Мечты о морозе (ЛП)

— Нет, я единственная, кто закрывает своё лицо, но с твоей стороны было умно подумать о причине, — говорю я.
— Почему ты тогда это носишь?
Он залезает на сиденье рядом со мной, смотрит на мою руку, сравнивая её со своей.
— Я не знаю, почему с самого детства мама всегда заставляла меня делать это, — говорю я.
Я будто снова оказалась в приюте.
— Иногда, моя мама тоже заставляет меня делать разные вещи, — раздумывает он.
Я немножко улыбаюсь. Раздаётся гортанный возглас, и мы оба подпрыгиваем на полметра вверх с сиденья у окна.
— Камерон, почему ты не в детской?
Камерон сползает с сидения, его выражение лица наполнено виной. Я узнаю голос и с ужасом поворачиваюсь лицом к Королю Джовану, проклиная свою удачу за то, что он нашёл нас. Я гадаю, как много он подслушал.
— Это последний раз, когда я хочу видеть тебя вне детской без разрешения, — говорит он строгим голосом, но его глаза задерживаются на мне.
Это ошибка. Дети всегда чувствуют, когда ты не искренен в замечаниях.
Камерон кивает и начинает удаляться по направлению, где должна располагаться детская. От Жаклин я знаю, что жены членов ассамблеи часто оставляют детей в замке, пока сами выполняют поручения и общаются.
— Ты можешь звать меня Кам, если хочешь, — говорит он.
Его голос очень формальный, и я не понимаю, почему, пока не вспоминаю, что вчера он был на вечеринке и стал свидетелем тому, как я дала делегатам разрешение называть меня Олиной.
Я глубокомысленно киваю ему.
— Спасибо, Кам. Мои друзья зовут меня Олина. Ты тоже можешь называть меня этим именем, — говорю я.
Он кланяется. Я борюсь с приступом смеха.
— И я не считаю, что ты пришелец из ада.
У меня вырывается небольшой смешок, и он убегает по коридору.
— Ты хорошо ладишь с детьми, — замечает Король.
— Да, — отвечаю я, теряя улыбку, и я снова поворачиваюсь к окну.
Мне с самого начала не было комфортно рядом с Королем, и мой дискомфорт только возрос с тех пор, как он вторгся в мою комнату. Я всё ещё была в гневе на него. Мои плечи напрягаются, когда он подходит ко мне сзади.
— Ты работала в приюте в Осолисе, — говорит он.
Я слегка сдвигаюсь в сторону, держа его в поле зрения, моё тело готово к любому внезапному движению.
Я с удивлением смотрю на него, но не отвечаю.
— Я подробно расспросил делегацию, — говорит он, отвечая на мой не высказанный вопрос.
Я киваю, показывая, что слушаю его слова, и затем возвращаю взгляд на улицу, игнорируя его. На несколько мгновений он замирает. В воздухе парит неловкое напряжение.
— У меня есть дела, которыми я должен заняться, — говорит он, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Вы слышали что-нибудь от Татум? — бормочу я.
Он останавливается и снова поворачивается ко мне. Он знает, что я хочу знать. О чём ещё я бы стала спрашивать?
— Сейчас мы находимся в процессе переговоров с Осолисом, — говорит он. — Мы получили новое послание пару недель назад.
— Я не видела, как оно прибыло.
— У тебя не было возможности. Ястребы не могут залетать так далеко в третий сектор, — объясняет он.
— Как я понимаю, она сердится.
— Да.
Если она и злилась, то либо из-за моего похищения, либо по другой причине. Может быть на что-то, что сказал Король.
— Будет ли война? — мягко спрашиваю я.
Он смотрит на меня сверху вниз. Я знаю, что он оценивает, как много должен сказать мне.
— Нет, если я смогу предотвратить это.
От его тона волоски на моей шее встают дыбом.
Я снова смотрю в окно, чтобы взять себя в руки. Он придерживает информацию. Если бы я была на его месте, я бы сделала то же самое. В конечном счёте, если бы меня отпустили, я могла бы использовать то, что он сказал, против его людей.
— Почему ты не просишь освободить тебя? — спрашивает он.
Я бросаю взгляд через плечо, он наблюдает за мной. Новость о том, что я собираюсь убить одного из его делегатов, может быть воспринята не очень хорошо. Я перехожу в нападение.
— Вы бы сказали «да»? — спрашиваю я.
— Нет.
— Ладно, — я вижу большую ухмылку на его лице.
По какой-то причине мне тоже хочется тоже улыбнуться.
 
— Вы сказали, что у вас есть дела, которыми нужно заняться, — напоминаю я.
Его ухмылка исчезает от моей отстранённости, он вскидывает бровь.
— Да. Я оставлю тебя ласкать твою траву.
Он уходит, а я смотрю ему в спину. Он демонстрирует грацию, которая редко встречается у людей его роста. Я бы ожидала от него тяжёлых, грохочущих шагов, но они легки, в отличие от Кедрика. Уже не в первый раз я мечтаю побороться с ним. При моём маленьком росте у меня обычно было преимущество в скорости, но по опыту я знала, как быстр он был. Мне пришлось бы положиться на выносливость и, возможно, нападать на него сверху и сзади, где у его рук было бы меньше шансов обхватить и раздавить меня.
Остальную часть дня я провожу наедине с собой. Должно быть, очень скучно быть моей стражей. Эта пара не так профессиональна, как предыдущая. Я часто ловлю их за перешептыванием, а однажды, когда я споткнулась о ступеньку, один из них захихикал. И всё же я рада, что они приставлены ко мне для защиты.
Жена Малира, Садра, показала мне, как двигать запястьем, чтобы избавиться от затянувшейся скованности. Теперь я могу полностью сжать кулак, однако сила, которая была в моей руке, полностью пропала. Ещё несколько недель, и я смогу защитить себя.
В этот вечер Аднан единственный из делегатов присутствует за столом. Мы спокойно едим, и Аднан заполняет время разговорами о своей работе. Становится труднее игнорировать очевидные факты, когда здесь не так много моих друзей, хотя я чувствую, что отношение ко мне немного смягчилось. Возможно, ассамблея привыкла к моему присутствию.
Взгляды некоторых мужчин доставляют мне особый дискомфорт. Кажется, они больше склонны смотреть на мою грудь, чем куда-либо ещё. Я задумываюсь, делают ли они это намеренно, чтобы доставить мне неудобство — не секрет, что Солати — консервативная раса. Я сопротивляюсь желанию прикрыть грудь, когда по мне пробегают мутные глаза Габеля. Пару месяцев назад он хотел убить меня, сейчас, очевидно, у него появились другие мысли. Уже не в первый раз я жалею, что Фиона не сшила мне одежду с более закрытой шеей.
Я рассеянно киваю в ответ на то, как Аднан описывает своё последнее изобретение. Сначала я улавливала суть, но потом стало слишком сложно.
— Потому что, видишь ли, металл нагревается, — говорит он.
Я снова киваю, в поисках стола, ближайшего к королевскому столу. Это стол, за которым сидят те, кто, похоже, намерен меня ненавидеть. В основном, стол занимают женщины. Там сидит одна очень красивая блондинка. Её взгляд особенно неприятен. Возможно, кто-то из её членов семьи был убит на войне, или она просто ненавидит меня просто потому, что я Солати.
Я определяю местонахождение жены Блейна, Мэйси. Фиона права, она вздрагивает каждый раз, когда кто-то с ней разговаривает. Интересно, она просто застенчивая или что-то случилось с ней. Мой взгляд перемещается за её спину. Я удивляюсь, увидев Ашона, сидящего слева от своего брата. Он отсутствовал в течение нескольких недель с того дня, как выбежал из зала заседаний. Я вижу, что его ненависть ко мне ничуть не уменьшилась за это время.
— И затем мы укладываем изоляционный слой, — продолжает Аднан.
— Понимаю, — бормочу я.
Мне стыдно признаться, что я чувствую облегчение, когда в конце трапезы к нам присоединяются Фиона и Жаклин. Я смотрю на женщин, которые сидят по обе стороны от меня. Я пока не чувствую, что могу довериться им, но они мне нравятся. Я надеюсь, что однажды, если отношения между нашими расами улучшатся, я смогу поделиться с ними своими мыслями. Они мои первые подруги, не считая матроны в приюте, которая была в три раза старше меня.
— Ты должна остаться сегодня вечером после ужина, Олина, — говорит Жаклин. — Ты всегда исчезаешь в своей комнате.