Шёпот-2 (СИ)

— Комлинк! — где мой комлинк? Хлопаю ладонью по поясной вставке, по прозрачной внутренности левого наруча, будто это карманы рубашки и можно прощупать что внутри. Где же он?
Вот он родимый, на ложементе пилота. Если и комлинк пуст, то всё совсем плохо. Дрожащими руками хватаю гаджет. Хух! Синька на месте, все пять тысяч триста двадцать эргов. Всё что осталось от триллионов и миллиардов.
— Эхехех, — а ведь придётся теперь из этих пяти тысяч ещё и корабельный накопитель заряжать.
Останется совсем мало, если вообще останется, ещё неизвестно сколько нам лететь. И куда тоже непонятно. Дочь говорит домой, но где он этот дом? Это известно только Дориану Тайрелу. Можно, конечно, спросить, но что-то мне подсказывает, что разговор у нас с ним не заладится. Да и Тайрела тоже ещё нужно найти.
Ладно. Остаётся решать приближённые задачи. Для начала хотя бы рарик починить.
Я приложил комлинк к энергоприёмнику корабля чтобы «залить» синьку в накопитель и… И ничего. Тишина и покой. Кристалл рарика не отозвался. Видимо преобразователь накрылся. Ну ничего, в малых кораблях они часто «летят», поэтому должны быть запасные.
Надеюсь бывший владелец не отправился в опасное путешествие без нужных и часто ломающихся элементов? Открываю ремонтный кофр встроенный в пол под трансформером и молюсь чтобы там было хоть что-то. Есть! Полный набор.
— Молодец начальник СБ Илан… эмм… прости забыл как там тебя, пусть космос будет тебе вакуумом, — бурчу я себе под нос.
— Что? — оживилась мелкая и свесила голову с койки.
— Ничего. Не отвлекай отца.
— А что мне тогда делать?
— Тихо сиди, а то укушу.
Я сверился по комлинку со схемой корабля, достал набор инструментов и принялся раскручивать кожух под ложементом пилота. Где-то тут энергокристалл, переходник и преобразователь. Они специально расположены в удобном месте, для быстрой замены в случае поломки. И чтобы обходилось без выхода в открытый космос.
Такова специфика РАР-3 — конструкторы сэкономили и что-нибудь из троицы обеспечения питанием иногда ломается из-за резких перепадов энергопотребления, но это общая проблема всего дешёвого малого транспорта. Зато остальная начинка рарика выше всяких похвал, не даром разведчик среднего радиуса действия.
Снимаю держатели, отодвигаю заслонку, раскрываю кожух. Палёным вроде не воняет, но накопитель выглядит как-то странно.
— Фигасе. Да ну на… — стараюсь говорить шёпотом и в нос, чтобы не было понятно.
Однако не сдержавшись под конец кажется ругнулся в голос потому как дочь снова оживилась и свесилась с койки.
— Что?
— Мохер, — повторил я последнее слово немного его переиначив.
Мелкая, конечно, давно знает многие маты, но как воспитанная девочка делает вид, что не знает. Ну, а я делаю вид, будто верю, что она их не знает. Хотя её бабушка, моя бывшая тёща, ругается как пьющий сапожник, так что давно научила внучку всем ругательствам, старая кляча.
— Что мохер? — переспросила мелкая.
— Это так называется пряжа из шерсти ангорской козы.
— Ага, я помню, ты уже как-то рассказывал, — с сарказмом сказала дочь многозначительно кивая. — У нас неприятности?
— С чего ты решила?
— Ну, обычно ты вспоминаешь про эту пряжу каждый раз как какие-нибудь неприятности.
— Мдя. Кое-какие неприятности есть, — вздохнул я, глядя на расколотый на три куска энергокристалл.
Энергокристаллы делятся на типы в зависимости от скорости передачи и плотности расположения маны. Например в моём навороченном комлинке — энергокристалл это тонкая плоская полоска, прозрачная как слеза, и всего пять на один сантиметр размером. Строение его атомной решётки позволяет вмещать в такой размер сто тысяч эргов и перемещать их в другой носитель за пару секунд.
В рарике накопитель мутно-зелёного цвета, словно застывшая болотная жижа. Это карандаш длинной целый метр, а в обхвате с бедро взрослого человека. Вмещает он где-то тридцать тысяч эргов, а перемещает это количество синьки целый час. Но корабельным агрегатам и ненужна большая скорость передачи энергии. Они ведь не магазины где нужно быстро рассчитаться, им спешить некуда, да и потребности корабля в энергии не такие стремительные. Движок тянет монотонно и понемногу.
 
Поэтому в малые суда или наземный транспорт ставят самые дешёвые и некачественные кристаллы. Вот переходники с преобразователями частенько и «улетают». Но чтобы сам кристалл раскололся…
— Растуды его сюды… — я поднял один из обломков.
Если нарушена целостность структуры, то накопитель только выкинуть, уже не починишь. Нет, я, конечно, слышал про случаи когда кристалл раскалывался, но обычно повреждение происходит из-за удара или резкого перепада температуры. А не из-за… Гляжу исподлобья на мелкую.
— Что? — округлила глаза та, будто совершенно ни причём.
— Мало мне сожжённого богатства, — бурчу я и начинаю вынимать осколки, а ещё проверяю и бегло осматриваю остальные штуки под кожухом.
Всё цело. Ни один из агрегатов, из тех которые есть в запасе — не пострадал, а единственное чего в запасе нету — раскололось на три мутно-зелёных куска.
Ну и что теперь? В магазин идти? Где тут, интересно, ближайший торговый центр? Километров четыреста на восток? Такие вещи посреди каменной пустыни не валяются.
— Цветной мохер! — меня как током ударило, в памяти всплыла недавно виденная картинка. — А ведь валяются!
В том раскуроченном экскаваторе, что стоит у карьера, почти такой же накопитель. Ну, немного короче и тоньше, но то не суть важно, для потребностей рарика должно хватить. Зато я точно помню, что он торчал из-под приподнятого кожуха и был целым. Мародёры «Черепахи» скачали с него энергию, а сам кристалл бросили. Видимо, не захотели возиться с дешёвой и легко бьющейся поклажей. Партизанам накопитель тоже не понадобился. Раз они его до этого не взяли, то значит он до сих пор там и валяется.
— Ну чё опять? — не глядя бросила дочь елозя пальцами по моему комлинку. Развернула его в планшет и ездит по экрану пятернёй. Иконки какие-то перемещает, настройки регулирует, открывает и закрывает окна.
— Замри! Не шевелись, — резко сказал я, потихоньку потянулся к мелкой и, осторожно, двумя пальцами, отнял гаджет.
— Ну…
— Цыц! — я покрутил комлинк в руках, закрыл браузер доступа в местную сеть, отменил авторизацию по скрытому протоколу без участия хозяина и выключил ещё кучу разного. Причём я не только не знал, что такое в комлинке есть, а назначения половины функций даже не понял. Но чтобы не терять авторитет перед отпрыском, с умным лицом всезнайки сложил гаджет в «кредитную карточку» и убрал в карман. Кажется вся синька на месте и ничего не удалилось из нужного, вроде бы, и то хлеб. — Хватит мне спаленных звёзд и раскуроченного корабля. Ничего не трогай, мелкая пакость, а не то…
— Да, да, — делая наигранно испуганные глаза перебила дочь. — До полужизни, я помню.
— Так-с, мне тут нужно отлучиться на пару часов.
— Я тут одна не останусь, — безапелляционно заявила мелкая. — А вдруг кто-нибудь нападёт?
— Чёрт!
А ведь действительно, а вдруг? Даже если никто не нападёт, с мелкой егозы станется куда-нибудь влезть и что-нибудь натворить. Вернусь, а она разобрала терминал или вообще улетела к геостационарной орбите на неработающем корабле. Дети они такие затейники. Тем более когда у них в голове шепчется ещё дюжина «одноклассников» и имеются непонятные псиспособности.
— Ладно, со мной пойдёшь, — я выгреб из оружейного кофра свою старую бронь ЛВК. — Одевай.
Но одеть мелкую не получилось. ЛВК не регулируется на детский размер, в нём литые поножи, набедренники, наручи и каркасная кираса. Крепления, конечно, позволяют увеличивать и уменьшать зазоры, но в узком диапазоне — бронька создана на среднего взрослого мужика. Да и не поднимет ЛВК девочка девяти лет.
 
Зато мой новый пилотский антикинетик регулируется на любые размеры. Нановолокно просто съёживается становясь меньше и толще. Плюс само по себе оно лёгкое.