Госпожа Удача (ЛП)
Так что я брала то, что у нас было, так как это намного лучше, чем то, что мы имели вчера.
— Считаешь, Китон работает с Фрэнком? — спросил я Тая.
— Я считаю, что жену Китона застрелили, и это его встряхнуло. Он не сделал мне ничего плохого, за исключением того, что женился на Мисти и, как известно, часто ходил налево и явно делал это во время моей отсидки. Понятия не имею, насколько он продажный, но знаю, что раз замаравшись, невозможно дальше оставаться чистым. А я знаю, что он замарался еще до случая со мной. То, что теперь он видит свою ошибку, меня не удивляет. Но я бы не доверил ему даже поменять лампочку.
Я кивнула.
— Фуллер вел себя сегодня заносчиво, — отметила я. — Не думаю, что он в курсе дел Мисти или чем сейчас занимаются Фрэнк и, возможно, Китон.
— Фуллер очень долгое время оставался большой рыбой в маленьком пруду. Фуллер убедил себя, что он неприкасаем, и неменяющаяся ситуация помогала ему в этом. Десятилетиями ему было насрать на всех, на многих он имел компромат и демонстративно показывал, каким жестоким будет его возмездие, если ему кто-то перейдет дорогу, это касалось не только меня и Мисти. Он не так глуп, как его парни, но ни один мужчина не должен быть гордецом. Гордыня — самое худшее из возможных качеств у мужчины, потому что делает его слабым, а он и сам этого не знает. Гордыня ставила на колени более важных, умных и сильных мужчин. Такого человека, как Фуллер, она уничтожит.
— Надеюсь, — прошептала я.
Руки Тая перестали блуждать по моей спине, они остановились, и он притянул меня ближе, так что я прижалась к нему, а наши лица находились в дюйме друг от друга.
— Увидев этого человека в своем доме, я подумал, что взбешусь. Однако, увидев его таким, я впервые почувствовал настоящую надежду. Он был по уши в дерьме и даже не замечал этого. Гиффорд явно его ненавидел, горожане стояли с ним лицом к лицу и не выглядели запуганными или забитыми, а он все еще держался гордо, считая, что одержал верх. Глупец. Он ослеплен своей мнимой властью. Это неправильный путь.
— Но он… с Мисти…
— Мисти была пылинкой, которую он смахнул. Но ему не смахнуть отдел внутренних расследований, ФБР или Тейта Джексона. Он нажил себе более могущественных врагов, чем он сам, и не видит этого. Значит, ему не разыграть своих карт.
— Надеюсь, — повторила я шепотом и крепко сжала предплечья своего мужчины.
— Команда Уокера на финишной прямой, мамочка, — прошептал в ответ Тай, я вздохнула, он улыбнулся и приказал: — Слезай с меня, детка, мы не знаем, что принесет завтрашний день. Нам нужно поспать.
Я кивнула, прикоснулась губами к его губам и плюхнулась на кровать.
Тай выключил свет и скользнул в постель. Я выключила свой ночник и прижалась к мужу.
Так я и заснула. Как обычно, через несколько мгновений я оказалась на другой стороне кровати и почувствовала, как мой муж встал. Он никогда не уходил надолго, и на этот раз ничего не изменилось. Потом он вернулся и прильнул ко мне.
Я опять прижалась к нему, тесно-тесно, и снова заснула.
Глава 18
Рождество приходит рано
Тай
Лежа на спине на диване, Тай слышал, как каблуки жены стучат по полу, затем звук исчез, он перевел взгляд с игры к спинке дивана, потому что знал, что ее ноги коснулись ковра.
Увидев ее, он не знал, ухмыльнуться ли, нахмуриться или встать, схватить ее, бросить на диван и жестко и быстро оттрахать, пока вся их гость не пришел.
Причиной тому послужило то, что Лекси только что спустилась после целого часа сборов наверху и выглядела прекрасно. Еще один сарафан, на этот раз черный, облегающий, на бретельках, пересекающихся на спине, обнажал большую часть кожи и длинные, стройные ноги, потому что юбка была очень короткой. На ней были пепельно-серые босоножки на шпильках с множеством перекрещивающихся тонких ремешков, в таком обилии, что они почти закрывали ее ногу, поднимались вверх по лодыжке и застегивались сзади. И, наконец, на ней были большие серебряные серьги-кольца и столько серебряных браслетов на запястье, что их звон перекрывал даже голоса комментаторов по телевизору.
Раньше он не видел ни этого сарафана, ни босоножек. У его женщины было много одежды и обуви, так что, возможно, она что-то выкопала из шкафа. Однако, на той неделе они с Лори и ее подругой Венди отправились после работы в торговый центр, домой она пришла с кучей пакетов и уже после возвращения Тая из спортзала. Он разговаривал по телефону, поэтому не обратил на это особого внимания, но на следующий день, вернувшись с работы, увидел на каминной полке еще две рамки: в одной была фотография Тая и Лекси с семьей на барбекю у Мэгги, а в другой — фото Тая и Джулиуса, которое Лекси сделала на веранде вечером после ужина в «Петухе».
Но эти рамки не заняли бы много места в пакетах, и Тай открывал для себя реальность того, что он уже и так знал: его жена любила тратить деньги и не только на рамки. Она обсуждала покраску комнат, пошив штор, создание «зоны для чтения» у них в спальне и даже притащила его задницу в кабинет, чтобы показать сайт, где она выбирала мебель для этой «зоны для чтения», и он должен был признать, все смотрелось нереально круто, но при виде ценников, стало понятно, почему.
Тай прилично зарабатывал, жили они хорошо, даже если бы она не работала. Он вложил в дом не только деньги, вырученные от продажи «Скайлайна», но и выигрыш от нескольких игр. Поэтому покупал каждую новинку, и все же покрывал ипотеку. Но у них было три автомобиля, за каждый нужно было платить налоги, вносить охрененные суммы за страховку, не говоря уже о жилье, которое формировало определенную долю расходов не только потому, что стоимость недвижимости была высока из-за ее уединенного расположения и потрясающей природы, но и потому, что плата за ТСЖ была почти грабительской. Но этот взнос обеспечивал красивый и ухоженный ландшафт, быстро расчищенные в снегопад дороги, и все же ощутимо бил по карману каждый месяц.
Он знал, что жена обустраивает дом, которого ни у одного из них не было, вьет гнездышко для них обоих, где они будут чувствовать себя в безопасности и что станет их первым общим делом. Лекси остро осознавала, что привычный ход жизни Тая был прерван, и теперь стремительно наверстывала упущенное, чтобы, возвращаясь каждый день в их дом, он не напоминал Таю о потерянном времени.
И даже после всех расходов на информаторов, мебель и автомобили, у Тая все еще оставалась чертова куча денег от игры в Вегасе и приличный банковский счет за сверхурочные, но его женщина не принимала таблетки, и если их тела работали, как надо, с тем количеством секса, которым они занимались, она должна будет скоро залететь, и, насколько он знал, дети не идут в комплекте с правительственными чеками, чтобы покрыть их содержание в течение первых восемнадцати лет.
Лекси была общительной и любила свою работу, потому что та позволяла ей общаться с каждой сучкой в городе. Платили, однако, ей хреново. По сути, она зарабатывала деньги, но не столько, сколько тратила.
Поэтому ей придется притормозить.
Проблема заключалась в том, что у Тая не хватало духу сказать ей об этом, главным образом потому, что в то утро, когда его мамочка вернулась домой, она сказала правильные вещи. Он хотел исполнить все ее желания, и не только для того, чтобы загладить свою вину, но и потому, что хотел дать ей это.
Поэтому Таю предстояло принять решение: смириться и продолжать работать сверхурочно, чтобы исполнить все сокровенные желания своей женщины или же перекинуться с женой парой словечек.
Он также не знал, что делать со своей реакцией на ее появление, потому что вчера она совершила набег на супермаркет, купив продукты, а также гигантский букет розовых и цвета слоновой кости роз, возвышавшийся в вазе на обеденном столе, и все утро суетилась на кухне, — отчего в доме пахло выпечкой (сначала), а затем чесноком, — изо всех сил стараясь для их дневного гостя.