Ева (СИ)
Прошло около часа. Ни Макар, ни Вениамин не вернулись. Николай не знал, что делать. Вновь идти в таинственный зал навстречу ужасному грохоту? Или уйти и навсегда прослыть трусом, оставившим своих товарищей в беде? Физик предпочёл вернуться: кроме желания помочь остальным, им двигал неподдельный интерес к этим колоннам.
Войдя в зал, он поддался нарастающему страху, каждый шаг ему давался с большим трудом. И, хоть никакого грохота не было, а колонны светились умиротворённо, Николаю казалось, что его заманивают в ловушку, и вот-вот объявится нечто ужасное и прикончит его.
Только загадочное устройство колонн отвлекало его от мыслей о неведомой, загадочной силе, притаившейся в глубине зала. Он был полон решимости пройти зал насквозь и оценить его размеры, а заодно выяснить, что могло издавать столь ужасные звуки, но боялся не найти потом нужный тоннель. Поэтому шёл строго вдоль одного ряда и считал колонны. Считал и вглядывался в их содержимое.
Визуально казалось, что внутри была жидкость. Но едва ли жидкость могла сама собой двигаться, светиться, временами искрить и вспыхивать, а самое удивительное — генерировать силуэты, а порой и целые сюжеты театра теней!
Николай осторожно прикоснулся к колонне. Сделана она была из материала, тактильно схожего со стеклом. Вполне обычным, как на Земле. Но внутри было что-то сверхтехнологичное. Что-то, что для учёного представляло огромную ценность, что-то грандиозное и недосягаемое.
Он достал из оснастки небольшое кайло и осторожно провёл по поверхности. Ни царапины. Остриё скользнуло, как картонка по льду. Учёный надавил сильнее, эффект тот же. Он проверил ещё одну колонну, а потом ещё две, все одинаковы снаружи.
Насчитав около двухсот колонн и не обнаружив ни конца зала, ни своих пропавших товарищей, Николай решил уходить. Всё, что мог, он сделал.
Направившись обратно, он нырнул в соседний ряд колонн и стал рассматривать их, в поисках чего-нибудь нового. Всё те же мерцания, движения, силуэты. Но тут ему в глаза бросился цилиндр, который явно отличался от остальных: его свет был ярче, жидкость, казалось, была более прозрачной, а силуэты более чёткими. Отсчитав ряды, физик проскочил несколько пролётов не сводя глаз с приметного объекта. Но, не дойдя до него нескольких метров, он замер с маской дикого ужаса на лице.
В цилиндре явно просматривался образ Георгия! Причём он не вёл себя как узник, он будто жил внутри этого цилиндра, то разговаривал с кем-то, то смеялся, то куда-то бежал, то отдыхал на шезлонге.
Несмотря на заточение, геолог выглядел счастливым и даже слегка помолодевшим, тем не менее, Николай решил его освободить. Наблюдая за тем, как в цилиндре «живёт» его коллега, он долго пытался понять, как это вообще возможно. Пытался обозначить свое присутствие: стучал по стеклу, тихонько окликал его, но «узник» не обращал на это никакого внимания.
Тогда биофизик решился, он достал кайло и, прицелившись, замахнулся, замешкался на секунду, и вдруг услышал:
— Не надо, ты прикончишь меня раз и навсегда!
Николай подпрыгнул от неожиданности, развернулся на голос и, увидев человеческую фигуру, инстинктивно швырнул кайло. Орудие пролетело насквозь. А силуэт на мгновение рассыпался и тут же собрался в другом месте.
— Почему вы не послушали меня? Я же пытался вас предостеречь!
Учёный вновь вздрогнул. Обернулся и увидел Георгия. Тот, сделав пару шагов навстречу, продолжил:
— Уходи отсюда, у тебя есть ещё немного времени.
— Что здесь, происходит? — прерывисто спросил биофизик, находящийся на грани паники.
— Нет времени объяснять, ты уже не сможешь помочь своим товарищам. Беги!
Возможно, тот факт, что совет был получен от неизвестной субстанции, выглядящей, как твой коллега, у многих вызовет сомнения. Но не у Николая. Он бросился так, что за ним не угнался бы, пожалуй, ни один спринтер мира.
Через несколько минут Николай остановился отдышаться и проверить, верным ли путём он бежит. Достав планшет, он начал искать трекеры. Но сигнала ни от одного не было. Он перезагрузил модуль, несколько раз повторил запрос — тишина. Испуг, накативший на него новой волной, придал ему сил, и его забег продолжился.
Несколько часов он бегал по коридорам, рыдая, словно дитя, осознавая, что может отсюда никогда не выбраться. Его стремительное ускорение довольно быстро сменилось умеренным бегом. Затем он перешёл на бег трусцой, а вскоре учёный шёл пешком, шатаясь из стороны в сторону, практически лишившись сил.
Не в состоянии больше искать выход, он рухнул на одном из распутий и потерял сознание. Неизвестно, сколько он пробыл в небытии, когда сквозь коматоз он явно услышал знакомый голос:
— Очнись! Надо убираться отсюда!
Едва живой физик никак не мог понять, кто его нашёл. Вениамин? Глеб или Макар? Как они его отыскали среди тысячи тоннелей?
— Да приди ты уже в себя!
Получив несколько увесистых ударов по щекам, Николай открыл глаза, всё вокруг плыло и было мутным. Чей-то силуэт начал тащить его за руку, пытаясь поставить на ноги. Однако после такого забега конечности отказывались работать.
— Подожди, ноги, ноги! — простонал Николай, в то время как чьи-то сильные руки, продолжали тащить его.
— Тебе придётся встать. Иначе нам не выбраться.
Николай сделал над собой усилие, поставил одну ногу на колено, а затем, почувствовав очередной рывок за руку, встал. Голова шла кругом, ноги были ватными и едва держали его тело. Но всё это отошло на второй план, когда он увидел, кто его поднял. Перед ним с очень тревожным лицом стоял Михей, которого вообще не было с ними, который не видел ни водопада, ни «царь-дерева».
«Как он тут оказался?» — подумал про себя Николай и поплёлся за капитаном. И тут же поправил собственную мысль: «Как здорово, что он тут оказался!».
Глава 12. «Неожиданная встреча»
Тарас Петрович и Фёдор проснулись с невероятным ощущением лёгкости и бодрости. То ли их взбодрило чувство безопасности, то ли на планете Вуртру невероятно удобные кровати, а возможно, то сказывался адреналин, и в действительности земным организмам сейчас не по себе. Но размышления по этому поводу были отложены на неопределённый срок, есть хотелось дико. Из-за стресса раньше не чувствовался голод, и только сейчас пришло осознание, что последний раз они ели, сидя на дне огромной ямы, до краёв наполненной мраком.
Ивраоскарь был тут как тут. Он знал, что его гости голодны, ещё до того, как Петрович и Фёдор проснулись. Он катил перед собой тележку с мисками и свёртками различных форм, наполненными пастами, желе и прочими пюрированными массами разных цветов.
— Я не знаю, что вы предпочитаете, но всё, здесь представленное, для вас безопасно, — улыбаясь сказал он.
— Спасибо тебе, милый человек, у меня от голода желудок в трубочку свернулся! — с благодарностью ответил Фёдор и стал с интересом обнюхивать миски. Тарас Петрович подошёл к Ивраоскарю и вполголоса напомнил:
— А как там наш товарищ? Пришёл в себя?
— Товарищ? Да. Пришёл. Только я не уверен, что он ваш товарищ. Поешьте, наберитесь сил, я приду через полчаса, и мы всё обсудим, — не дав шанса Петровичу продолжить задавать вопросы, лингвист быстро развернулся и вышел.
«Да уж, аппетита не прибавил», — подумал про себя Петрович и присоединился к Фёдору, который уже вовсю дегустировал инопланетные яства.
— Петрович, подумать только. Если бы мне год назад сказали, что я попробую еду двух других планет, я бы со смеху бы помер! — сказал атлет, отправляя в рот палец с каким-то кремом бежевого цвета. — Здорово! Похоже на кабачковую икру!
Петрович сначала был задумчив и беспокоен из-за слов Ивраоскаря, неохотно дегустируя шедевры инопланетной кухни по рекомендациям Фёдора. Но затем интерес его все-таки захватил:
— А попробуй вот это! Как паштет!