Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Под любопытными взглядами друзей мы с Роном вышли, и, едва закрылась дверь, он затараторил:
— Гарри, прости меня. Я бесчувственный чурбан и придурок. Понятия не имею, реально ли все вернуть, и на многое не рассчитываю, но черт, я безумно скучаю по тебе.
— О, больше не переживаешь, что я на тебя наброшусь в душевой, стоит только повернуться ко мне задом?
Сконфуженный Рон отмахнулся и побагровел от неловкости.
— Ты вообще ни в чем не виноват, это мои идиотские предрассудки. Чарли недавно признался родителям, что он гей. Вернулся из Румынии с парнем, привел его в дом. Тот тоже драконовод. Мама осталась в восторге. И папе он понравился. Потом мы в Хогсмиде встретились. Оба здоровые, мускулистые, ну ты видел Чарли. И пацан его такой же: брутальный, бородатый, все руки в мозолях с ожогами. Если бы кто слово им сказал — мол, фу, голубые, тогда бы голубым расцвели фингалы под глазами у смельчака. И чего я бесился насчет тебя? Мне ужасно стыдно, Гарри. Какая мне разница, с кем ты спишь? Главное — ты мой лучший друг.
Знал бы ты, Рон, что вчера произошло... Не спешил бы раскидываться такими благородными фразами.
— Ладно, — смягченный, я похлопал его по плечу. — Все ошибаются.
— Как мне искупить вину? — повеселел Рон.
— Ты ее уже сполна искупил, — ухмыльнулся я. — Ну и физиономия была у Яксли! Жалящее заклинание! Просто класс!
— Я когда понял, что он на тебя движется, так сразу и забыл обо всем. Единственная мысль пульсировала: «До Гарри ты не доберешься, упырь». Мы за тебя горой встали, показали мощь. Даже Снейп вступился. Чего не ждали, того не ждали.
— Да, — рассеяно кивнул я, уловив, как по-новому зазвучала его фамилия. Северус Снейп... Ненавистное ранее сочетание отныне стало милой сердцу симфонией. Мысленно написав на воображаемом листе эти двенадцать букв, я представил цветочные бутоны, медленно распускающиеся среди них. Северус. Смогу ли я хоть однажды назвать его по имени?
— Гарри, прием! Ты чего его за руку схватил-то? Остановить пытался? Да пускай бы его дружки сцапали, какая разница? Он тебя терзает отработками, а ты о его благополучии печешься.
Ох, Рон, получится ли у нас снова быть друзьями?
Рассеянно пожав плечами, я перевел тему:
— Слушай, а слизеринцы как себя ведут?
— Пребывают в полном шоке! Что с хорька, что со Снейпа! Паркинсон ходит зареванная — у нее на Малфоя, похоже, были виды, да и дорогой декан разочаровал! На них сейчас все смотрят, как на врагов. Половина уже уехали — ну и хорошо, без этих гадов легче дышится. Другие факультеты, кстати, тоже поредели — родители начитались статей в «Пророке» и забрали малышей. В общем, теперь Хогвартс — школа четырнадцать плюс.
— В министерстве переполох, да? — спросил я, услышав о статьях.
— Они, конечно, сохраняют напускное спокойствие. Скитер спустила на Дамблдора всех собак. Мол, Скримджер и остальные ни при чем, это директор не может обеспечить детям безопасность. Ни про урок аппарации не упомянула, ни про снятие защитных чар! А еще, по ее словам, Пожиратели так тебя уделали, что ты чуть ли не фонтанировал кровью, едва спасли. Куча студентов якобы погибло. Мама с ума сходила от ужаса, пока я не отправил ей сову с объяснениями. Короче, ничего нового. Убеждают народ, будто Министерство хорошее, а Дамблдор — старый олух.
— А как с Долоховым, не в курсе? — еле сдерживая гнев, я закусил губу.
— Папа рассказал только, что авроры выяснили, где находится штаб Волдеморта. В Малфой-мэнор, естественно. Но как кого-то оттуда выкурить, не ясно. Даже если направить целую армию элитных бойцов брать поместье штурмом, Волдеморт при желании превратит их в пыль. А вдруг Пожирателей предупредят о вторжении? Представляю, сколько предателей найдется среди работников министерства. Поди разбери, кто свой, а кто чужой! Или вообще под Империусом вынюхивает дела правительства!
— Да уж, — кивнул я, стараясь справиться с потоком информации.
— Гарри, а ты случаем не знаешь, чего это хорек вступился за Гермиону? — щеки переминающегося с ноги на ногу Рона опять порозовели.
 
— Ну, он же на нашей стороне, — сказал я. — Наверное, сработались на зельях, и Малфой счел своим долгом не дать ей пострадать.
— Ущипни меня, чтобы я проснулся и вся эта нелепица оказалась сном, — пробормотал друг, и мы вернулись в больничное крыло. — Ай, Гарри! Больно же!
*
Хогвартс и правда изрядно опустел. Явившись в понедельник на завтрак, я вижу множество свободных мест за каждым из факультетских столов.
Метнув взгляд на преподавателей, тут же об этом жалею: тело начинает гореть, и меня кидает в жар. Темная фигура восседает по правую руку от Дамблдора. На фоне аскетичной черной мантии профессора звезды на лиловых одеждах директора сияют, как золото.
Они о чем-то увлеченно беседуют, а я украдкой рассматриваю Снейпа, мимоходом поглощая кашу. Если забыть о его мерзком характере, каким можно его увидеть? Каким он впервые предстал в моих глазах, пока я не ведал, что этот мерзавец станет третировать меня из года в год?
Суровым, мрачным, загадочным. Харизматичным, гордым, авторитетным. Конечно, я был ребенком и не мог оценивать его в ином ключе. Но сейчас могу. Внешне он не красив и не атлетичен, но в то же время так притягателен... Что это — животный магнетизм? Его непостижимые флюиды в два счета минуют расстояние между нами, и вот я уже изнываю от желания, глядя, как он управляется с ножом и вилкой, а волосы цвета воронова крыла спадают ему на лицо. Они касались моей кожи. И эти длинные пальцы, и эти тонкие губы... Что он творил со мной, на какое безумство решился ради ненавистного студента!
И никто, никто из сидящих вокруг не знает о нашей тайне. Гермиона, погруженная в книгу, скучающий Рон, внимающий назойливой Лаванде, МакГонагалл, передающая солонку Флитвику, Почти Безголовый Ник, сопровождающий Толстого проповедника к выходу из Большого зала. Ни одна душа — живая ли, мертвая ли, — не знает о произошедшем в пятницу между Снейпом и мной.
Мы не виделись все выходные, я успел все обдумать и понять, что случившееся — одно из невероятнейших событий моей жизни. Так потрясен и одновременно счастлив я был лишь несколько раз: когда узнал, что с рождения волшебник, когда попал в Хогвартс, когда выиграл первый квиддичный матч и когда выяснил о существовании любящего крестного.
Профессор и я не могли смотреть друг на друга, не сжав зубы от злости и отвращения. Казалось невозможным, чтобы эта неприязнь однажды превратилась хотя бы в вежливую отчужденность. Но вместо этого она обернулась всепоглощающей страстью, при воспоминании о которой у меня сладко сводит низ живота.
Это ведь воистину чудо, перечеркивающее то плохое, что было в прошлом. Многочисленные перепалки и разногласия, публичные унижения, стыд и чувство вины... Они отныне не важны, в них попросту нет смысла. Человек, пять лет не упускавший случая, дабы уколоть и задеть, оказался таким чувственным, возбуждающим, пылким. Я был в его власти, он командовал и не слишком-то церемонился, но искренне старался доставить мне удовольствие, что читалось в каждом движении, слышалось в каждом вздохе.
Будет ли это иметь продолжение? Мышонку понравилось быть в лапах у кота. Я хочу больше. Еще больше, чем он великодушно мне дал. Теперь брать — его черед.
Рот наполняется слюной, я отодвигаю от себя пустую тарелку. Меня мучает аппетит совсем другого рода.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Снейп бросает на меня строгий взор. И задерживает его буквально на пару секунд, но это гораздо, гораздо дольше, чем я привык.
Дыхание перехватывает от нетерпения. Не могу поверить, мы правда целовались, он обнимал меня, впивался зубами в кожу, подарил мне первый в жизни оргазм от ласк другого человека.
Дьявол, что ты делаешь со мной! Как быстро я стал зависим от тебя душой и телом!
*
На занятиях все студенты крайне враждебно ведут себя со слизеринцами, а те в свою очередь держатся особняком и сильно огрызаются в ответ на любую дерзость.