Генетика любви (СИ)

— Частота общая, но слышна, слава Вселенной, только охране здания и Службе Безопасности, а то среди населения уже поднялась бы паника.
Я прикусила губу, принимая устройство. Надо что-то сказать сыну, успокоить его, заставить вернуть сложный аппарат на место. Как он только смог поднять его в воздух?
— Ланс, зайка мой, ты меня слышишь? — произнесла я в коммуникатор, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал.
— Ма-а-ам? — удивлённо протянул детский голос. — О! Ты, получается, там с папой? Вы наконец-то помирились и мы будем жить все вместе, как прежде? Я хочу в свою комнату, у меня коллекция жуков, которую я обещал показать Мари-Эн! А ещё мы планировали с Томом и Констой порубиться онлайн, а у меня приставка в комнате… И папа обещал показать, как заливать омывайку во флаер! Я по нему соскучился…
Сердце пропустило удар. Я растерянно посмотрела на Себастьяна, его синие глаза были красноречивее любых слов. Охранник Дирк помалкивал, временно обратившись в изваяние, а Фабрис сложил руки на груди, бросив на меня такой взгляд, что захотелось провалиться под землю. Хотя… там вода, наверное, не очень приятно будет.
— Ланс, мы поговорили с твоим отцом и уладили все проблемы. Давай ты сейчас вернёшь корабль в то место, откуда взял? Всё-таки это не игрушка, и могут пострадать невинные цварги. Ты же этого не хочешь?
— Не хочу… — пробормотал сын. — Я всего-то опущу шлюпку на гору, где никого нет. Так, мам, погоди. Так вы снова семья, да? Мы снова будем жить с папой?!
Я понятия не имела, что ответить ребёнку. От волнения начали подрагивать пальцы. Конечно, можно было соврать, но я слишком хорошо знала собственных детей. Такую откровенную ложь они никогда не простят.
— Нельзя опускать шлюпку на гору, это опасно. Пожалуйста, не делай так.
— Ну-у-у… ладно, — согласился сын, а в чёрных глазах эмиссара промелькнуло одобрение. — Но ты не отвечаешь про папу. Мне кажется, наше с братом мнение вас совсем не интересует.
— Конечно же интересует, Ланс!
— Тогда я хочу, чтобы всё было как прежде. Пообещай мне! — потребовал сын.
«Чтобы папа проматывал ваши деньги на дорогие вечеринки, а вам покупал игрушки на гроши? Чтобы ему было по барабану на ваши выходки? Чтобы я бегала и помогала вам с уроками с утра до ночи, а пока вы в школе, драила трёхэтажный особняк для Мориса и его друзей?»
Внутри всё бунтовало и раздирало на кусочки…
Любовь к родителям безусловна. Дети не понимают нюансов отношений взрослых и скрытых манипуляций, они просто любят маму и папу и всегда эгоистично хотят, чтобы те были вместе. Страх потерять родителя заложен природой в инстинкты самосохранения. Семья — это синоним стабильности и уверенности в завтрашнем дне, которые нужны абсолютно каждому живому существу…
В какую бы пропасть ни скатились наши отношения с Морисом, для Ланса и Лотта он навсегда останется отцом. Безусловно, не самым лучшим, проводящим не так много времени с ними, но отцом, который зарабатывает деньги на их игрушки, отдельные комнаты в особняке и показывает, как правильно заливать омыватель во флаер. А ещё он практически никогда их не наказывает, тут скорее уж мама вечно недовольна и не даёт заниматься «настоящими мужскими делами».
Детский мир окрашен в чёрные и белые краски и не приемлет полутонов. Дети — это максималисты. Если они радуются, то нет в мире ничего, что звучит приятнее, чем их смех, если они плачут, то это страдания, которые разрывают сердце. И есть принципиальные вещи, в которых им врать нельзя. Никогда.
Как подобрать правильные слова? Как за жалкие минуты объяснить всю глубину проблем взрослых, которые дети не видят в силу возраста? Как заставить Ланса вернуть эту швархову шлюпку на место и при этом не соврать, потому что враньё близнецы не простят?
Меня трясло.
Я обожала мальчишек, но конкретно в этот момент мне хотелось их наказать похлеще, чем обещал бывший супруг. Убить, а затем зацеловать и убедиться, что они оба целы и невредимы.
Словно уловив моё состояние — хотя почему «словно»? Себастьян в первую очередь цварг, — Касс присел, оторвал от меня Лотта и зачем-то закатал ему вначале одну штанину, затем другую. Не успела я понять, что происходит, как Себастьян взял из моих дрожащих пальцев коммуникатор и строго заговорил с сыном:
 
— Лотт, это плохая шутка.
«Лотт? Почему Лотт?! Ланс же!»
Я бросила взгляд на ноги сына и только сейчас заметила крошечный шрамик, который остался от происшествия с ловлей светящихся жуков. Я так разнервничалась, что дети вновь меня провели… вот же!
— Вы очень похожи с братом, и вам наверняка обидно, если вас называют единым собирательным именем «Ланс-е-Лотт», я понимаю. Но если охранник или кто-то ещё вас обидел, это не повод так жестоко шутить, тем более над матерью, которая вас очень любит. Вы уникальны, каждый по-своему. Я даже не говорю, что, называясь именем брата, ты его подставляешь. Мужчины, даже такие маленькие, как ты, Лотт, должны отвечать за свои поступки.
— О, дядя Себастьян! — обрадовался чему-то ребёнок. — Да это как-то само собой вышло… Мы вначале над тем вредным охранником шутили, ну а потом я увидел шлюпку, а Ланс в это время притворялся мной… вот и получилось. Случайно.
— Ясно. То есть вы больше не будете специально путать взрослых?
— Мы постараемся, — заверил Лотт и тут же добавил: — Но только если ты уговоришь маму обратно выйти замуж за папу!
— Прости, не могу.
— Почему?! — изумился мальчишка.
— Не хочу, — всё так же спокойно ответил Себастьян.
— А я хочу, чтобы мама жила с папой! — капризно заявил один из близнецов. — Я домой хочу! И всё как прежде…
— Но ты же слышишь, что неправ? — мягко поинтересовался Касс. — Нельзя хотеть что-то за другого.
— Что? Почему?..
На этот раз голос Лотта стал неуверенным, Ланс же вытер слёзы и тоже уставился с интересом на Себастьяна. Бездонные синие глаза в этот момент смотрели на меня, а я лишь мысленно молилась, чтобы Касс понимал, что говорит и делает. Если рядовой Дирк хочет сбить лазером корабль с моим сыном, то, вероятно, есть ещё с десяток желающих. Надо как можно быстрее уговорить мальчика вернуть летательный аппарат. Только вот как?! Тем временем Себастьян продолжил:
— Возьмём, к примеру, Флаффи. Вашему щенку периодически надо ходить в туалет, и иногда он просится в неудобное время. Помнишь, как мы выходили гулять его во двор на днях, когда уже совсем стемнело и появились звёзды на небе? Тебе хотелось спать, ты отчаянно зевал, но Флаффи требовалось сделать важные собачьи дела, поэтому ты, Ланс и я вышли до ближайшей лужайки.
— Ну? — неохотно буркнул сын, а я, признаться, потеряла дар речи, потому что как-то была уверена, что Флаффи по ночам ходит в туалет исключительно на пелёнки. Ого! Оказывается, Себастьян выгуливал щенка с детьми…
— Ты сетовал тогда, что хотел бы, чтобы Флаффи хотел в туалет до восьми вечера. Ты пытался хотеть за собаку, но так не бывает. То же и здесь. Ты не можешь принимать такие решения за маму. Она выбрала то, что ей подходит больше. Это её жизнь.
— А как же мы? Почему нашим мнением с братом никто не интересуется? Мы что, больше никогда-никогда не увидим папу?! Я подслушал вечером, что ты приглашал маму на далёкую планету... Ю-ю-сию.
— Конечно же увидите! — Я выхватила коммуникатор у Себастьяна. — И на Цварг вернётесь, как только захотите, будете гостить у папы столько, сколько понравится, а потом возвращаться на Юнисию. Но уверяю, там будет так здорово, что вы сами не захотите оттуда улетать!
— Да? — скептически произнёс сын и вздохнул. — Тогда ладно. Мне просто страшно стало, что вы с папой решили нас бросить.
— А нам страшно, что ты там один в воздухе, — вставил Себастьян тут же. — Давай снижайся.
— Я бы рад… но я не знаю как, — признался Лотт. — Стартовать было легко, одна зелёная кнопочка.
Здесь уже Фабрис Робер выхватил коммуникатор и торопливо заговорил:
— Сейчас ещё один большой корабль зависнет в воздухе рядом с тобой. Лотт, тебе надо будет нажать рычаг у двери и впустить дядю в чёрном комбинезоне…