Князь рус (СИ)

— Я не плачу… — смахнув слезы, сказала Ильмера. 
— Оно и видно… 
Взяв чашу, Рус стал отхлебывать напиток. 
«Сам виноват, — думал он, — не стоило мне косплеить Рембу…» 
Рус только удрученно покачал головой, думая о том, сколько еще подобных глупостей поддавшись порыву он совершит не подумав, как следует, над последствиями, если конечно удастся выжить переборов последствия ранения. 
Что до раны, то швы пришлось снять, а рану промывать крутым соляным раствором кипяченой воды. 
«Ну хоть не мочой», — снова самоиронично подумал он, вспомнив, что этот «народный» метод не самый, мягко говоря, полезный. 
Это тем более было, ну, обидно что ли, учитывая, что у остальных, кому вот так же заштопали раны, таких проблем не имелось. 
«Ничего… прорвемся… — успокаивал себя Рус, можно даже сказать самогипнотизируя. — Нельзя мне подыхать… Рана конечно хреновая, но английский король Генрих какой-то там по счету, тоже имел рану ноги и ничего… жил еще много лет… может и не лучшим образом но жил… правда, сказывают, воняло от него гноем так, что любовницы в обморок падали… Или не гноем, а просто не мылся?» 
Если Рус поначалу думал, что тяжелое потенциально смертельноопасное ранение заставит сестру и брата с прочими дружинниками пересмотреть их отношение к себе лишив статуса любимца богов, дескать не мог любимец богов так сильно пострадать, то с удивлением обнаружил, что ничего подобного. Даже скорее наоборот утвердились в данном мнении. 
— Все еще думаешь, что я отмечен богами, их любимец? — спросил Рус, присевшую рядом сестру. 
Чем-то его этот статус смущал. Может тем, что не удавалось просчитать все последствия при возникновении внешних стрессовых факторов. Как у всякого статуса у него имелись, как свои плюсы, так и минусы. 
Это ведь, в пересчете на христианские деньги, статус фактически святого. А любому статусу нужно соответствовать, но именно в стилистике языческих не самых благодушных богов, где прямо пропагандируется культ силы и возмездия, читай кровная месть вместо всепрощения. 
То есть теперь, хочешь не хочешь, а будь добёр бобёр участвовать в каждой заварушке при этом в первых рядах, в общем быть в каждой бочке затычкой. Ведь ты осенен благодатью богов и все, кто идет за тобой так же находятся под своеобразной сенью божественного пригляда. Но конкретно тебе теперь проигрывать нельзя. 
Конечно, теперь твое слово более весомо и это плюс… нужные тебе решения можно протолкнуть с меньшим сопротивлением окружающих, если это решение им не сильно нравится. Но оно же и минус, если ошибешься, тогда последствия твоей ошибки станут катастрофичны. А то и смертельноопасны, в том плане, что за свою ошибку придется платить своей же жизнью, чего не случилось бы, находись он в статусе обычного смертного. Дескать ошибся и ошибся, с кем не бывает? Будучи любимцев богов так уже не сказать. А раз так, то боги отвернулись от тебя и не отправить ли тебя в таком случае на суд богов лично? И хренак мечом по шее. 
— Конечно! 
— Но смотри какое ранение… это при том, что остальные, кто не погиб, пошли на поправку. А меня не защитили… 
И это было так. Даже тот дружинник, что впал в забытье и которого Рус мысленно списал в покойники поставив диагноз заражение крови, и то очнулся. Крепкий организм оказался. Как говорится, если пациент хочет жить, то медицина тут бессильна. 
— Твои сомнения понятны… Но ты не прав брат. 
— В чем это? 
— Лично я уверена, если бы не защита богов, то ты бы уже умер… Ты наш вождь и после того, как мы захватили этих авар, их боги выбрали тебя для своего проклятья… 
— Верно, — поддержал сестру Славян так же присев с другой стороны от Руса. — Но ничего, нам бы только успеть добраться до нашей земли, где силы наших богов неоспорима, там проклятия чужих богов с тебя спаду, а после того, как над тобой поворожит Джива, что окончательно изгонит из тебя зловредных духов разложения, что натравили на тебя боги степняков, ты мигом поправишься… 
«Вот такие пироги с котятами…» — подумал на это Рус. 
 
Херсонес обошли по широкой дуге, чтобы никто не прицепился. 
Наученный горьким опытом, Рус загодя поинтересовался у Клеарха: 
— Пирот что-то говорит о резкой смене погоды? 
— Нет, господин… 
— Тогда давай снова напрямик… вон в ту сторону. 
— Да господин… течение как раз должно вынести нас прямо к вашему поселению… даже если не станет ветра. 
И тут наступил штиль. Паруса реально, только что туго надутые, опали… 
«В такие моменты невольно начнешь верить в высшие сущности», — с раздражением подумал Рус, глядя на недобро зыркнувших в сторону кормчего брата с сестрой. 
— Словно в пику прошлому шторму, что домчал нас за день… 
Течение конечно несло судно, но это скорость пешехода в лучшем случае. Ускориться можно было за счет гребцов, но это ненадолго, так что и смысла нет. 
— Разве что допинг снова применить? 
Но не стал. 
Славян и Ильмера же принялись задабривать Стрибога дополнительными подношениями. И похоже, что угодили «ветренному» богу, через пару часов ветер вновь поднялся, не самый попутный — юго-восточный смещая галеру к Крыму и выбивая из попутного течения, но тут уже Клеарх не подвел и довел галеру до городища Пана за полтора суток, ведь ночью течение продолжало нести судно в нужную сторону тем более курс удавалось дополнительно выдерживать с помощью компаса, а чтобы не выскочить из течения, работали гребцы. 
— Успел… — пробормотал Рус, когда к вечеру галера вошла в знакомый залив. 
Весь путь с захватом пленных у него занял шестнадцать суток вместо расчётных двадцати. Так что у него еще имелся запас в несколько дней до начала Великого вече. Хотя если успели прибыть все, то могли начать и пораньше заявленного срока… 
31
В первый момент можно было подумать, что столицу славянской «конфедеративной империи» осадило вражеское войско, так как вокруг городища, в некотором отдалении от стен находилось несколько крупных лагерей с шатрами вождей и палатками для люда попроще. Берег тоже был весь оккупирован ладьями, типа блокада с моря… 
Но нет, это прибыли вожди на Великое вече. 
Стоило только галере пристать к пирсу, как на борт заскочил волкопес, что начал хаотично крутиться возле Ильмеры, подвывая и поскуливая от радости. 
Рус сошел с судна поддерживаемый братом и сестрой, фактически они его несли, положив его руки себе на плечи. 
— С возвращением дети мои… — с хмурым видом сказал пришедший встречать своих детей Пан, увидев в каком отвратительном виде находится один из лучших его наследников. 
Бледный осунувшийся с перевязанной ногой, коей так интересуется волкопес Ильмеры то и дело обнюхивая. 
Остальные воины, что тоже сошли с палубы на пирс, выглядели хоть и чуть лучше, но тоже не ахти. При этом не хватало почти половины дружинников. Из тридцати подчиненных, Рус в этом походе потерял тринадцать человек. 
Но увидел он и повязанных пленников в богатых доспехах. «Товар» Рус решил показать во всей красе, чтобы сразу все впечатлились и не отнеслись к аварам как к очередным степнякам вроде гуров. 
— Это те, за кем ты ходил? 
— Да… эти трое — тарханы кагана, а этот — переводчик из савиров. И Бред… в смысле Берд, сын родового вождя Калафата… он подтвердит, что кутригуры готовят на нас нападение большой ордой… так что если армия собралась, то ее пора выдвигать на границу… 
— Ясно. Увести их! — приказал Пан своим дружинникам. — А ты поспеши к Дживе… 
Впрочем, видя, что Славяну с Ильмерой вести его будет долго и неудобно, приказал своим воинам отнести Руса на руках, что они и сделали, донеся его до полуземлянки жрицы Живы. 
Внутрь заносить не стали. Пока хорошая погода, Джива принимала пациентов снаружи. 
Увидев рану Руса и очередную порцию вытекшего из нее гноя, жрица сдвинув брови только удрученно покачала головой. Ничего не сказав, скрылась в своей полуземлянке, после чего появилась с тремя горшочками в руках.