Ева (СИ)

— Как ты догадался? — изумлённо спросил Вениамин.
— Я его чую. Сначала из-за повышенной влажности, я подумал, что вы просто нашли реку, но шум, шум мне подсказал, что это водопад.
— Может, ты и прав, Вениамин, и мы действительно, не зря его взяли, — ухмыляясь сказал Саша.
На самом деле шум падающей воды в тот момент мог услышать только человек с очень острым слухом, Вениамин и Саша услышали гул только через пару минут. А спустя ещё несколько мгновений Саша вырулил на джипе к тому самому пляжу, на котором ещё вчера он любовался «возлюбленной».
— Красота! — воскликнул Георгий, стаскивая ботинки. Глаза его блестели, а зрачки расширились так, будто он был под действием каких-то препаратов. Впрочем, его поведение так же наталкивало на мысль, что его разум чем-то затуманен.
Вениамин поспешил предупредить геолога, но Саша жестом его прервал и добавил шёпотом:
— Пусть плывёт. Посмотрим, что будет, а мы пока спокойно сделаем замеры.
Спустя несколько часов сборки, настройки и исследования местности у Вениамина и Саши опустились руки — ничего. Ни малейшего излучения, ни волновой активности, ни новых химических элементов, ни полей. Ничего. Какую-то активность проявлял приёмник электромагнитных импульсов. Но для столь чувствительного прибора это обуславливалось наводками от остального оборудования.
Расстроенные исследователи уже хотели сворачивать оснастку, но затем вспомнили, что спровоцировало появление образа девушки Саши. Они сняли верхнюю одежду и зашли в воду. Приборы молчали.
— Всё без толку! Пойдём! — махнул рукой Саша, направляясь в сторону берега.
— Постой! Мы ведь всё равно хотели найти водопад? Так давай найдём. И водопад, и Георгия, пока он чего-нибудь не натворил. Приборы пока пусть всё регистрируют.
Поиски водопада оказались не безопасными. Горы или утёса, как заметили путники, не было, а шум воды был. Довольно явный, что наталкивало на мысль о близости излияния вод. Подплывая к дереву, они заметили, что течение усиливалось и с каждым метром затягивало все сильнее. Через несколько мгновений Саша понял, что продолжать продвигаться опасно — может не хватить сил плыть против течения.
Саша и Вениамин повернули обратно. С трудом доплыли до берега и принялись проверять приборы — ничего. Ни сигналов, ни Георгия. Несколько раз они довольно громко окликнули его — тишина.
— Вот какого чёрта он с нами попёрся? — не выдержал Саша. — Наверняка ему не хватило ума вовремя остановиться и поплыть назад.
— Не паникуй раньше времени.
— То есть как, не паникуй? Нам через два, максимум, три часа нужно выезжать обратно, чтобы успеть засветло вернуться! А этого кретина след простыл.
— Послушай, а сколько метров трос у лебёдки на джипе?
— Ну, чуть меньше ста метров, а что? — Саша почувствовал назревающую авантюру и встревожился.
— Дотянется до этого дерева?
— Ты что задумал, Вениамин? Полезешь за ним? Так не факт, что он где-то на дереве. Может, в сторону уплыл. А ты рисковать напрасно будешь!
— Никакого риска. Я зацеплю страховочный пояс к лебёдке и поплыву, а когда крикну, ты меня вытащишь.
— Не нравится мне всё это!
— Доверься мне. В конце концов, если не найдем Георгия, то хоть узнаем, дерево это или скала.
Вскоре Вениамин со страховкой поплыл к «царь-дереву». Он быстро отдалялся от берега, а Саша, нервничая, ожидал команды в джипе. За несколько метров до дерева не было никакой необходимости плыть, столь сильным было течение. Вениамин расслабился и умело держался на поверхности. Однако вскоре он об этом пожалел. Когда начальник экспедиции оплывал дерево, его подхватил такой поток, что он, едва успев крикнуть Саше, понёсся, увлекаемый течением.
Искать водопад не пришлось. Вениамин в бурном потоке воды почувствовал, как проваливается в пропасть, пропасть прямо в середине дерева. Саша не услышал его крик и давно потерял его из виду, но заметил, что лебёдка раскручивается слишком быстро и решил её слегка затормозить. Сам того не зная, он спас жизнь своему товарищу.
 
Однозначно определить, скала это или дерево, так и не получилось. С виду это было похоже на весьма успешный симбиоз твёрдого и прочного камня, с цепким, а главное, растущим деревом. Причём твёрдость и цепкость Вениамин оценил сполна, когда в потоке несколько раз напоролся на части основания «царь-дерева».
Через несколько мгновений Вениамин болтался на страховочном ремне. Сверху на него падал огромный поток воды, так, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь разглядеть. Он с трудом ухватился, за что смог и вытянул себя из-под струи воды. Отдышался и лишь тогда смог осмотреться.
Он висел в огромной пещере, только с места истечения воды было видно порядка двухсот метров разветвлённых тоннелей. Они были покрыты густой сеткой корней и частично залиты водой. Он несколько раз изо всех сил окликнул Георгия — в ответ тишина. Не было смысла спускать лебёдку дальше. Вениамин несколько раз подёргал за трос, и через мгновение его потащило через водяной поток к поверхности.
Добравшись до берега, он в красках описал Саше увиденное. А затем путники решили ещё раз проверить аппаратуру и пришли в ужас…
***
Две, три, и, наконец, четыре тысячи шагов в абсолютной тишине и темноте. Идущий впереди Фёдор вёл по стене рукой в ожидании спасительной верёвки, но её не было. Ещё пятьсот шагов, надежда на ошибку в подсчётах развеялась, сменившись леденящим ужасом. Фёдор развернулся и хотел было идти назад, но почувствовал сначала сопротивление, а затем достаточно мощный толчок в сторону подъёма. Едва устояв на ногах, он продолжил восхождение, вновь терзаемый сомнениями, кто и куда его толкает.
Верёвки не обнаружилось и ещё через пятьсот шагов. Паника достигла предела, Фёдор истерично перебирал в голове варианты исхода: развернуться и броситься вниз? Смысла в этом не было, он это понимал. Идти дальше? Куда? Оставленная ими верёвка осталась далеко позади, либо он ошибся на целую тысячу шагов. Ловушка, это подлая ловушка иноземной расы, которая хочет свести их с ума…
В тот самый момент, когда он решился, когда мрак стал невыносимым и возможность спуститься и вновь почувствовать себя живым, пусть и ненадолго, захватила его, в тот самый момент с его глазами что-то произошло. Слёзы потекли из глаз, которые словно что-то резало. Фёдор бросил Петровича, вырвал из его пятерни свою руку, так долго искавшую верёвку, и закрыл ладонями лицо.
Будто кто-то плеснул им в лицо кислоту, нет, словно кто-то острейшей бритвой полоснул аккурат по глазным яблокам. Но резь слабела, и сквозь слёзы виднелась абсолютно белая размытая пелена. «Это что, шутка?» — подумал Фёдор и вновь плотно закрыл ладонями лицо. «Может, я в раю? Или, быть может, я ослеп? Для слепого всё вокруг абсолютно чёрное? Или абсолютно белое? А, впрочем, какая разница?»
Нескончаемый поток панических мыслей Фёдора прервался, когда кто-то вновь достаточно уверено потянул его за рукав. Он попытался рассмотреть кто это, и увидел спокойного, улыбающегося старика в тёмных альпинистских очках. Фёдора захлестнула ярость:
— Какого чёрта? Ты не мог предупредить меня о необходимости надеть очки?
— Это очевидная вещь, мне даже в голову не пришло, что ты окажешься настолько недальновидным. Впрочем, когда ты снова сможешь видеть, тебе, поверь, будет не до выяснения отношений.
Старик вновь оказался прав. Когда глаза Фёдора, привыкшие к темноте, вновь смогли нормально видеть, его злость на более хитрого товарища ушла на второй план. Всё, абсолютно всё вокруг было заполнено непроглядной белой мглой. Даже собственные руки выглядели так, будто смотришь на них через непрозрачный целлофан. Силуэт Петровича, который стоял метрах в пяти от него и усердно всматривался в горизонт, был еле виден.
— Что это за чертовщина? — испуганно спросил Фёдор.