Ева (СИ)

— Мы должны друг другу всё рассказать! Кто, кого видел, если есть фото — показать. Так мы сможем максимально изучить этот феномен. Когда вместо одного человека «видения» будут приходить сразу к трём, то будет не так страшно и возможно, мы сможем понять природу этого явления! — продолжал воодушевлённо рассуждать Вениамин, размахивая руками.
— Ты с ума сошел! Если ты скажешь людям, что видения приходят по велению местных обитателей, то панике не будет предела. Экспедиция, которая и так не задалась, окончательно погрузится в хаос!
— Нет! Главное, подобрать нужные слова. Мне же не страшно!
— Посмотри на себя! Ты весь дёрганый, кричишь, размахиваешь руками — ты явно не в себе. Я думаю, это адреналин, через час-другой тебя отпустит, и ты поймёшь, что ситуация настолько интересная, насколько и жуткая.
Всю обратную дорогу они заваливали друг друга аргументами. Но в итоге сошлись на том, что сначала попробуют просканировать места появления видений всем арсеналом приборов, что у них имеется. А результаты обсудят с Петровичем и Михеем и уже тогда примут решение. Тогда путники ещё не знали, что чудного старика они уже никогда не увидят.
  
Глава 8. «Билет в один конец»
 
Голова Фёдора торчала над чёрной бездной. Сомнения и страх терзали его. Что ждёт внизу? Неизвестно. Но бросить старика на произвол судьбы он не мог. Как и не мог больше оставаться в одиночестве в темнеющем лесу. Выдох, вдох — и нарастающий мрак сменился абсолютной тьмой. Фёдор запаниковал. Ему захотелось крикнуть, позвать Петровича, но зная, что это не поможет — сдержался.
Трясущиеся руки едва держали его, ноги то и дело соскальзывали со стен кратера, но не падения боялся Фёдор. Он всё сильнее отдалялся от страшной, но привычной обстановки, и всё глубже уходил в неизведанную тьму.
Внезапно он почувствовал, как кто-то взял его под руку. Наверно там, наверху, его крик оглушил бы всех живых существ в радиусе километра. Но во тьме он не услышал ничего, только его собственное тело вяло резонировало его голос.
Это Тарас Петрович., — взял себя в руки спортсмен и, встав на ноги, принялся ощупывать всё вокруг.
Что делать, ни черта не видно. Ни черта не слышно. Куда идти? Если сделать несколько шагов в сторону, то можно навсегда остаться здесь, потеряв координаты спасательной верёвки. А самое главное, нет никакой гарантии, что сейчас его схватил именно Петрович, а не какой-нибудь гуманоид, видящий и слышащий в этой темноте, как днём.
Невидимка, который крепко ухватил Фёдора за рукав, стал уверенно тащить его куда-то. Ему пришлось подчиниться. Атлет почему-то безмерно доверял старику, а если это не он, то едва ли теперь ему позволят уйти. Одним словом — выхода не было.
Они пошли вдоль гладкой стены в абсолютной темноте. Пошли в ту сторону, где, как казалось, поверхность под ногами уходила вниз. Хотя не исключено, что эта загадочная чернота приготовила и другие сюрпризы.
Они шли уже достаточно долго. Фёдор начал паниковать, несколько раз он останавливался и рывками предлагал вернуться. Но кто-то настойчиво продолжал тащить его вперёд. С каждым шагом мысли атлета становились всё мрачнее. «Едва ли это Петрович. Даже в нём не было столько безрассудства», — рассуждал Фёдор. И действительно, идти наугад в кромешной темноте, даже не зная, кончится ли она, мог только сумасшедший, либо что-то знающий человек.
Фёдор вспомнил, как брат вёл его за руку по тёмным улицам домой. Ему тогда было не менее страшно, но с братом он чувствовал себя в безопасности. Сейчас же, когда он, ведомый неизвестно кем, идёт неизвестно куда, его сердце билось на пределе от поступающего в кровь адреналина.
Едва нарастающая паника заставила его вырвать руку и броситься обратно, как он услышал голос, знакомый голос Тараса Петровича. «3 854, 3 855, 3 856…». Это он! Этот чокнутый старик шёл в абсолютной темноте и считал шаги, чтобы был шанс вернуться обратно! Атлет облегчённо выдохнул, а когда стал едва различать силуэт своего товарища, окончательно успокоился. Он жив, у всего, даже у тьмы есть предел, за которым всё так или иначе меняется.
 
Вскоре два исследователя шли, не держась друг за друга, потому что впереди явно виднелся свет, бросающий блеклое свечение на черноту мрамора, по которому они шли. Как и наверху, форма этого загадочного объекта была круглой, но гораздо уже. В разрезе это было нечто воронки, которая затягивает неосторожных, любопытных путников в жерло неизведанного. Весь периметр под тёмной завесой ярко подсвечивался. Ни Петровичу, ни Фёдору не была понятна природа этого свечения. Тонкие трубки, без проводов и иных приборов, которые горят сами по себе.
— Отличная находка! — сказал Петрович и принялся снимать трубку со стены.
— Не уверен, что это хорошая идея!
— Ты всегда не уверен. А мне такая штука пригодится, если вдруг вернусь на Землю, не придётся платить огромные деньги за возможность ночью дойти невредимым до туалета.
Трубка поддалась. В руках Тараса Петровича миниатюрная трубка мгновенно погасла. А на её месте тут же образовалась новая, и стала светить так же ярко, как и её предшественница.
— Чудеса, — завороженно протянул спортсмен.
— Не думаю! — парировал раздосадованный старик, пытаясь приделать бесполезный цилиндр обратно к стене.
— На Земле за такое открытие наверняка бы представили к госнаграде, — начал рассуждать Фёдор.
— Не думаю!
— Что ты заладил? Не думаю, не думаю. А ты подумай! Не нужно никакой энергии, никаких затрат, горит сама по себе, ещё и восстанавливается, если какой чудак вроде тебя разобьёт лампу.
— Чудак здесь только ты. Не захочет никто делиться с нами своими секретами. Это опасно, неужели тебе не ясно?
— Ясно, но помечтать-то хоть можно?
Спуск окончен. Круг был уже всего метров двести в диаметре. Гладкий, тёмный и загадочный. Старик отколол кусочек камня от стены и убрал в рюкзак вместе с перегоревшей «лампой».
— Надо отдохнуть. Наверху уже ночь, спать будем здесь, — сказал Петрович, указывая на место, абсолютно не отличающееся от любого другого: черный камень на полу и тонкие светящиеся трубки на стене.
Отдохнув и перекусив излюбленным блюдом Петровича — пюре из светящихся плодов, Фёдор стал задавать вопросы, интересовавшие его с того момента, как его руки отпустили спасительную верёвку.
— Как ты планируешь идти назад?
— Никак.
— То есть? — взволнованно спросил Фёдор.
— Планирую воспользоваться другим выходом, — спокойно ответил старик.
— С чего ты решил, что он здесь есть? Никаких признаков его существования тут нет.
— То есть кто-то заморочился и спрятал от посторонних глаз совершенно пустую яму в земле?
— Возможно, она раньше не была пустой? Просто сейчас тут нет абсолютно ничего, кроме камня и странных ламп.
— Или мы чего-то не видим. Ложись, отдохни, завтра видно будет.
Петрович через несколько минут спал, как у себя дома. Фёдору же, напротив, не спалось. Ему тут было крайне некомфортно, хотя, как могло показаться, не было ни малейшего повода для переживаний. Так он пролежал несколько часов, пока не провалился в отвратительное состояние полудрёмы, когда организм больше не в силах бодрствовать, но и заснуть не может.
Тарас Петрович разбудил его в восемь. Он был взволнован и слегка испуган. Но пытаясь скрыть своё состояние, сухо бросил Фёдору:
— Приводи себя в порядок, времени мало.
— То есть? Мы куда-то торопимся? Ты нашёл дверь, которая откроется с минуты на минуту? — пошутил Фёдор и тут же пожалел об этом. Старик так на него посмотрел, что ему стало тревожно.
— Что случилось?
— Кажется, мы здесь не одни!
— То есть? — спросил атлет, бледнея и округляя от удивления и страха глаза.