Каратист: без компромиссов. Том 4 (СИ)
Руки вдоль пояса. Ладони сжаты в кулаки. Лицо хмурое и неподвижное. Спина прямая. Будто палку проглотил.
Эге. Сейчас я тебя научу. Как надо правильно стоять.
Подшаг к противнику. Еще один. Еще. Теперь удар. Прямо в корпус.
Но я не успел. Гонсалес действовал резко и быстро. Неожиданно.
И еще ему везло. На родной земле.
Он мгновенно развернулся на одной ноге. Подпрыгнул в воздух. Чуть ли не взлетел. И провел уширо ура маваши гери.
Удар ногой с разворота. В мою глупую голову. Пяткой по круговой траектории.
Зрелищный и эффектный. Сложный для новичков. Но если освоил, иногда можно поймать противника. Как меня сейчас.
Я тоже как раз ударил. Свой любимый и простой мае гери. Чуть-чуть не дотянулся. Потому что Гонсалес уже плясал в воздухе.
И еще он сам достал меня. Пяткой с разворота. В челюсть.
Всего миг. И мир вокруг вдруг исчез. В черной вспышке.
Другой миг. Я стою на коленях. Планета вращается с бешеной скоростью. Впереди пританцовывает Гонсалес.
Кто-то громко считает по-испански. Это голос Рауля Кастро.
Так не пойдет. Проиграть сейчас? Вот так, бездарно? Сопляку в учебном поединке? Да ни за что на свете.
Я заставил себя подняться. Это было невероятно трудно.
Я чувствовал себя расколотым. На тысячи обломков. И каждый из кусочков надо собрать. И поставить на место.
Когда я сделал это, то снова обнаружил себя стоящим на ногах. Казалось, прошла целая вечность.
Гонсалес прекратил подпрыгивать. Опять встал неподвижную позу. На этот раз в некоаши дачи. Эге, это уже знакомо.
Я такое уже видел. Стойка крадущейся кошки. Одна нога согнута в колене. Слегка. И поставлена перед собой.
Руки перед собой. Одна ладонью вперед. Другая прикрывает пояс и пах. Изящно. И вроде бесполезно.
Но Гонсалес уже доказал, что парень с сюрпризом.
Поэтому я подходил осторожно. Руки защищали голову. За корпус я не беспокоился.
И еще. Сейчас я покажу. Что два раза со мной этот трюк не прокатит. Некоаши дачи я уже видел. Хорошая защитная стойка.
И для контратаки пойдет. Ногами.
Поэтому я сделал вид, что снова атакую мае гери. Типа, ничего не понял. Болван тупоголовый.
Но до конца не вложился. Когда Гонсалес резко отклонился и влепил маваши гери, я прервался. Тут же прекратил атаку. Догнал противника. И достал другим ударом.
Просто прямой сэйкен цуки. Длинный и простой. Без изысков. В голову.
Бах. Гонсалес упал на пол. Получилось сильно. Он даже перекувыркнулся.
Я стоял на месте. Потом чуток попрыгал. У меня у самого в голове еще стоял звон. От его недавнего прыжка.
Гонсалес поднялся. Ну да. Я же знал. Что он тот еще упрямец. Одним цуки его не прикончишь. Надо влепить от души.
Придя в себя, кубинец опять принял новую стойку. Ничего замысловатого. Типа боксерской. Только вместо кулаков ладони.
И уже сам пошел на меня. Разозлился. Это хорошо.
Противник совсем забыл о защите. Я финтанул рукой. Вверх. Гонсалес попался на уловку. Выбросил ладони вверх.
И тут же получил ногой в живот. Быстрый и резкий мае гери. С выдохом «Киай!». От души.
Вот это я называю вложиться в удар. Гонсалес отлетел назад. Причем нижняя часть тела опередила верхнюю. Он шлепнулся лицом вниз.
Пытался подняться. И не мог. Наконец, просто упал опять. И уже только ползал по полу. Не в силах подняться.
— Excelente (Отлично)! — закричал Кастро. Опять захлопал. Двумя руками. Даже приподнялся из кресла.
Я поклонился. Потер руками скулу, куда Гонсалес влепил пяткой. Голова гудела. На щеке до сих пор кровь. Во дает кубинец.
Помог противнику подняться. Его уже держали двое других каратистов. Переводчик был занят с самбистами. Также, как и Кастро.
Поэтому я мог только жестами выразить восхищение. Этим боем.
К счастью, Гонсалес понял. Кивнул. Впервые улыбнулся. Приятели увели его из зала. Держали под руки.
Я вернулся к приятелям. Фролов и Морозов тоже заняты. Уже разговаривали с другими учениками. С кубинцами.
Ну, и хорошо. Я сходил в уборную. Умылся. Привел себя в порядок. Голова наконец-то перестала звенеть. Как ведро с горохом.
Только вернулся, как встретил кубинских каратистов.
— Меня зовут Рамон Альваро, — ко мне тут же подошел один. За ним еще двое. — Я учился в Москве. Хорошо говорю по-русски. Спасибо за бой. Вы показали Гонсалесу, как надо драться. У вас новый вид карате. Мы такой еще не видели. И вы сильный. Гонсалес у нас самый сильный. Есть еще Рауль Рисо. Но он сейчас в отъезде.
Ага, наконец-то. Вот и прозвучала фамилия Рисо. Создателя оперативного карате. Правда, это произойдет нескоро. Еще лет пять. Пока стиль оформится.
— Гонсалес крепкий парень, — ответил я. — Мне пришлось сильно напрячься. Чтобы его победить. У него очень высокий уровень. Кто вас обучает?
Альваро оглянулся на товарищей. В поисках поддержки. Те кивнули.
— Есть один парень, — ответил он. — Его зовут Руфино Алай. Он китаец.
Ах да, точно. Я смутно помню из истории. Он учитель Рауля Рисо. Обучал кунг-фу и кантонские стили ушу. Пока тот не перешел на дзесинмон.
Пока Рисо не оперился. И не создал свое «карате оператива».
— О, это очень интересно, — сказал я. Это и впрямь круто. Увидеть живые легенды — Можно с ним познакомиться?
Альваро опять оглянулся. Приятели кивнули.
— Почему нет? Только он сам не придет. Он живет в китайском квартале. Можем сходить к нему. На днях. Мы уточним время встречи.
Я кивнул. А потом вспомнил еще одно имя. И спросил:
— А бойцы стиля дзесинмон серин-рю? Те, что обучались у Икеды Хосю? Где их додзе?
Кубинцы удивились. Альваро открыл рот.
— Ого, какая у вас отличная разведка! Вы уже и так все знаете. Мы все и есть эти бойцы. Выходцы из «Тсуеи сейсин до рю». Школа пути сильных духом. Нас обучает сенсей Камило. Он японец. Додзе в Пасо дель Прадо.
Да, точно. Его звали Масааки Кагахура. Кубинцы называют Камило.
Выходец из коммунистической партии Японии. Портовый работник. Спец в области рыбной промышленности. И еще страстный поклонник боевых искусств. В частности, стиля дзесинмон.
А Икеда Хосю — японец. Основатель стиля дзесинмон. Он только пару раз приезжал сюда. На Остров Свободы. Давал семинары. Жил и обучал в Токио.
— А с ним можно познакомиться? — спросил я. — Меня интересует кубинское карате.
Альваро снова оглянулся. Елы-палы, что так нерешительно?
Потом я понял. Они боятся, что я вызову на бой. Их учителя. Или самого сильного ученика. И те проиграют.
Это в традициях японцев. Такие боевые проверки.
— Только учеба, — сказал я. — Без поединков.
Альваро улыбнулся.
— Мы спросим у сенсея Камило, — сказал он. — Когда будет удобно. И сообщим. А пока что мы хотим изучить ваш стиль.
Ну и ладушки. Сразу после этого начались поединки самбистов. Каратисты отошли в сторонку.
Я сел на скамейку возле стены. Остался смотреть на бои. Мое лицо до сих горело после удара Гонсалеса.
Фролов показал «вертушку». Все кубинцы окружили место поединка. Даже ударники.
Мне это нравится в кубинцах. Они поглощают все приемы. Неважно, борцовские или ударные.
Впитывают. Преобразуют в себе. Творчески перерабатывают. И уже потом используют.
Лозунг все в дело ради цели. Очень здорово и прагматично. В оперативном карате они сделали также.
Смешали кунг-фу, ушу, карате. Оставили голый функционал. И сделали свой стиль. Очень грамотный. Который оценили даже японцы.
— Опрокинуть надо под себя! — загремел Фролов. Он разговаривает громко. Так, что люстры дребезжат. — Вот так! Я же показывал!
Вертушка в борцовской технике это вовсе не удар. Это бросок. Делают уже профи. Делается в сочетании с захватом руки или ноги противника. И потом надо быстро вертануть вокруг продольной оси своего корпуса.
Под конец надо швырнуть соперника под себя. И добить или задушить. Поймать на болевой. Пока оглушенный враг пытается сообразить, что произошло.