Все не так, как надо (СИ)

Отчаянию Далена не было предела. Как всякий здравомыслящий эрлан — если, конечно, можно назвать здравомыслящим повстанца — а тем более военный он понимал, что смерть мятежников неизбежна, и вскоре все несогласные с властью Конфедерации хёллендольцы предстанут перед Гайдором. Он глубоко переживал гибель заместителя и друга, на которого всегда мог положиться. Аландор был верным спутником во многих безумных предприятиях беспокойного хёллендольского предводителя. Дален до боли стиснул зубы. Он не мог позволить себе дать волю чувствам. Для своих соратников он должен остаться спокойным и хладнокровным. Лидер мятежа не мог позволить себе сейчас ни минуты слабости.
Холоден и невозмутим, как скала, стоял плечом к плечу с Даленом Патрик Редорт. Только сверкающие глаза выдавали его ярость и гнев. По чести, он не мог бы назвать Аландора своим другом, Редорт ни с кем из повстанцев тесно не сошёлся, оставаясь для них непонятным и загадочным. У него во всём мире был только один близкий — брат по Благословению Демиан. Своим положением он от рождения был отрезан от других. Мало кто, кроме истинных патрикианцев, мог понять, ради чего Редорт бьётся за чужую независимость. Патрик ценил умных и решительных эрланов, искренне уважал спокойную рассудительность Гиса, его преданность делу и скорбел о его гибели. Дайран заплатит за эту смерть, как и за все остальные. Сам Командующий правительственными войсками ещё не знал, что среди повстанцев нашёл прибежище один из его наиболее именитых недоброжелателей — Великий Магистр Ордена Трёх Благословенный Патрик Редорт.
Лицо Сима отражало горе и злость. Он тихо, будто про себя, бормотал ругательства, обещая конфедератам самую скорую и приятную во всех отношениях встречу с Гайдором и его соратниками. При этом Ленокс смотрел с таким возмущением вслед плоту Аландора, как будто тот сам выбрал свой путь и мог что-то изменить. Беззаботный и циничный хёллендолец привык легко относиться к жизни и невзгодам, во всём полагаясь на брата, хоть тот был старше всего на три года. Сейчас Сима обуревал целый ураган чувств — боль потери, жажда мести, безысходность, чувство вины перед семьёй. Впервые за свои 25 лет Илисим Ленокс осознал, что не во всём можно пойти судьбе наперекор. Никто и ничто не могло вернуть Аландора, как бы страстно ни желал этого Сим.
Повстанцы убедились, что их шансы прорвать осаду близки к нулю и перешли к исключительно оборонительной тактике. Дален приказал мятежникам беречь себя и стараться максимально долго удерживать последний рубеж. Силы островитян были чертовски малы. Никто уже не заговаривал об эвакуации штатских. Тог продолжил в краткие часы отдыха лично заниматься убежищем для Алисы и котов. Он хотел быть уверен, что девушка переживёт штурм и «прощальный привет» Семи ветров.
Андрис чувствовал, что положение крепости более, чем ужасающее. Он признавался себе, что не обладает спокойным мужеством воина или бесстрашием безумцев. Иначе не выбрал бы министерскую карьеру, столь мало уважаемую среди воинственных эрланов. Риту претило насилие, он не хотел лишать жизни других и желал сохранить свою жизнь. Почему это считается позорным?! Почему любить жизнь недостойно?! Наверное, именно потому, что сражения пугали его и перспектива нелепо погибнуть в пылу чужих баталий не привлекала, он лучше других понимал Алису. Но помочь ей, изменить положение не мог. Он старался хотя бы быть рядом с девушкой, поддержать её морально, хотя тут его и теснил комендант Тог. Глупец! Надеется занять место владетеля?! Андрису было смешно смотреть на потуги влюблённого хёллендольца.
Алиса же была рада обществу и Эрвиля, и Андриса. Она не хотела оставаться наедине со своим страхом и отчаянием. Она боялась не только смерти, но и расплаты за легкомысленное отношение к вере. Та самая геенна огненная, которой так часто стращали в пансионе, уже раскрыла свои объятия нечестивице. Лис повторяла наизусть вызубренные священные тексты, но была уверена, что теперь уже никакие молитвы не уберегут ее от страшной участи. Только жизнь давала какую-то отсрочку. Эрвиль убеждал, что всё ещё изменится в лучшую сторону, что повстанцам наверняка удастся прорвать осаду.
 
Редорт тоже видел страхи девушки. Ему импонировало её мужество: она не устраивала истерик, не требовала ничего невозможного, была готова разделить долю защитников крепости. Патрик знал, что остаётся только один-единственный шанс покинуть остров, к которому Дален пока не готов был прибегнуть.
Благословенный не опасался за собственную жизнь, он отдавал себе отчёт, что хёллендольское восстание может стать его последним приключением. Такой путь он выбрал сам, пользуясь той долей свободы, что оставили ему дан`айры. Орден учил сдержанности и жить по канону, ставя во главу служение богам. Хёллендолцы же не отличались особой религиозностью, и Патрику нравилось это. Он не боялся встречи с Гайдором, едва ли тот был несноснее Диксандирка, чьё земное воплощение активно изводило Редорта последние лет семь.
Девушку же занесло на остров волей случая. Как весьма опытный командир одного из крыльев, воздушного отряда повстанцев, Патрик видел, что даже летучей мыши не проскочить сквозь заслоны конфедератов. Мятежники были в западне.
Иногда Благословенный задавался вопросом, лжёт ли Эрвиль девушке или действительно наивно надеется на что-то. Редорта в принципе удивляли оптимизм и самонадеянность хёллендольцев, которые были склонны преувеличивать собственные возможности, а трезвый взгляд считать пораженческими настроениями. Молодой рыцарь был воспитан в других традициях.
Волей-неволей Редорту пришлось занять место Аландора, Дален не мог брать на себя решение всех вопросов, а Ленокс был слишком неопытен. Объявление о новом первом заместителе и втором лидере восстания было сделано на утренней летучке. Назначение Редорта не вызвало недовольства в рядах патриотов. И хотя он оставался для хёллендольцев чужаком, многие сознавали, что именно участие в сражениях Патрика препятствует быстрой победе конфедератов.
Редорт принял назначение со свойственной ему невозмутимостью. Благословенному было не привыкать к званиям и титулам. Уже три года он был фактически заместителем Верховного Магистра, главы всех рыцарских орденов. Красноречивые воззвания Далена, восхвалявшего мужество детей Хёллендола и высокой цены, которую они готовы затребовать за свободу и волю, его яростные обещания преподать жестокий урок Конфедерации, казалось, не трогали Патрика. «Эх, сюда бы Демиана, — размышлял он, слушая горячие речи предводителя, — малыш бы развернулся. Никогда бы не подумал, что я буду по нему скучать».
  
IX
 
Как ни старался сиятельный Элеондор, но он не смог сломить сопротивления обезумевших хёллендольцев так быстро, как намеревался. Подобного на его памяти ещё не было. Он не понимал, откуда берутся силы у защитников крепости, почему мощь дан`айра Патрика явно на их стороне. Хёллендол не был никогда под его особым покровительством! Проклятье! Прежде дан`айр сражений всегда благоволил Аргон-Дайранам.
Последние два месяца, когда Конфедерация всерьёз взялась за подавление дурацкой смуты, патрикианская магия стала недоступна союзным войскам. Это было странно и непостижимо. Конечно, светские всадники не обладали могуществом рыцарей, но боевой магией владели. А тут синие и даже красные — диксандирковы — кристаллы гасли, стоило крыльям приблизиться к острову. Серая же сила была не так эффективна в бою, она давала хорошую защиту, но для атак слабовата.
Командующий в задумчивости рассматривал карту эрланского мира. В памяти мелькнуло знакомое любому воину бесстрастное лицо, тёмно-синие холодные глаза… Элеондор не раз преклонял колени перед статуей Патрика, считая его своим покровителем, хоть сам и не был по рождению и вере истинным патрикианцем.
Нет, ордена не вмешиваются в светскую политику, это невозможно! Хотя многое бы объяснило.
Уязвлённое самолюбие владетеля требовало покончить с глупым инцидентом в кратчайшие сроки — Дайран искренне считал действия хёллендольцев блажью: ну чем плохо им в Конфедерации? Однако он был слишком разумен, чтобы посылать свои крылья на верную смерть только ради собственного престижа, дабы задавить непокорных мятежников массой.