Генетика любви (СИ)

Док бросил ещё один взгляд на электронное табло через прозрачную стену и пробубнил себе под нос:
— Да, если эта девушка будет сидеть рядом с ним всё время, то через неделю или две он сможет вернуться к работе. С вашего разрешения.
Высокий сутулый цварг в белом халате откланялся, а Себастьян ещё несколько минут стоял у палаты и смотрел на мигающие огоньки. Судя по фотографии господина Кианза на школьной доске преподавателей, учитель пребывал в самом расцвете сил.
— Вот так, имеешь улучшенную регенерацию тканей, умеешь считывать эмоции из воздуха, а погубить тебя может неудачная привязка… — со вздохом пробормотал Касс. Он уже хотел уйти, как взгляд вновь натолкнулся на совсем юную цваргиню.
«Может, зайти? Поддержать?»
Себастьян не знал Кианза лично и уже планировал возвращаться в истребитель, как сидящая у капсулы посетительница повернула голову и посмотрела в упор на Себастьяна. По идее, стена была прозрачной лишь со стороны коридора и цваргиня не могла его видеть, но у профессора астробиологии прошлись мурашки по коже от пронзительного тёмного взгляда незнакомки. Он сам не понял, как поднёс ладонь к сканеру на двери и зашёл в палату.
— Здравствуйте, — произнёс Себастьян. — Я…
Он собирался произнести словосочетание «коллега господина Кианза», но цваргиня его опередила:
— Преподаватель.
Касс рассеянно кивнул.
— Почти. А как вы догадались?
Белла пожала плечами.
— Если б вы были дальним родственником, я бы знала, да и Кианз почти ни с кем не общался. Больше всего он любил работу. — Она грустно улыбнулась, прикрыв глаза, сделала паузу и добавила: — Но на молодого родителя школьника вы не очень-то похожи.
Себастьян криво усмехнулся. Несмотря на закон, что цваргини к пятидесяти годам обязательно должны выйти замуж, согласно статистике, дети в семьях чаще появляются, когда супругу уже есть сто, а то и сто пятьдесят. С точки зрения расы Себастьян — сопливый юнец. К тридцати пяти ещё не у всех полностью развиваются резонаторы.
— Я не знала, — неожиданно сказала девушка и вскинула ещё один полный вызова взгляд на Касса. — Честное слово, он никогда не говорил, что я вошла в его ближний круг! Если бы я знала, то, разумеется, никогда бы не полетела с мужем так далеко на отдых…
— Да я ничего и не говорил, — запротестовал Себастьян, вскидывая руки ладонями вперед.
— Но подумали. — Она прищурилась. — Ведь думали, да?
Касс набрал воздуха в грудь, чтобы возразить, но замер. А ведь он действительно осудил Беллу в первый момент.
— Подумали, — на этот раз утвердительно произнесла цваргиня и отвернулась, пряча слёзы. — Кианз много для меня значит, но я никогда не догадывалась, что я для него — всё. Вселенная, да я же чуть убийцей не стала! Вы бы знали, как я отвратительно себя чувствую!
Она осеклась и вскинула взгляд на гостя в палате, медленно обвела взглядом мощные витые рога, начинающиеся у висков и стремящиеся ввысь.
— А вы и знаете, — выдохнула Белла и отвернулась.
Себастьян смущённо посмотрел на острые носки собственных ботинок.
— Да, от вас исходят достаточно сильные эманации вины, — подтвердил он.
— Зачем он ко мне привязался?! — совершенно невпопад воскликнула девушка, вновь глядя на медицинскую капсулу.
— Мы не властны над своими чувствами, — протянул Касс, думая не столько о Кианзе, сколько об Орианн. Как много у них осталось времени на двоих? Захочет ли она поехать с ним на Юнисию? Или вежливо поблагодарит, когда он выбьет для неё развод, но откажется в дальнейшем иметь что-то общее? Она обратилась к нему за помощью, но ведь у неё есть Ланс и Лотт, они втроем уже сами по себе полноценная семья.
— Существуют же разные практики… можно было проводить со мной меньше времени, а он вместо этого по вечерам предлагал сыграть в блэк-джек! А ведь Кианз понимал, что рано или поздно я выйду замуж и уеду. — Она снова шмыгнула носом. — Доки сказали, что приступы бета-недостаточности не проходят бесследно.
«Очевидно, он не хотел разрывать привязку, когда она начала формироваться», — подумал Касс про себя, но на этот раз промолчал.
 
— Доки объяснили, что если бы у него была жена или дети, всё было бы проще… Если бы только существовал способ это узнать наверняка, проверить, — тем временем вновь принялась всхлипывать цваргиня и обратилась уже к капсуле, под стеклом которой виднелся лишь клубящийся туман и рога: — Дядя, ну почему ты мне не сказал?! Я бы осталась на Цварге…
Внезапная смутная догадка пригвоздила Касса к месту.
— Леди Белла, а как долго вас не было?
Она бросила на него рассеянный взгляд:
— Сложно сказать, я же в космосе была, дни не считала. Примерно неделю туда, три дня там и неделю обратно.
«То есть меньше трёх недель, но у бедняги начался вначале острый приступ бета-недостаточности, затем и вовсе кома…»
Сложная неповоротливая мысль крутилась в голове тяжёлым гружёным крейсером, но все никак не хотела оформляться во что-то чёткое. Коммуникатор провибрировал на запястье, напоминая, что меньше чем через полчаса ему надо быть на занятиях. Себастьян попрощался с Беллой, пожелал скорейшего выздоровления её дяде и рванул в школу.
Профессор Касс выбрал верхний скоростной ряд на аэротрассе и набрал Софоса прямо из истребителя. Транспорт ощутимо потряхивало, шквалистый ливень сменился на унылые бесконечные серые нити дождя, вести истребитель в атмосфере было сложно, но Себастьян не хотел откладывать разговор в долгий ящик.
— Да? — Перед лобовым иллюминатором возникло заспанное лицо брата отца. — Себастьян, ты, что ли, уже покинул Цварг и звонишь попрощаться?
— Нет, я пока ещё в пределах орбиты, но переехал из поместья.
Себастьян добавил скорости, опередил плетущийся тяжеловоз с цистернами горной воды. Обычно такие занимали нижние ряды, но сейчас там толпились громоздкие аэрокрафты, обслуживающие канализационные системы. Закончив манёвр, он сразу же задал интересующий вопрос в лоб:
— Софос, а у тебя есть привязка к Филиции?
Гражданская жена дяди являлась чистокровной эльтонийкой и вполне могла забеременеть без привязки дяди к ней… Занимаясь вопросом рождаемости, Себастьян всегда в первую очередь концентрировался на чистокровных парах цварг-цваргиня, но теперь же ему вдруг стало необходимо знать ответ.
Как и ожидалось, Софос нахмурился. Для любого цварга вопросы о ближнем круге считались далеко не самыми приличными.
— Тебе зачем это знать? Опять для своих экспериментов?
— Соф, это важно… от твоего ответа многое зависит. Пожалуйста, скажи, у тебя есть к ней привязка?
«У Софоса и Филиции две дочери. Согласно моей теории, гражданская жена дяди должна входить в ближний круг».
— Да, есть, — со вздохом ответила голограмма. — Но для неё это не играет никакой роли. Она даже вникать не хочет, что такое резонаторы и почему мы, цварги, можем испытывать бета-голод при недостатке эмоций конкретных гуманоидов.
— Ага, — ответил Себастьян, лихо выруливая на кратчайшую дорогу до школы и одновременно сверяясь со временем на коммуникаторе. — А как ты обходишь это дело? Она ведь живёт на Эльтоне, а ты — на Цварге.
Софос недовольно что-то пробурчал себе под нос, нечто среднее между «как-как, а никак» и «шварх, ещё попроси рассказать, откуда дети появляются». Он совершенно точно чувствовал себя не в своей тарелке, а потому Себастьян надавил:
— Мне это действительно важно.
— Ладно, — сдался Софос. — У меня широкий ближний круг. Твои дед и ба, конечно же, в него входят, Стефан… мы всё-таки близнецы, это особая связь, я его бета-колебания за версту учую. Ну и ты, шалопай хвостатый, тоже там… и Север. Ещё достаточно сильно меня заряжают встречи с Авророй и Амелией, Филиция не против того, чтобы я проводил с девочками время… В конце концов, до Эльтона, как и до Тур-Рина, — рукой подать, как-то так кручусь-верчусь, хватает. Понятное дело, что после того как увижусь с Филицией, некоторое время жёстко ломает, организм полностью настраивается на её эмоции, но при должном терпении, концентрации и некоторых упражнениях всё входит в привычное русло.