Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Время тянется так медленно, что, когда язык сменяется пальцем, я, одуревший от похоти, сразу же прошу добавить еще один — просто нестерпимо хочется почувствовать внутри приятную заполненность. Снейп недоверчиво хмыкает, но все же с осторожностью выполняет просьбу.
— Подвигайте ими, молю.
— Терпение, блудливый мальчишка, — не без довольной усмешки изрекает Снейп и погружает мой член в свой рот, а потом и впрямь совершает несколько поступательных движений пальцами. Я вскрикиваю и не успеваю опомниться, как он находит простату и надавливает на нее, продолжая сосать.
— Сейчас умру, — честно признаюсь я.
— Было бы досадно не кончить перед смертью, — заявляет профессор, и его рот снова вбирает в себя мой член.
Его язык то обводит головку, то опускается по стволу вниз к яичкам, лаская и теребя их, а пальцы тем временем растягивают мой зад, не прекращая стимулировать простату.
Я поджимаю ноги и комкаю в кулаках простыни — эйфория накрывает меня, и оргазм не заставляет себя долго ждать. Я дергаюсь, не в силах даже предложить ему отстраниться, поскольку забываю, как выговаривать слова. Могу исключительно мычать и кричать, пока с бешено стучащим сердцем дергаюсь в конвульсиях и изливаюсь ему в рот.
— Сэр... Не надо было...
Снейп поднимает бровь, невозмутимо вытирая запястьем краешек губ.
— Опять стесняешься себя. И опять напрасно. Взгляни, что ты делаешь со мной.
Он указывает на свой вздыбленный, подрагивающий от возбуждения член, и я краснею от смущения и удовольствия. Раз уж я так действую на него, может, ему понравится моя смелость?
Повернувшись к Снейпу спиной, я наклоняюсь и призывно развожу ноги.
— Дивное зрелище, — сипло произносит зельевар и обхватывает руками мои бедра. За секунду из чувственного любовника он превращается в безудержного хищника, настигшего добычу и намеревающегося впиться в ее плоть. А мне только того и надо.
— Не ждите, прошу! Хочу вас внутри, — на взводе я почти скулю, охотно подаваясь ему навстречу.
Профессор смазывает свой член, и головка упирается в мой вход. Он проникает вглубь неторопливо и бережно, готовый в любой момент остановиться, но сейчас мне не нужна эта забота. Я желаю одного — чтобы он оттрахал меня до искр из глаз.
Когда Снейп полностью оказывается во мне, я, вильнув бедрами, вынуждаю его застонать и начать двигаться — сперва неспешно, затем ускоряя темп. Он нависает сверху, прижатый грудью к моей спине, и, протянув руку, чуть сдавливает ладонью мое горло. От этих манипуляций мой член вновь заинтересованно поднимается.
— Пожалуйста... Не останавливайтесь, — от осознания, что я, растянутый на четвереньках в постели своего бывшего врага, умоляю его как следует меня отыметь, все мое естество изнывает в вожделении.
Пальцы Снейпа подбираются к моему рту, и я с наслаждением принимаюсь сосать их.
— М-м, — отзывается профессор. Выпрямившись и ухватив меня за зад, он начинает вколачиваться в мой анус, и спальня наполняется бесстыдными звуками шлепков.
— Сильнее, — прошу я и, когда он ускоряется, впиваюсь зубами в уголок подушки, чтобы не заорать, как умалишенный.
— Поттер, заклинания наложены. Раз уж мы рискуем всем, пусть это того стоит. Не сдерживай себя.
Беспорядочные толчки усиливаются, и от потрясающих ощущений в заднице я испускаю вопль, а затем из уст непроизвольно вырывается несколько грязных ругательств.
— Дерзкий. Вульгарный. Распущенный юнец! — выдавливает Снейп сквозь зубы, сопровождая каждое слово мощным толчком. — Пять баллов Гриффиндору.
Я смеюсь, и он вдруг шепчет мне на ухо:
— Развернись. Хочу видеть тебя.
Мы меняем позу и, разгоряченные, мокрые от пота, приникаем друг к другу. Шрамы на его груди сливаются с моими.
— Гарри...
Мое собственное имя, так нежно произнесенное этим голосом с глубоким, чарующим тембром, отчего-то кажется незнакомым и очень красивым. Тело пронзает приятная судорога.
— Да? — хрипло откликаюсь я.
Замедлившись, профессор целует мое лицо и шею, почти невесомо водит губами по ключицам и груди и едва слышно шепчет:
 
— Они ничего не значат. Ты веришь мне?
Обласканный, погруженный в теплую негу его объятий, я смотрю в его глаза и зачарованно киваю.
Мне резко вспоминаются слова Дамблдора о том, как много общего он замечает в нас со Снейпом. Раньше это изумляло и вгоняло в ступор: для меня не было и толики сходства. Но сейчас я сознаю — мы и впрямь жутко похожи. Оба так часто испытываем одиночество и считаем себя чужаками в толпе людей, за спиной показывающих на нас пальцем. Молчим о наших страхах, всякий из которых напрямую связан с Волдемортом. С ним тесно переплетены наши судьбы. И, невзирая на шрамы, коими исполосована не только кожа, но и сердца, мы оба готовы на самопожертвование во имя тех, кто нам дорог. Теперь-то я знаю, как дорог ему.
Я наблюдаю это в его взглядах, ощущаю в прикосновениях. И, если бы мог, забрал бы себе все его раны и даже метку, чтобы она горела на моем предплечье, лишь бы избавить его от мучений из-за ошибок, совершенных в юном возрасте. Он давно искупил их сполна.
— Ты весь дрожишь, — говорит Северус, целуя меня в висок. — Как тогда.
Сердце норовит лопнуть. Оно хочет пробить ребра, вырваться наружу и соединиться с его, чтобы мы стали единым целым. И быть охваченным этими чувствами, пребывая в уверенности, что они наверняка не взаимны, просто невыносимо. Я утопаю в обсидиановых глазах и вот-вот прокричу, что разорву на кусочки любого, кто встанет у нас на пути, кто посмеет заявить, будто мы не можем и не должны быть друг у друга. Будто все между нами не по-настоящему, что я идиот, а он — безумец. Но вместо этого с моих губ срывается:
— Я люблю вас.
На мгновение Снейп замирает, нависая надо мной незыблемой скалой, отгораживающей меня от внешнего мира. Оранжевые блики играют на его грубом лице с острыми чертами, и оно выглядит самым прекрасным из всего, что я видел в жизни. Есть только я, он и эта теплая постель, где я согрет в объятиях своего верного защитника и спасителя.
И если через миг я буду изгнан из этой постели, то не посмею и противиться. Не буду уничтожен и раздавлен. Ведь он уже дал мне больше, чем я мог себе представить.
Тем не менее тело трепещет от ожидания: секунды кажутся вечностью. И когда Снейп, мягко рыкнув, подается вперед бедрами и с силой толкается в меня, я едва сдерживаюсь, чтобы не зарыдать. Его рот накрывает мой, и я самозабвенно отвечаю на поцелуй, нежно зарываясь пальцами в длинные волосы. Каждым движением тела, каждым пылким стоном я стремлюсь выразить ему всю свою бесконечную признательность.
Он не роняет ни слова, но я и без того все понимаю. Он принял мою любовь, а значит, наконец принял и меня. И более для счастья мне ничего не нужно.
====== Волею судеб ======
When you came into my life
It took my breath away
Cause your love has found it’s way
To my heart
«When You Came Into My Life» by Scorpions
Я обещал больше к нему не прикасаться и непростительно быстро отменил собственное решение.
Раз за разом Гарри медленно, но верно сокрушал мои внутренние ледяные оковы, то разбивая их своей дерзкой пылкостью, то растапливая лаской. И сердце, обнаженное, согретое и, как выяснилось, вполне способное отзываться на душевные порывы, становилось беззащитным перед его напором.
Неожиданно для нас обоих я вдруг решил приложить все усилия, лишь бы он не страшился клеймения и шпилек в свой адрес. Мне ли не знать, как выбивают из колеи пересуды за спиной. В тридцать восемь подобные мелочи мало волнуют, но я прекрасно помню себя на шестом курсе: пока ты юн, злые языки могут запросто довести до морального истощения. Не хватало Поттеру поверить в то, что приобретенные увечья навсегда лишат его счастья, а люди отныне будут вечно жалеть его, насмехаться или избегать.
Дабы двигаться вперед, ему необходимо залатать уже существующие трещины и не дать появиться новым. Было важно не позволить ему сломаться, любой ценой убедить, что жизнь не станет хуже, что он останется прежним, что я от него не отвернусь. И мне удалось. Более чем. В ту ночь Гарри стал первым человеком, признавшимся мне в любви. Да, прежде я слышал эти слова из уст матери и Лили, но то была любовь иного рода.