Американская фантастическая проза. Книга 2 (антология)

Он повернул назад, сделал было пару шагов, потом — неожиданно для себя самого — остановился.
— Разрешите? — спросил он.
Джанет Патциг подняла на него безрадостные голубые глаза, ничего не ответив.
— Послушайте, — начал Фрелейн, садясь рядом с девушкой. — Если я вам буду надоедать, то вы только скажите, и я уйду. Сам-то я из провинции, приехал в Нью-Йорк по делам. Просто захотелось поболтать с девушкой. Если вы против, то я…
— Мне все равно, — ответила Джанет Патциг без всякого выражения.
— Бренди, — бросил. Фрелейн подошедшему официанту. Бокал девушки был еще наполовину полон.
Фрелейн взглянул на Патциг и почувствовал, как забилось сердце. Подумать только — выпивать с собственной Жертвой!
— Меня зовут Стентон Фрелейн, — представился он, понимая, что это не имеет никакого значения.
— Джанет.
— Джанет, а дальше…
— Джанет Патциг.
— Очень приятно. — Фрелейн старался говорить как можно беззаботнее. — Скажите, Джанет, а что вы делаете сегодня вечером?
— Сегодня вечером меня, наверное, убьют, — безучастно ответила она.
Фрелейн внимательно посмотрел на девушку. Знает ли она, кто он? Насколько он мог судить, пистолет она прятала под столом. Он переменил позу — так, чтобы рука была поближе к оружейному карману.
— Вы — Жертва? — деланно удивился он.
— Не трудно догадаться, — ответила она с горькой улыбкой. — Поэтому вы бы лучше ушли — зачем вам получать пулю, предназначенную мне.
Фрелейн не мог понять, почему она так спокойна. Самоубийца? Может, ей в самом деле на все наплевать? Или так уж хочет умереть?
— Но у вас же есть сыщик? — На этот раз удивление его было искренним.
— Нет.
Она посмотрела ему прямо в глаза. И Фрелейн увидел то, чего раньше не замечал: она была очень хороша собой.
— Я дурная, испорченная девчонка, — произнесла она задумчиво. — Почему-то решила, что мне нравится Охота, и зарегистрировалась в МЭК. А убить… убить не смогла.
Фрелейн сочувственно покачал головой.
— Но я, разумеется, продолжаю оставаться участником Игры. И теперь, хотя я не выстрелила, я стала Жертвой.
— Почему же вы р наняли сыщиков? — спросил он.
— Я никого не смогу убить, — пожала она плечами. — Просто рука не поднимается. У меня даже пистолета нет.
— Храбрый же вы человек, — поежился Фрелейн, — садите здесь, на открытом месте. — Такая глупость его поражала.
— А что делать? Ведь от Охотника не укрыться. И потом, у меня нет таких денег, чтобы куда-то уехать.
— Когда речь идет о спасении… — начал Фрелейн, но она перебила его.
— Нет, это дело решенное. Надо расплачиваться за свое легкомыслие. Когда я держала свою Жертву на мушке… когда я поняла, как легко можно… убить человека…
Она взяла себя в руки.
— Не будем о плохом, — сказала Джанет и улыбнулась.
Улыбка ее очаровала Фрелейна.
Они разговорились. Фрелейн рассказал ей о своей работе, она — о себе. Оказалось, что ей двадцать два года и она пробовала — правда, неудачно — сниматься в кино.
Они поужинали вместе. Когда же она приняла его приглашение сходить в Гладиаториум, Фрелейн почувствовал себя на вершине блаженства.
Остановив такси — похоже, он все время только и делал, что катался по Нью-Йорку в такси, — Фрелейн открыл перед ней дверцу.
Она села в машину. Фрелейн заколебался. Он мог застрелить ее прямо здесь, сейчас. Более удобный случай вряд ли представится.
Но он сдержался. Подождем еще немного, сказал он себе.
Гладиаторские игры в Нью-Йорке по сравнению с теми, что он видел в других городах, отличались, пожалуй, только более высоким мастерством участников. Программа же не блистала новизной: сначала, как всегда, поединки на мечах, саблях и шпагах (естественно, все схватки продолжались до смертельного исхода). Затем следовали единоборства с быками, львами и носорогами. В заключительном отделении — сцены из более поздних времен: бои лучников на баррикадах и поединки на высоко натянутой проволоке.
Вечер прошел изумительно. Провожая Патциг домой, Фрелейн старался скрыть растущее смятение: до сих пор ни одна женщина не влекла его так сильно. И именно эта женщина оказалась его официальной Жертвой.
 
Он не представлял себе, что делать дальше.
Джанет пригласила его зайти. Сев рядом с ним на диван, она прикурила от массивной зажигалки и откинулась на спинку.
— Когда ты уезжаешь? — спросила она.
— Точно не знаю, — ответил Фрелейн, — но, наверное, послезавтра.
Она коротко вздохнула.
— Я буду без тебя скучать.
Наступило молчание. Потом Джанет встала приготовить коктейль. Когда она выходила из комнаты, Фрелейн смотрел ей в спину. Пора, подумал он, коснувшись кнопки.
Но момент был безнадежно упущен. Он не мог застрелить ее. Нельзя убить девушку, которую любишь.
Мысль, что он влюбился, потрясла Фрелейна. Он ехал в Нью-Йорк, чтобы убить эту девушку, а вовсе не для того, чтобы жениться на ней!
Она вернулась с подносом и села напротив него, глядя в никуда с тем же пустым, безнадежным выражением.
— Джанет, — решился он. — Я люблю тебя.
Она подняла голову. В ее глазах стояли слезы.
— Не надо, — вырвалось у нее. — Я же Жертва. Я не успею дожить до…
— Тебя никто не убьет. Я твой Охотник.
Она пристально посмотрела на него, затем неуверенно улыбнулась:
— Ты хочешь меня убить?
— Перестань, — сказал Фрелейн. — Я хочу жениться на тебе.
Джанет очутилась в его объятиях.
— Боже мой! — всхлипнула она. — Это ожидание… я так измучилась…
— Все позади, — успокаивающе шептал Фрелейн. — Ты только представь, как мы будем рассказывать эту историю нашим детям: папа приехал убить маму, а вместо этого они поженились…
Она поцеловала его, потом закурила.
— Давай собираться, — начал Фрелейн. — Прежде всего…
— Постой, — остановила она его. — Ты ведь не спросил, люблю ли я тебя?
— Что?
Продолжая улыбаться, она направила на него зажигалку. Внизу на корпусе виднелось черное отверстие — как раз для пули тридцать восьмого калибра.
— Что за шутки? — крикнул он, вскакивая.
— Я не шучу, милый, — ответила она.
Словно пелена спала с глаз Фрелейна: как он мог считать ее девчонкой? Глядя на нее сейчас, он понял, что ей далеко за тридцать. Каждая минута напряженной двойной жизни убийцы оставила след на ее лице.
— Я не люблю тебя, Стентон, — негромко сказала Патциг, не опуская зажигалку.
Фрелейн всегда дрался до последнего. Но даже в эти истекающие секунды он не мог не восхититься, как блистательно сыграла простушку эта женщина, с самого начала, должно быть, знавшая все.
Он нажал кнопку, и пистолет со спущенным предохранителем оказался в руке.
Чудовищный удар отбросил его на кофейный столик. Из ослабевших пальцев выпал пистолет. Задыхаясь, теряя сознание, он видел, как она внимательно прицелилась для нанесения coup de grace [6].
— Наконец-то я смогу вступить в Клуб, — услышал он ее счастливый голос, когда она спустила курок.
  
Страж-птица
 
Когда Гелсен вошел, остальные изготовители Страж-птиц были уже в сборе. Кроме него, их было шестеро, и комнату затянуло синим дымом дорогих сигар.
— А, Чарли! — окликнул кто-то, когда он стал на пороге. Другие тоже отвлеклись от разговора — ровно настолько, чтобы небрежно кивнуть ему или приветственно махнуть рукой. Коль скоро ты фабрикуешь Страж-птицу, ты становишься одним из фабрикантов спасения, с кривой усмешкой сказал он себе. Весьма избранное общество. Если желаешь спасать род людской, изволь сперва получить государственный подряд.
— Представитель президента еще не пришел, — сказал Гелсену один из собравшихся. — Он будет с минуты на минуту.
— Нам дают зеленую улицу, — сказал другой.
— Отлично.
Гелсен сел поближе к двери и оглядел комнату. Это походило на торжественное собрание или на слет бойскаутов. Всего шесть человек, но эти шестеро брали не числом, а толщиной и весом. Председатель Южной объединенной компании во все горло разглагольствовал о неслыханной прочности Страж-птицы. Два его слушателя, тоже председатели компаний, широко улыбались, кивали, один пытался вставить словечко о том, что показали проведенные им испытания Страж-птицы на находчивость, другой толковал о новом перезаряжающем устройстве.