут надо искоренять проблему, а не уходить в оборону, — колдун поднялся с поваленного дерева. — Солнце уже заходит. Нам пора возвращаться.
Я встала и отряхнула подсохшую грязь с некогда белого платья. Завтра придётся его приводить в надлежащий вид. Надеюсь, что мои стихии не взбунтуются и помогут мне с этим. А то как-то идти со всеми на реку и вручную отдирать пятна совершенно не хотелось.
— И все же, почему я выжила? — выдохнула, когда мы покинули выжженную молниями поляну.
— Не знаю, Шерил, — признался Арусаган. — Правда, не знаю.
А искра воздуха послала мне слабый сигнал. Он не лгал. Он недоговаривал.
Глава 17
Я шла рядом с богом и не верила в это. Не то чтобы не могла, скорее, не хотела. Почему-то в голове не укладывались все те знания, которыми со мной поделился этот мужчина. Не хотели укладываться. Все озвученное на той поляне было настолько ненормальным, необычным и пугающим, что моё понимание отказывалось работать.
Но как бы я ни хотела убедить себя в обратном, все сказанное там было правдой. Арусаган открыл мне глаза на многие моменты, и за это я была ему благодарна. И пусть некоторые вещи делали мне очень больно, но это не отменяло того факта, что правда все же лучше лжи.
— О чём задумалась?
— О взаимоотношениях одного божества и простой смертной, — не подумав, брякнула я и тут же прикусила язык. Наверное, не стоило касаться этой темы.
По тяжёлому вздоху я поняла, что тут была права, но язык сработал быстрее мозга.
— Не бери в голову. Я просто не подумала, — отозвалась я, понимая, что ничем хорошим этот разговор закончиться не может.
Теперь я хотя бы понимала, что тяжело не только мне, и это хоть немного да притупляло неприятные чувства.
— Шерил, я…
Мужчина не договорил. Мы оба замерли на подходе к деревне. Оба поняли, что что-то не так.
Тишина. Не пищали дети, валяясь в придорожной пыли, не кричали птицы, не слышно было песен, которые обычно звучали после тяжёлого рабочего дня. Гнетущая вязкая тишина.
Пока мы быстрым шагом пересекали деревню, нам не попался ни один житель. Словно все вымерли.
— Что происходит? — выдохнула я, придерживая путающийся в ногах подол платья.
— Сомневаюсь, что у них какой-то праздник, на который нас не позвали, — отозвался Саган, ускоряя шаг.
Через минуту мы выскочили на площадь.
По тёмному небу плыли чёрные облака, пригнанные сильным северным ветром. С них изредка срывались холодные серые капли, падали вниз, прибивали пыль и попадали по собравшимся тут людям. На невысоком деревянном помосте в центре площади стоял староста, опираясь на длинную узловатую клюку, под руку его поддерживала Маливика Селинер. Она пыталась что-то сказать, но толпа у помоста шумела настолько сильно, что её слова тонули в гуле.
— Что происходит? — я крутанулась на месте, пытаясь отыскать в толпе Драфока или Бристию, но они заметили нас с Саганом раньше.
— Вот вы где! — целитель подлетел первым, на его лице было написано непонимание вперемешку с волнением. — Мы переживали, что вас тоже утащили!
— Что значит «тоже»? — я почувствовала, как внутри все холодеет.
Бристиа выглядела не лучше: рыжие короткие локоны торчат в разные стороны, тёмно-синие глаза горят огнём, а руки трясутся.
— Да что произошло? — не выдержала я, уже зная, что услышу.
— Ребёнок пропал. Завыли звери, вышли из чащи. Детвора говорит, что видела какую-то темноволосую женщину, а когда обернулась, то не нашла своего младшего брата, — протараторила колдунья. — Шер, ему было не больше пяти.