Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Застонав, я валюсь обратно на подушку. Нужно отдышаться, успокоиться и отгородиться от его эмоций. Больше не собираюсь быть радаром настроения этого монстра.
К счастью, все мои соседи, включая Рона, разъехались на каникулы. Он звал меня с собой, но я вежливо отказался, и друг понял, что по-старому уже не будет.
В спальне никого нет, и я позволяю себе заговорить вслух.
— Северус, — лаская устами любимое имя, я представляю мрачный притягательный образ и стараюсь каждой клеткой почувствовать его присутствие, вспомнить свои ощущения от прикосновений длинных пальцев, от обволакивающего звука его голоса, от поцелуев тонких чувственных губ. — Северус.
Вытесненная теплыми чувствами, боль потихоньку улетучивается. Теперь все мое существо заполняет тревога. Я не смог выяснить, блефует ли Волдеморт. Но даже если так, ему что-то от меня нужно. Северус прав, нельзя этому потворствовать. Вовремя выставленный против Риддла щит мог спасти жизнь Сириусу. Не следует наступать на те же грабли.
Наскоро приняв душ и одевшись, я стремглав спускаюсь в гостиную и бегу проверять, целы ли мои сокровища.
*
И Снейпа, и Гермиону я застаю за завтраком в Большом зале, испытав при этом изрядное облегчение. На время можно расслабиться, ведь произойди что с членами Ордена, нам бы наверняка уже сообщил Рон, который сейчас в Норе бок-о-бок с Люпином, Тонкс и другими соратниками.
Дамблдор выглядит спокойным, и я решаю зайти к нему после завтрака и рассказать о случившемся.
— Он должен знать, Гарри, — одобряет Гермиона. — И как можно скорее.
— Будь осторожна, умоляю, — серьезно прошу я. — Не уходите за пределы замка. Возьмите на всякий случай мою мантию.
Гермиона и Драко по обычаю собрались на долгую субботнюю прогулку в Хогсмид — разумеется, со всеми возможными предосторожностями. Но я настоял, чтобы они не покидали территорию Хогвартса — здесь им ничего не угрожает.
— Возьмем, спасибо, — благодарит подруга и указывает взглядом на Снейпа. — Расскажешь профессору?
— Да, конечно. Поговорю с Дамблдором и сразу к нему.
*
Но директора у себя не оказалось. И Снейпа тоже. Мучаясь от головной боли, я спустился в подземелья, надеясь, что Северус даст мне лекарство, а потом мы сможем переговорить, но обнаружил лишь запертый кабинет.
Наверняка ушел собирать в Запретном лесу ингредиенты для зелий.
Сетуя на дурацкое стечение обстоятельств, лишившее меня возможности побеседовать с ними обоими, я в прескверном настроении плетусь в больничное крыло, где получаю щедрую порцию микстуры от мадам Помфри. Мигрень проходит, но нервозность никуда не улетучивается.
Вернувшись в спальню, я сажусь на кровать и бросаю взгляд на стопку журналов по квиддичу. Ну нет. Обещал же самому себе, что буду учиться. Преисполненный решимости, я отправляюсь в библиотеку и набираю штук десять пособий по волшебной медицине — исцеляющим заклинаниям, зельям для лечения магических и немагических болезней, способам обработки ранений, полученных от живых существ, и травм от рукотворных предметов. Затем приношу все это в гриффиндорскую гостиную и, устроившись у окна, погружаюсь в штудирование.
За чтением я не замечаю, как пролетает пара часов. Закрыв экземпляр «Искусства целителей», устало протираю глаза. Чтобы стать колдомедиком, нужно сдать ЖАБА с высокими оценками по ЗОТИ, Зельеварению, Чарам, Трансфигурации и Травологии. Значит, буду учиться все оставшееся время. Летом не поеду к Дурслям, вернусь на Гриммо и ни дня не проведу без книг, а в перерывах стану практиковать заклинания и донимать Снейпа в лаборатории. Возможно, он испепелит меня за море идиотских вопросов и ошибок, которые шестикурсник просто обязан не допускать. Но мне ведь достался выдающийся алхимик. Я видел, на что он способен в деле, и даже немного работал с ним в паре. И хочу еще, но не только из-за его общества и собственных чувств, а потому как просто грех не попытаться перенять толику его опыта и бесценных знаний.
 
От всех этих размышлений меня отвлекает звук отъезжающего в сторону портретного проема. На пороге гостиной стоит Альбус Дамблдор в дорожной мантии и — внезапно — с мерным стаканом в руке.
— Добрый день, Гарри. Я буквально на секунду.
— Здравствуйте, сэр, — опешив, я подрываюсь с места. Дамблдор передает мне мензурку, наполовину заполненную темной жидкостью. Ее цвет напоминает о выразительных эбонитовых глазах Северуса.
— Это избавит тебя от шрамов, — быстро объявляет директор. — Особый рецепт с учетом анализа твоей крови. Пришлось взять несколько образцов, пока ты был в критическом состоянии. Только снял с огня, выпей сразу. А теперь, извини, мой мальчик, я должен торопиться.
Не думаю, что хоть однажды наблюдал директора таким взволнованным. Человек, всегда внушавший мне незыблемое спокойствие, сейчас предстал передо мной встревоженным и суетливым.
Возможно, это связано с моим сном! Понимая, что тянуть нельзя, я объявляю:
— Профессор, сегодня Волдеморт пытался пробраться в мое сознание. Он явно стремился заманить к себе, как и тогда, с Сириусом.
— Он угрожал кому-то навредить? — напрягается директор.
Я киваю. Помолчав, хмурый Дамблдор велит:
— Оставайся в Хогвартсе, что бы ни случилось, Гарри, ты понял?
— Да, сэр, — растерянно мямлю я. — Но в чем дело? Куда вы собираетесь?
Поколебавшись с секунду, он говорит:
— Профессор Снейп в Министерстве под стражей. Я направляюсь туда.
— Как под стражей? — меня прошибает холодный пот. — Почему?!
— Пока не знаю. Срочно выпей зелье и будь на месте, не покидай замок ни при каких обстоятельствах.
— Но сэр!..
Дамблдор видит на моем ошарашенном лице выражение неподдельного испуга и неожиданно мягко добавляет:
— Я верну его, обещаю.
И исчезает с громким хлопком прямо посреди гриффиндорской спальни.
А я начинаю метаться по комнате.
Похоже, Дамблдор обо всем догадывается. Но на это мне сейчас плевать. Куда важнее, что Северус какого-то дьявола под конвоем у Скримджера!
Мерлин, он же велел выпить зелье. Бездумно проглотив содержимое пузырька, я продолжаю мерить шагами комнату и думать лишь о том, каким образом Северус мог оказаться в лапах министерских стражников. Ведь всего три часа назад я видел его за завтраком. А главное, что с ним делают и как ему помочь? Насколько все плохо, если Дамблдор так взбудоражен?
Неожиданно меня охватывает необычное ощущение — я вдруг чувствую странное обволакивающее тепло по всему телу и резко замираю посреди спальни. Кожа, неприятно стянутая шрамами, словно бы смягчается и освобождается от пут. Я смотрю на свои руки, не веря собственным глазам, и через секунду понимаю, что эти красивые пальцы и чистые ладони, сперва показавшиеся мне чужими, — на самом деле мои, просто теперь совершенно здоровые.
Вместе с отметинами от ядовитого порошка исчезла и надпись «Я не должен лгать».
Как угорелый я залетаю в ванную и припадаю к зеркалу над раковиной. Оттуда на меня смотрит прежний Гарри.
В голову закрадывается безумная догадка — а вдруг и шрама-молнии тоже больше нет? Приподняв челку, я обнаруживаю его на положенном месте, но нисколечко не огорчаюсь.
— Ну что за зеленоглазый красавчик? — отвешивает мне комплимент зеркало.
Радостно захохотав, я отхожу от раковины, прислоняюсь к стене и медленно съезжаю на пол. Запустив пальцы в волосы, с блаженной улыбкой на губах смотрю в одну точку. Я снова нормально выгляжу. Все позади. Больше никаких насмешек и сочувственных взглядов, больше никакого смущения, досады и самобичевания!
Это заслуга Дамблдора! Невероятно... Не представляю, как выразить ему свою благодарность. Все же он великий волшебник, талантливейший алхимик. Сколько бы в волшебном мире ни говорили о даре и гении Северуса, Дамблдор сделал то, что Снейпу было не под силу, с уколом сожаления думаю я.
И все-таки, где он, как он — мой зельевар?