Генетика любви (СИ)

— Землетрясений?!
Себастьян уловил резонаторами отчётливый испуг собеседницы и тут же попытался «сдать назад»:
— На самом деле последние десятилетия они совсем небольшие, похожи на периодическую дрожь, к ним очень быстро привыкаешь. У Космофлота даже есть отделение, которое занимается метеорологическим прогнозом сейсмических активностей Юнисии. Но из-за этой особенности планеты здания по технике безопасности строят не выше двух этажей и не очень большие.
— А… понятно, — протянула Джун невесело. — А что было раньше? Я имею в виду, почему вы сказали «последние десятилетия»?
— О, так вы ничего не слышали о звезде Соло? Она испускала опасное вещество… но вы не беспокойтесь, мой отец, Север Касс, придумал способ нейтрализовать звезду-магнитар, и сейчас жить на Юнисии совершенно безопасно.
— Север Касс? — Цваргиня вновь нахмурилась. — То есть вы сын того самого Касса? Который забрал с Цварга всех самых слабых и ущербных мужчин с недоразвитыми резонаторами, чтобы что-то там подпитывать?
— Да, техническое устройство, стабилизирующее Соло.
На симпатичном лице цваргини отразилась смесь противоречивых чувств, и сколько она ни старалась удержать этот коктейль в узде, прикрыв его вежливой улыбкой, эмоции прорвались в бета-фон. Себастьян понял, что свидание окончательно и бесповоротно провалено. Джун явно не понравилась ни перспектива переселения на Юнисию, ни упоминание о том, что его отец когда-то стал символом и надеждой для тех цваргов, которых на родине называли «отказниками» — полукровок и мужчин, по тем или иным причинам не способных качественно читать ментальный фон.
И вот парадокс: на Юнисии отец считался героем, и его фамилия звучала впереди имени, а на Цварге данное сочетание звуков оказалось сродни ругательству. И там, и там окружающие видели не столько умного и образованного молодого профессора астробиологии Себастьяна Касса, собственными мозгами и трудом заработавшего внушительный капитал в свои тридцать пять лет, сколько богатого сыночка Севера Касса или отпрыска аристократической ветви Кассов… кого угодно, только не того, кем Себастьян себя чувствовал.
«На самом деле я в который раз прилетел на родину потому, что хочу, чтобы будущая супруга полюбила меня за мои заслуги, а не за заслуги родителей», — внезапно с отрезвляющим осознанием действительности признался себе Себастьян.
На Юнисии Касс-младший мог заняться многими направлениями, но решил посвятить себя биологии отчасти потому, что это поприще ещё не занято. Будь он математиком, физиком или техником, его заслуги приписывали бы отцу, стань успешным юристом — матери, а добейся высокого ранга в качестве военного, все бы тут же хором сказали: «Разумеется, ведь его родители служили в Космофлоте!» Мало кто представляет, насколько психологически тяжело детям по-настоящему успешных гуманоидов, ведь их всю жизнь сравнивают с родителями. Если сын или дочь оправдывают ожидания, то общество приписывает победы личным связям и знакомствам, если не оправдывает — то сочувственно вздыхают: «На детях гениев природа отдыхает». В последних случаях лишь самые стойкие личности не впадают в затяжную депрессию.
Себастьян Касс интуитивно чувствовал всё это, ещё будучи подростком, и поэтому мудро принял решение углубиться в астробиологию и проблемы межгалактической генетики.
«Так любые результаты, которых я добьюсь, будут только моими», — заявил он родителям, когда выбирал направление. Север и Вивьен приняли решение сына без каких-либо вопросов.
— Что ж, Джун. — Себастьян поднялся из-за столика. — Я благодарен вам за уделённое внимание, но вижу, что дальнейшее знакомство не имеет смысла.
— Да, пожалуй, не имеет. — Цваргиня смущённо отвела взгляд и прикусила губу. — Вы мне очень понравились, Себастьян, правда, но…
— Но вы не готовы ни к переезду на другую планету, ни к изменениям в жизни, — закончил за неё Касс и чуть было не добавил «ни породниться с теми самыми Кассами». — Джун, можете заказать любой десерт, какой пожелаете, я всё оплатил. Не смею больше тратить ваше время.
 
Девушка облегчённо кивнула.
— Спасибо за свидание и за цветы, Себастьян. Всего доброго.
Цварг засомневался, стоит ли согласно этикету спросить разрешения поцеловать руку на прощание, но Джун уставилась в меню ресторана, и Себастьян принял решение молча удалиться. Обед в элитном заведении из устриц с запечённой фасолью и тартаром из трёх видов миттарских рыб на его кошельке не отразился, собственно, как и любой десерт, даже если Джун выберет их все.
Себастьян вышел из ресторана и прыгнул во флаер. Несколько секунд он раздумывал, куда полететь — то ли в собственную квартирку в южном полушарии, то ли в родовое поместье Кассов, где наверняка можно встретить кого-то из братьев отца — Софоса или Стефана. Как профессор астробиологии и межгалактической генетики, Себастьян имел коварный план стрясти с дядей минимум по пол-литра крови для экспериментов. Последние годы его не на шутку заинтересовала проблема рождаемости у собственной расы, да и странное соотношение, при котором на десять мальчиков и у цваргов рождалось всего две или три девочки. Особую ценность в этом плане играла кровь дядей ещё и потому, что они являлись однояйцовыми близнецами, но у Софоса уже имелось две дочери от эльтонийки, а у Стефана детей не было.
Пока Себастьян выруливал с парковки, коммуникатор загорелся входящим звонком.
— Привет, мам! — бодро откликнулся Касс, переводя звонок на громкую связь, чтобы удобнее было вести флаер.
— Привет, дорогой, — с той стороны послышался мягкий голос Вивьен Касс. — Как прошло твоё свидание вслепую?
— Ой, да какое оно вслепую… Планетарная Лаборатория такие анкеты предварительные составляет, что тут разве что размер ноги только не знаешь о цваргине перед тем, как с ней встречаться. Хотя и это, думаю, они уточнят заранее, если одна из сторон попросит.
— Значит, впустую? — Вивьен, как всегда, понимала малейшие оттенки в голосе сына.
— Впустую, — со вздохом подтвердил Себастьян.
— Жаль… Но, может, не стоит зацикливаться на списках Планетарной Лаборатории и дать судьбе найти тебя самой? Я имею в виду, что тебе всего тридцать пять… Да, конечно, мы с твоим отцом примерно в это время уже поженились, но ведь цварги живут очень долго — двести, а то и триста лет. По меркам расы у тебя ещё масса времени впереди.
— Да, мам, наверное, ты права…
— А как поживает твоё другое дело?
«Как у неё получается быть настолько внимательной?»
— Тоже глухо. Я пытался добиться встречи или хотя бы разговора с администратором Планетарной Лаборатории, но это, по-моему, ещё сложнее, чем назначить аудиенцию сразу со всеми чиновниками из Аппарата Управления.
Себастьян замолчал, поморщившись от неприятных воспоминаний. В принципе, ожидаемо, что ему не дали многомиллионную базу персональных данных жителей Цварга, но всё же он предполагал, что его хотя бы выслушают. Касс построил несколько теорий касательно деторождения на родине, но, чтобы их проверить, отчаянно не хватало информации о супружеских парах.
«Радуйтесь, что вас и так добавили в списки Лаборатории, — невежливо фыркнул сотрудник, подумав, что Себастьян благодаря степени профессора астробиологии элементарно хочет обойти соперников и заполучить контакты незамужних молодых цваргинь. — Вот выберет вас какая-нибудь девушка, тогда с вами и свяжутся, а так сидите и ждите очереди, как и все воспитанные цварги».
К счастью, Вивьен была достаточно чуткой матерью, чтобы понять: не стоит дальше расспрашивать сына о теме, на которую он не хочет говорить. Вместо дополнительных нежеланных вопросов о работе или неуместных «давай я попробую напрячь свои связи и договориться» она поинтересовалась:
— Когда тебя ждать на Юнисии?
Себастьян прикинул в уме.
— Я хочу взять кровь у дядей и всех знакомых цваргов, кто захочет поучаствовать в исследованиях, и, наверное, придётся остаться на выходные, как-никак праздник на Цварге — Коралловый День, а там уже вылечу в сторону системы Соло.