Вы весь дрожите, Поттер (СИ)

Стараясь поскорее утихомириться, чтобы ничем не выдать свои интимные переживания, я делаю глубокий вдох. А затем еще и еще. В ноздри бьет древесно-мускусный аромат: принюхавшись, я понимаю, что он исходит вовсе не от снадобья — это запах Снейпа, который мне опять довелось уловить. Мягкие, деликатные ноты сандала невероятно успокаивают, и я по неизвестной причине начинаю испытывать приятный трепет.
Нет, все зашло слишком далеко. Опомнившись, я широко распахиваю глаза, и наваждение как рукой снимает. Профессор, отвлеченный подготовкой компонентов и не увидевший моего смятения, протягивает мне лопатку для помешиваний. Я послушно принимаю ее и по команде приступаю к работе.
Два раза по часовой и два — против, пока Снейп виртуозно управляется с составляющими и инвентарем. Полчаса пролетают быстро. Бросив в отвар цветки ландыша, он любуется тем, как они с шипением растворяются в жидкости (могу поклясться, что разглядел улыбку) и убирает котел с огня.
— В сущности, вы не так безнадежны, как кажется, — подытоживает зельевар, окинув меня сумрачным взглядом. — Осталось научиться правильно пользоваться головой. Ступайте, Поттер.
*
Во вторник замок накрывает сильная буря: стекла подрагивают от напора ветра, из-за чего нарисованные на витражах рыцари, волхвы и монахини боязливо жмутся друг к другу.
В Хогвартсе становится холодно, и если в Большом зале можно погреть спину у одного из каминов, то в подземельях тело нещадно леденеет, и тепло пытаешься вобрать от любых его источников — плеча соседа, пламени горелки, пара над кипящим котлом.
Негнущимися пальцами я стараюсь нарезать корень тысячелистника, но руки совершенно задеревенели: нож выскальзывает из них и со звоном падает на стол. Чертыхнувшись, я с силой растираю ладони.
— Совсем замерз? — сочувственно спрашивает Гермиона, берет мою руку и изучающе щупает. — Как лед! Погоди секунду.
Подруга тянется за палочкой, которую предусмотрительно убрала — на Зельях мы ими не пользуемся. Она произносит согревающее заклинание, и наши пальцы словно погружаются в горячую воду: тут же оживают и снова могут нормально двигаться. Я благодарно улыбаюсь, и она, ласково погладив меня по плечу, возвращается к работе.
— Мисс Грейнджер, минус десять баллов за использование палочковой магии в моем классе, — внезапно рычит Снейп.
Краем глаза я вижу, как Малфой за соседней партой с любопытством поворачивает к нам голову.
Потерявшая дар речи подруга беспомощно смотрит на учителя, зловеще застывшего над нашим столом, и тогда я сам вступаюсь за нее:
— Сэр, Гермиона не виновата. Она помогла мне согреться, здесь слишком холодно, — я оглядываю жмущихся друг к другу гриффиндорцев, и они согласно кивают.
— Поттер — неженка! — пискляво выкрикивает Пэнси Паркинсон, и слизеринцы разражаются смехом.
— Вы правда считаете себя настолько исключительным, что пренебрегаете моим запретом на применение заклинаний поблизости от ингредиентов и варящихся зелий?
— Не считаю, но вы ведь не стараетесь обеспечить своим студентам комфортные условия для учебы!
Все присутствующие ахают, и в помещении воцаряется абсолютная тишина. Я сильно раздражен, и мне плевать на то, что сейчас он меня четвертует. Из-за личной неприязни он может сводить счеты со мной, но пусть не смеет наказывать моих друзей!
— Гарри, остановись, — Гермиона легонько дотрагивается до моего колена.
— Очень разумный совет, мисс Грейнджер, — усмехается Снейп. — А теперь, будьте добры, поменяйтесь местами с мисс Паркинсон.
— Что?! — лицо встрепенувшегося Малфоя вытягивается, когда речь заходит о его соседке. — Нет!
— Молчите, мистер Малфой, — затыкает покрасневшего хорька Снейп и с тихой угрозой обращается к классу, точно готовящаяся к нападению кобра. — Всем, за исключением Уизли, было дозволено работать в паре с желаемым компаньоном, что, как видите, не отразилось благотворно на поведении некоторых из вас. Поскольку вы, Поттер, не цените те самые предоставленные вам комфортные условия, я вынужден рассадить вас с мисс Грейнджер. И вы наконец перестанете отвлекаться на пустяки и сосредоточитесь на моем предмете. Для остальных это послужит предупреждением.
 
Гермиона поднимается, сгрудив в охапку свои вещи, подходит к столу Малфоя и выжидающе смотрит свысока на Пэнси. Та, с ненавистью уставившись в ответ, не торопится вставать и жалобно взывает к декану:
— Сэр, но ведь мы с Драко не должны отдуваться за этих недоумков!
— Мисс Паркинсон, прошу пересесть к Поттеру, — словно оглохший, Снейп делает взмах рукой в сторону освободившегося места.
Онемевший Малфой оторопело переводит взгляд с Пэнси на Гермиону, Снейпа, а затем на меня. Эх, видеть бы сейчас лицо Рона, который, наверное, в немом шоке следит за всем происходящим...
— А как же я? — раздосадованно вопрошает слизеринец. — Мне? Сидеть с ней?
— После нелепых соревнований вам с мисс Грейнджер будет полезно проявить себя в команде, — бесстрастно парирует Снейп.
Пэнси разъяренно подскакивает, хватает свою утварь и, толкнув Гермиону, идет к моей парте. Грохнув весами об столешницу, она недовольно устраивается возле меня и презрительно шипит:
— Надеюсь, ты не слишком тупой, Поттер. Если из-за тебя я завалю оценку по Зельям...
— О, не переживай, — успокаиваю ее я. — Я не хуже Малфоя проконтролирую, чтобы ты не обкромсала свои неуклюжие пальцы.
Задохнувшись от ярости, она уже открывает рот для новой грубости, но, приметив наблюдающего за нами Снейпа, на время замолкает.
Работа продвигается неважно и у нас, и у Гермионы с Малфоем. Несчастная подруга держится с большим достоинством, но каждое слово, движение и ухмылка соседа, кажется, вызывает в ней непреодолимое желание чем-нибудь его огреть.
Нарезав ингредиенты и скучковавшись у котла, они злобно переглядываются и постоянно отнимают друг у друга черпак и мешалку. Ситуация с Пэнси не лучше: она просто отказалась помогать и все возложила на мои плечи. Мне едва удалось заставить ее измельчить листья черемицы, чтобы успеть сдать зелье в срок.
Урок заканчивается, и мы — все четверо — получаем «Удовлетворительно». Пэнси хватается за Драко, и они, задрав носы, вылетают вон, а Гермиона со вздохом возвращается ко мне. Но я прошу ее не переживать и идти на Историю магии в одиночестве. Не сразу послушавшись, она пытается отговорить меня от глупостей, однако в конце концов сдается.
Неторопливо собирая принадлежности для занятия в сумку, я дожидаюсь, когда класс опустеет, и подхожу к столу Снейпа. Он прекрасно знает, что я стою совсем рядом, но демонстративно продолжает что-то писать. Будто я бестелесный дух, недостойный его внимания.
Собрав все мужество, я подаю голос:
— Сэр, могу я вас отвлечь на пару минут?
Дописав предложение и отложив перо, он чинно приосанивается в кресле, соединяет пальцы в замок и обращает на меня тяжелый взгляд.
— Слушаю.
— Вы не считаете, что перегнули палку и наказали Гермиону ни за что? Это было несправедливо!
— Намекаете на мою предвзятость? — безучастно спрашивает он.
— Именно так, — киваю я. — Вы обошлись с ней нечестно, потому что ненавидите Гриффиндор и ищете любой повод, чтобы к нам придраться!
— Вы обвиняете меня в педагогической некомпетентности? — стальные нотки в голосе Снейпа сулят опасность, и я слегка ослабляю напор.
— Нет, но...
— Тогда, может быть, желаете обсудить методику моего преподавания?
Да что он вообще возомнил о себе? Думает, что запугает меня этими наводящими вопросами, как трусливого первокурсника?
— Скорее, хочу обсудить, почему вы поступаете, как...
Запнувшись, я сжимаю кулаки, а профессор срывается с места, всем своим видом предвещая большие неприятности.
— Ну же, продолжайте. Скажите это.
— Для чего? Вы и так все поняли, — я сердито подхватываю сумку и уже разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Стоять.
От этих властных интонаций пробирают мурашки. Я оборачиваюсь, и Снейп шаг за шагом приближается ко мне вплотную. Настолько, что кончик его носа замирает в паре дюймов от моего.