Стена между нами (СИ)
Один за другим стражники меняют обличье и подхватывают повозки огромными когтями. Полет проходит в почти полном молчании. Легкие шепотки, тихие вздохи, но все же кто-то изумленно ахает, осмелившись глянуть вниз сквозь защитное стекло. Порт — единственный для людей вход в страну драконов — быстро остаётся за спиной. Теперь внизу, тянутся неровные гребни гор и покрытые изумрудной травой долины, вьются тонкие ленты рек. Прозрачная вода пенится на перекатах, буруны впитывают отблески солнца и сияют, будто снег на вершинах. Сверху мир выглядит совсем иначе, и мне кажется, что реки — это белая кровь, что струится по венам мира, созданного из любви Праматери и Праотца.
Но вот ардере переваливают очередной хребет и плавно спускаются к равнинам. Чем ниже, тем больше встречается лесов. Могучие деревья тянут ветви к небу, и те покачиваются, словно руки, поднятые в приветствии.
Мы огибаем последний отрог — и под нами расстилается огромный город. Алые крыши, серые дороги, арки мостов, перекинутых над полноводной рекой, пересекающей город. Ветер развевает тонкие вымпелы на башнях могучего замка, играет знаменами. Мы проносимся над ними и оказываемся в кольце защитных стен.
Небесные повозки бережно опускаются на траву.
— Ну как, красавица, понравилось небо?
Стражник, вновь ставший человеком, подает мне руку, помогает выбраться наружу. Улыбается. Окидывает взглядом от макушки до пят. На лице любопытство, словно он диковинного зверька рассматривает. Ни капли похоти или презрения. Я выдавливаю ответную улыбку.
— Спасибо. Пока не уверена.
— Еще распробуешь, — хмыкает он. — От неба сложно отказаться. Я бы не смог. Все бы отдал за крылья, включая жизнь.
— А мне понравилось лететь, пусть даже только так, — тихо, но отчетливо произносит Мика, глядя прямо в лицо собеседника. — В этом есть своё великолепие.
— И свобода, — тут же с охотой отзывается он. — Поймете со временем.
Один из его товарищей замирает неподалеку, прислушиваясь к нашему разговору, потом выдает резкий свист.
— Думаю, пора прощаться. Владыка запретил надоедать вам в первые дни, как любезно напомнил мне Силлаг, слишком большие перемены требуют времени для осмысления. — Он отступил на шаг и слегка поклонился. — Можете звать меня Кеган. Мы оба служим тут, во дворце, и участвуем в церемонии выбора, так что, без сомнения, еще увидимся.
Он на мгновение прикладывает сжатый кулак к сердцу, а после разворачивается и уходит. Нас передают на попечение дворцовых слуг, размещают в отдельных покоях. Невероятное расточительство: отныне нам предстоит жить как богачам из сказок. У каждого есть дорогая сменная одежда, ванная комната, мебель, кровать.
— Расходитесь и приведите себя в порядок. Вам помогут, — объясняет нам пожилая байниан-ардере, женщина из рода огненных, видимо, старшая над слугами. — Вы можете свободно гулять по всему крылу и внутреннему саду, но в основную часть замка вас не пустит стража. Пока.
Я киваю. Киссаэр рассказывал нам, что так и будет. Ардере могущественны и богаты, они могут позволить себе держать нас на длинном поводке. Кормить лучшей едой, облачать в нарядные одежды, дарить ценные вещи. Мы для них забавные и крайне полезные питомцы. Отчего бы не проявить щедрость?
Краем глаза я замечаю, что Мика замерла на месте, ей не хватает решимости отправиться выбирать комнату. Байниан в нетерпении притопывает ногой.
— Что застыла? До завтра будешь так стоять?
Мне приходится вступиться:
— Госпожа, позвольте проводить подругу. Она утратила присутствие духа из-за волнения, но, уверена, это скоро пройдет.
Она фыркает, словно я глупость какую-то сказала, но все же кивает нам обеим и уходит по своим делам. Я подталкиваю Мику к ближайшим дверям.
— Пойдем. Умоешься, тебе станет легче.
Горничная легко подхватывает Мику с другой стороны.
— Госпожа, поверьте, все не так страшно, как вам кажется. Вы привыкнете, вам тут понравится, уверяю.
Смотрю на нее — и понимаю, что она совсем еще ребенок, лет шестнадцати на вид. Чистокровный человек. Неужели её точно так же, как и нас, забрали из семьи или она родилась тут? Видела ли она свою настоящую родину хоть раз? Есть ли у неё родственники на юге? Слишком много вопросов, а ответов нет вовсе.
Служанка тем временем щебечет, не замолкая, расписывая нам прелести столицы, храмы, торг в городе. Я не могу заставить себя воспринимать смысл слов, но хорошо ловлю интонации. С удивлением понимаю, что девочка в самом деле рада тому, что живет к северу от Стены: ее глаза горят воодушевлением, голос звенит, смех кажется совершенно искренним. Её нимало не смущает то, что приходится прислуживать захватчикам.
Это путает, сбивает с толку, вносит сумятицу. Понимаю, что всё слишком сложно, мне нужна тишина.
— Мика, прости, я без сил. Хочу отдохнуть, зайду к тебе позже.
Выхожу в коридор, опираюсь о стену, закрываю глаза, но даже сквозь веки чувствую любопытные взгляды стражников. Они тоже ардере, стражи игниалас, как Кеган, или соарас, парящие, те, кто не сражается, но несет неусыпный дозор. Возможно, кому-то из них достанется Мика, а может, и я.
— Госпожа, позвольте, я провожу вас в покои, — еще одна служанка тянет меня за руку. — Я Лили. Вы очень бледны, вам надо поесть и отдохнуть, идите за мной.
Качаю головой, но покорно следую за ней. Нет, малышка, мне не поможет ни еда, ни сон. Я избранная, моё предназначение — быть примерной женой, дать жизнь нежеланному ребенку, еще одному существу с невозможно синими глазами и вторым ликом. Никто не спрашивает меня, хочу ли я такой судьбы, однако церемония выбора уже началась.
Слабейшие, те, что не смогут проявить себя достойно, превзойдя соперников, покинут соревнование первыми и войдут в семьи простых драконов, лишь лучшие останутся пред ликом владыки. Алти-ардере тоже нужен наследник, а значит, одна из нас взойдет на его ложе.
Законы отбора до крайности просты. Выбирают нас, но не мы. Байниан берут мужей, ардере — жен. Вот и все, никаких загадок и тайн.
Каждая человеческая женщина должна родить хотя бы одного здорового ребенка. Каждый мужчина — зачать двоих. От смешанных союзов никогда не рождаются полукровки — слишком сильна магия крылатых. Люди для огненных — сосуды для возникновения новой жизни, не более. Если боги будут милостивы, через пять лет человек сможет просить о свободе. Если же нет, останется собственностью крылатых до тех пор, пока они не получат желаемого.
Так завещали боги, так гласит текст старинного договора, заключенного после Великого Перелома. Мы, люди, свято чтим его, позволяя ардере срезать эту жатву ежегодно. Они платят нам: магией, нужной для выживания, товарами, крохами своих знаний. Каждая семья, отдавшая в жертву юношу или девушку, получает гарантию, что более ни одно дитя в этом поколении у них не отберут. Стоит ли оно того?
Но крылатые из года в год нарушают древние обеты. Теперь уже из-за Стены не возвращаются. Сперва еще кто-то приходил, получив долгожданную свободу, но с годами таких случаев становилось все меньше. Киссаэры говорят, что так происходит, потому что родителям сложно оставить своих, хоть и полукровных, детей в чужих руках. И что многие ардере пренебрегают требованием о свободе и не отпускают полюбившиеся игрушки.
При мысли о доме я скриплю зубами. Не будь у меня двух младших сестер и крошки-братика, я бы сбежала даже ценой жизни. Но… если я буду стараться, им больше ничего не грозит. А если буду стараться очень сильно, всем ардере придется пожалеть об этом обычае.
Главa 3. Воспоминания
Хорошо помню, как меня отдавали.
Все пригодные в этом году к жеребьевке приходят в храм, там киссаэр состригает у нас по пряди волос. Это символическая дань, которую, впрочем, огненные собирают с не меньшей тщательностью, чем самих людей. Киссаэр говорит, что для проверки пред ликом богов требуется что-то, несущее на себе наш отпечаток. В древности проверяли кровь, потом оказалось, что даже волосинки довольно.