Ты моя надежда (ЛП)

— Есть еще что сказать. И со временем ты захочешь узнать больше.
Я тяжело вздыхаю. Я знаю, что это правда. Мне нужно знать, действительно ли мой муж убил женщину. Как он мог? Мейсон, должно быть, ошибается.
Я просто не могу себе этого представить. Я не могу поверить, что была замужем за человеком, который мог кого-то убить. Он жил со мной, делил со мной постель и целовал каждое утро. Я не могу в это поверить. Точно так же, как я не хотела видеть другую ложь, которая вышла наружу после его смерти. Я не знала человека, которого когда-то любила. Я смотрю в серые глаза Мейсона и не знаю, про кого была эта мысль. Про Джейса или Мейсона.
Я полагаю, и про того и про другого.
— Я просто хочу домой, — говорю я Мейсону. Последняя просьба.
— Нет, ты останешься здесь. Не пытайся убежать, Джулс, — говорит он мне, и его голос такой низкий. Он наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к моему. — Я бы убил за тебя. Я бы умер за тебя. Я люблю тебя.
От его слов по мне пробегает холодок, не из-за интенсивности, а потому, что я всем своим существом чувствую, что каждое его слово совершенно и полностью правдиво.
  
Глава 9
 
Мейсон
Я не могу этого выносить. Каждый раз, когда Джулс проходит мимо меня, а я в этот момент смотрю на нее, Джулс взглядом предупреждает меня, чтобы я держался от нее подальше. Не прикасался, не приближался, не говорил ей ни единого слова.
Я тот же самый мужчина, каким был, когда надел это кольцо ей на палец, которое сейчас лежит в ящике тумбочки. То, которое я поднял с пола, когда она ушла от меня. Я решил, что будет лучше спрятать его, чем отдать обратно и рисковать, что она снова его выбросит.
Зажав кольцо между пальцами, я кручу его взад-вперед, бриллиант огранки «кушон» двигается из стороны в сторону, и лунный свет, проникающий сквозь щель в занавесках, отражается в гранях. Я перевожу взгляд на окно, зная, что сразу за толстой бархатной тканью находится разорванная оконная сетка, которую все еще нужно заменить.
Эта спальня превратилась в клетку. Тюрьму, которую она сама себе создала. Я дал ей время. Я был нежен, давал ей пространство, но меня бесит, когда Джулс так смотрит на меня. Она упрямая женщина, и я понимаю ее потребности, но мне кажется, что я медленно ломаюсь, а не иду на соглашение.
Пришло время для перемен. Я не знаю, сколько времени нужно, чтобы оплакать или простить, но мне уже наплевать. У меня слишком много мыслей, чтобы беспокоиться о том, в каком сейчас состоянии наши отношения друг с другом. Она нужна мне. Что еще более важно, мне нужно знать, что Джулс не убежит, чтобы я мог обеспечить ее безопасность.
Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь в этом сомневался. Они должны считать, что мы все еще любим друг друга. Каждый… Любой. Думая о конкретном человеке, я бросаю взгляд на телефон на прикроватной тумбочке. Мой отец не отвечает на мои звонки.
Меня так и подмывает пойти к нему в офис, чтобы убедиться, что он отступит, но это означает, что надо оставить Джулс в покое, либо взять с собой. Между этими двумя вариантами, конечно, я предпочту второй, но я не хочу, чтобы он приближался к Джулс. Войти в участок, зная, что отец играет с ней, а услышать, как он угрожает ей, оказалось уже слишком для меня. Я тяжело вздыхаю, глядя на бриллиант, чтобы снова успокоиться.
У него будет шанс — встреча в субботу, чтобы отнестись к Джулс так, как она того заслуживает, и извиниться за то, что произошло в участке. Она для меня все, и я не позволю ему напугать ее. Все и так достаточно плохо. Иначе… У меня не будет другого выбора, кроме как убить его. План на этот благотворительный вечер состоит в том, чтобы четко дать это обещание моему отцу.
Я знаю, что мы в эпицентре бури. Хаос таится в окружающих нас тенях, и мне нужно, чтобы рядом со мной была моя возлюбленная. Мне нужно, чтобы она цеплялась за меня и позволила защитить ее.
Сейчас, когда Джейс сидит по другую сторону кровати и не разговаривает со мной, не говоря уже о том, чтобы доверять мне. Я не могу спать по ночам, пока она этого не сделает, потому что я тоже не доверяю ей. Мы оба не спим, но не готовы уступить хоть на дюйм. И это именно то, что произойдет сегодня вечером, если я ничего не сделаю.
 
Бриллиант ярко сверкает, свет переливается от одной грани к другой. Оно должно быть на ее гребаном пальце. Я резко встаю, желая сказать ей, что больше никогда с ней не расстанусь. Но в тот момент, когда я вижу ее, она проводит пальцами по своим запястьям. На слабые синяки и небольшие порезы, оставшиеся после того, как я связал ее несколько дней назад.
Мой гнев моментально улетучивается, оставляя опустошенным и пустым от сожаления.
— Я не могу взять свои слова обратно, — я прочищаю горло. — Нужно это прекращать, Джулс. Так не может продолжаться.
Джулс меняет позу, кровать скрипит вместе с медленными движениями, когда она сжимает одеяло и притягивает его к себе. Выражение ее лица меняется, и она больше не притворяется. Она не скрывает своего гнева. Джулс смотрит на меня, наклоняясь вперед. Это приводит меня в восторг. Дай мне этот гнев, милая. Сразись со мной, ударь кулаками мне в грудь, вымещай это на мне. Я покажу тебе, что могу это выдержать. Я могу позволить тебе все это выплеснуть, а затем успокоить и трахнуть тебя так сильно и так тщательно, что ты ни черта не вспомнишь, кроме того, как сильно ты любишь мой член внутри себя.
— Тебе понравилось? — спрашиваю я ее, когда мой член дергается от желания толкнуть ее и разозлить еще больше.
Проходит мгновение, а она молча смотрит на меня.
— Тебе понравилось, когда я связал тебя? — спрашиваю я, и на этот раз она не может проигнорировать мой вопрос.
— Пошел ты, — рычит она, спрыгивая с кровати и направляясь к двери, чтобы снова оставить меня.
Хотя, черт возьми, она меня не бросит. Я быстрее ее, и она это знает. Я захлопываю дверь, прежде чем она успевает войти. Я прижимаю ее к двери, я заключаю ее в объятия, когда она поворачивается ко мне лицом, задыхаясь от шока. Мои руки длинные, а ее тело маленькое, так что между нами все еще почти фут пространства, но мне кажется, что мы стали ближе.
Потому что это реально. Напряжение, момент — все реально, чем те безжизненные дни, которые мы провели вместе, живя как призраки самих себя с тех пор, когда я сказал ей, что она не уйдет.
Она медленно делает шаг вперед, ожидая, что я остановлю ее, но я этого не делаю. Джейс должна понять, что я не собираюсь причинять ей боль.
— Просто забудь все, Джулс.
Она пытается обойти меня и пройти под моей рукой, игнорируя, а я не могу этого вынести. Я упираюсь предплечьями в дверь и сокращаю расстояние между нами, удерживая ее и заставляя поговорить со мной.
— Чего ты от меня хочешь? — кричит Джулс, ее губы приближаются к моим, и ее гнев осязаем.
— Прощение, — отвечаю я тихо, но с грустью, которую, я очень надеюсь, она почувствует.
— Я не могу тебя простить.
— Я должен был это сделать.
Она сводит брови и выглядит так. Будто собирается спорить, но молчит, прикусив язык и пытаясь вернуться к той версии себя, с которой я имел дело в течение нескольких дней. Она смотрит на что угодно, кроме меня, как будто игнорирование меня освободит ее от этого момента. Я не позволю ей так легко отделаться. Она должна ответить. Мне нужно заставить ее противостоять мне, потому что я знаю, что она не будет инициатором разговора.
— Ты должна это пережить.
— Никогда, — отвечает она, наконец, поднимая на меня взгляд. — Ты — чудовище.
— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю я ее, делая полшага вперед, чтобы прижать ее спиной к двери, обеими руками удерживая ее бедра на месте.
— Чтобы я превратился в чудовище, чтобы ты могла оправдать свою ненависть ко мне?
Моя хватка не настолько сильна, чтобы причинить ей боль, но достаточна, чтобы привлечь ее внимание. Она наклоняет голову вперед, и я прижимаюсь губами к ее губам, украдкой срывая поцелуй, прежде чем Джулс успевает отодвинуться. Я подношу губы к ее уху, прижимая все ее тело к стене, в то время как моя правая рука движется вверх по ее боку, а левая сжимает волосы на затылке. Она в ловушке.