Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Мы выполняем требование, и Снейп выдает каждому из студентов по образцу зелья, а затем мы возвращаемся на места.
— Корица, розы, шоколад, — улавливаю я бормотание сбоку: Пэнси сосредоточенно принюхивается к своей склянке и активно работает маленьким приплюснутым носом, словно мопс, учуявший в кустах чужой помет.
Я оглядываюсь на остальных: все занимаются тем же самым — пытаются распознать райские мотивы, исходящие от пробирок, и в благоговении замирают, окутанные вуалью карамели, полевых цветов или свежеиспеченного хлеба.
Ну, теперь моя очередь! Откупорив хрупкий сосуд, наполненный перламутровой жидкостью, я делаю глубокий вдох и с наслаждением вбираю в легкие божественный запах пирога с патокой, тут же сменившийся благоуханием весеннего леса. А вот следующий аромат слегка озадачивает: он весьма приятный, только не сразу позволяет понять, что заставило меня испытывать к нему тягу. Древесно-смолистые нотки чуть-чуть напоминают о рукояти моей «Молнии», но здесь что-то другое. Откуда такой теплый сливочный шлейф с легкими оттенками мускуса?
Я едва не хлопаю себя по лбу от озарения. Сандал! Бог мой, ведь именно он щекочет мои ноздри всякий раз, стоит Снейпу подойти слишком близко.
Нет. Как дурак, я в отрицании мотаю головой. Не означает ли это, что..?
— Сэр, — немного охрипшим голосом Гермиона обращается к профессору и отрывает меня от беспокойных мыслей. — А если Амортенция пахнет тем, что мне вовсе не нравится?
Малфой склоняется к своей пробирке и с подозрением косится на соседку.
— Невозможно, — отрезает Снейп. — Зелье четко указывает на ваши обонятельные пристрастия. Смею лишь предположить, что вы обманываете себя и на самом деле вам очень даже по душе запах драконьего навоза в огороде у Хагрида.
— Я не о драконьем навозе, — рассерженно восклицает Гермиона, но ее возглас тонет в хохоте слизеринцев.
Так и подмывает случайно заехать зубоскалящей Пэнси локтем в бок, но я сдерживаюсь. Все затихают, когда голос подает на удивление серьезный Драко.
— В защиту Грейнджер скажу, что у моего образца тоже возмутительная отдушка. Никогда бы в здравом уме не нашел ее прекрасной.
— Это говорит, разве что, о помутнении вашего рассудка, мистер Малфой, — беззлобно отвечает Снейп. — Но зелье не проведешь. А теперь, раз ни у кого более нет претензий к собственным паталогическим наклонностям, позвольте приступить к следующей части урока.
Пока профессор обучает нас нейтрализации любовного напитка, я на автомате выполняю его указания, а сам думаю только об одном — насколько у меня плохи дела, если моя Амортенция пахнет Северусом Снейпом?
*
Ночью я маюсь в раздумьях и ворочаюсь в постели с боку на бок. Ребята, вдоволь наболтавшись обо всем на свете, давно мирно посапывают, а я никак не могу забыться сном.
Зелье не обманешь, сказал Снейп. Оно попросту указало на то, чего я страшился, но в душе уже осознал — меня влечет к моему учителю. Некрасивому, своенравному и предвзятому, но такому... особенному.
Он единственный относился ко мне по-другому. Не считал нужным церемониться с Избранным, нянчить и сдувать пылинки, будто шрам превращает меня в калеку. Я был и остаюсь для него обыкновенным, из-за чего притяжение к нему растет.
Просунув руку сквозь занавеси полога, я нащупываю свой галстук, кончик которого слегка шершавый от засохшего зелья — по рассеянности я сегодня случайно окунул его в свою пробирку. Звучит нелепо, но мне хочется убедиться, не пропал ли тот самый запах, не затерялся ли среди череды других манящих ароматов.
Прижав к носу красно-золотую ткань, я словно оказываюсь на усыпанной цветами опушке Запретного леса с куском горячего сладкого пирога в руке в компании нашего профессора Зельеварения.
Мерлин, это так дико, но так восхитительно. Мне нравится представлять его рядом с собой, нравится вспоминать глубокую морщинку между бровей, насмешливый изгиб тонких губ и пронизывающий хмурый взгляд.
Новое, незнакомое ранее чувство приводит меня в отчаяние, ведь я очарован тем, что у остальных вызвало бы отвращение. На глаза наворачиваются слезы, я быстро вытираю их галстуком и уставляюсь в потолок.
 
Ничего. Я привык многое держать в себе. Из года в год прятать внутри тайные переживания, даже друзьям обнажая порой лишь верхушку айсберга.
Правда, на этот раз все куда серьезнее — Снейп собственными руками прикончит меня, если узнает. В сентябре та сцена у больничного крыла стала для профессора жутким позором. Мерзкий Поттер бросился ему на шею! Понятия не имею, что должно произойти, чтобы он начал испытывать ко мне ответную симпатию.
Да и о чем я? Даже не беря в расчет всю его нетерпимость к моей персоне, вероятность того, что его привлекают мужчины, близка к нулю. Кроме того, он ни за что не скомпрометирует себя, не прикоснется к студенту из интимных, чувственных побуждений. Не уверен, что Снейп вообще способен хоть на малейшую ласку. Может, он и вовсе асексуал, которому в принципе никто не нужен?
Но моему телу плевать, кто там его привлекает или не привлекает. В пижамных штанах стало очень горячо и тесно, они натянулись в области паха. Со вздохом смирения я залезаю рукой под резинку боксеров и крепко сжимаю член, уже начавший сочиться смазкой.
Во мне долго копилось напряжение, и я обязан его выплеснуть. Стараясь ни о чем не думать, делаю несколько механических движений, но сознание услужливо подсовывает картинки из недавнего прошлого. Дьявольский образ Снейпа в темной комнате с красными тенями. Случайное неловкое прикосновение — его кожа была такой теплой. Грубый материал сюртука — я запомнил это, проскользнув пальцами по шее профессора тогда, под приворотным зельем. Его высокая худощавая фигура, ровная спина, длинные ноги...
Что же я творю... Точно рехнулся! Мастурбирую на Снейпа!
Но перестать нет ни сил, ни желания. Правая рука яростно терзает член, а левая — отчаянно прижимает к носу заляпанный галстук. Выгнувшись в постели дугой, я молю про себя, чтобы исчезли все другие запахи — насколько бы приятными они ни были — и остался только один, аромат его волос и кожи, так непристойно распаляющий меня, едва Снейп оказывается в опасной близости.
Последняя мысль заводит еще сильнее. Воображая, что к моему напряженному лицу склоняется его строгое и надменное, а на пах через ткань пижамы по-хозяйски ложится теплая ладонь, я кусаю уголок подушки, чтобы не застонать во весь голос — как же сильно мне нравятся эти фантазии!
Мои действия сейчас мучительно-постыдны, но плевать. Они приносят слишком сильное наслаждение.
Ну же, пусть прикоснется кончиком носа к моей шее... Да! Пусть обдаст жарким дыханием и прошепчет прямо в ухо: «Какая встреча, Поттер». И пусть заберется ко мне в трусы, сожмет член... Боже!
Пара вдохов моего личного афродизиака, пара страстных рывков — и я, стиснув зубы и сдерживая крик, кончаю себе на живот, сожалея лишь о том, что не наложил заглушающее заклинание.
Впрочем, черт с ним, с заглушающим. Я ведь и предположить не мог, когда потянулся за галстуком, что возьму и вот так смело переверну свою жизнь вверх тормашками.
====== Слишком близко ======
I want to love you but I better not touch
I want to hold you but my senses tell me to stop
I want to kiss you but I want it too much
I want to taste you but your lips are venomous poison
«Poison» by Alice Cooper
— Мой Лорд? — Беллатриса в почтительном поклоне проскальзывает в мои покои, и я великодушно протягиваю вперед ладонь для поцелуя. Она падает на колени и жадно прижимается к ней губами. Милая, верная слуга, ей можно доверить что угодно.
— Приветствую, Белла. Сядь, — я одариваю ее улыбкой. — Хочу обсудить с тобой один деликатный вопрос.
— Почту за честь, господин, — эти глаза загораются алчным огнем всякий раз, когда я открываю какой-нибудь секрет. Беллатриса поднимается с пола и устраивается в кресле напротив.
— В последнее время поведение Северуса приводит меня в легкое замешательство.