Мама для трех лисят (СИ)

Протянув руку, я подняла с постели длинный рыжий волос. Жесткий, как шерсть.
— Ого, — я приложила волос к ладони, — это ж какого размера должен быть зверь? О. О!
Неужели Кайрнех остался со мной?!
Ахнув, я быстро проверила работоспособность своих амулетов — все в порядке. Фуф.
Кайрнех.
Спустив ноги с постели, я замерла, пытаясь разобраться с тем клубком, что поселился у меня в груди. Лис меня определенно раздражает. И его синие глаза мне не нравятся. И вообще, кому нравятся такие как он? Сильные, высокие, широкоплечие… Красивые…
Рухнув обратно в постель, я закрыла лицо подушкой и тихонечко завыла.
Так. Нет. Это не чувства. Это просто благодарность. Да, это моя горячая, пылкая благодарность.
Из гостиной послышалось детское шушуканье, плавно перерастающее в ссору.
— Ты думаешь, я этого хотела?! — удивительно, но Аль умудрялась кричать не повышая голоса.
— Я ничего не думаю! Ты пришла на все готовое! Ты! Ай! Ты даже брата у меня забрала, он на твоей стороне, — так, это явно Лиам.
Я старалась не шевелиться, чтобы детки ничего не услышали.
— Знаешь, что я видела в призрачном лесу? — прошипела Аль. — Бэйфэй. Их человеческую часть. Потерянную, изможденную, страдающую. А еще видела, как эта самая человеческая часть умирает! Я смотрела, как она кричит, как ее тело рвут невидимые щипцы и понимала — вот оно, мое будущее. Ведь я — бэйфэй. А потом появилась мама. Ее голос, ее огонь — все это проложило тропку оттуда сюда. И ты говоришь, как я посмела повзрослеть раньше тебя? Я скажу иначе — как ты посмел не повзрослеть!
Пора вмешаться? Или еще нет?
— Я…
— Бэйфэй убита? — прервал Морис Лиама.
— Да, — убитым голосом проронила Аль. — Не могу сказать, когда это произошло. Там нет времени.
Дети замолчали и я, поняв, что подслушивать уже бессмысленно, принялась собираться. Быстро умылась, выбрала простое свободное платье и, не заплетая кос, вышла к детям.
— Нежного утра, мама, — Аль подскочила, — ты такая красивая!
Морис тоже поднялся и низко поклонился:
— Доброе утро, мама. Ноэль.
— Ты не можешь определиться? — улыбнулась я. — Зови меня так, как больше нравится, не обращая внимания на этикет.
— Хорошо.
— Доброе утро, госпожа Антер, — скорбным голосом выдал Лиам.
А я… Я признаться зависла. Мои стремительно развивающиеся родительские отношения затрагивают Лиама? Или нет? Или да? Между мной и Аль явно протянулась крепкая ниточки, да и с Морисом нас что-то связывает. А вот…
Тут я вспомнила Ликорис — она ведь тоже сказала, что у меня всего две линии. Значит, Лиам не принимает меня.
— Доброе, Лиам, — найдя взглядом сервированный к завтраку стол, я направила детей туда, — вначале еда.
— Прежде чем вы разделите завтрак, госпожа Антер, — Лиам встал в центре гостиной, — я попрошу вас освободить меня от давления родовой силы. Между нами появляется связь, которой я не желаю. У меня есть родная мама и я не хочу принимать вас в качестве небесной со-матери.
Тут лисенок помолчал и поспешно добавил:
— При этом я осознаю, сколько добра вы сделали. Осознаю, что без вас я бы не выжил.
Меня неприятно царапнуло это самое "Я". Он сознательно открещивается от Аль и Мориса? Что вообще успело произойти?! Да, с возвращением домой Лиам сильно изменился, но чтобы так…
— Эта крыса тебе в уши надула, — зашипела Аль, враз став похожей на сердитого ежика. — А ты и рад!
— То, что мы выношены и рождены по контракту не значит, что нага мама нас не любит! — выкрикнул Лиам.
— Не ссорьтесь, — попросила я взъерошенных детей.
Но… Вот серьезно, когда эта фраза помогала? Дети шипели, рычали, перебрасывались обидными колкостями и, для меня, картина стала предельно простой и понятной.
Лисица-мать желала быстрых денег и не желала связывать свою жизнь с магистром теней. Неизвестно почему, но у оборотней странное отношение к теневикам. Тем не менее, сейчас Кайрнех имеет громкое имя, власть и кучу денег. Лисица-мать, внезапно, возжелала воспитывать детей. Но Морис и Аль чувствуют, что она лжет. А Лиам — нет.
 
— Твоя сила в другой плоскости, вот ты и не слышишь лжи, — прошипела Аль.
— Если бы мама была дома, то ничего этого бы не случилось! Никто бы нас не похитил!
— И моя мама осталась бы на цепи, — Аль покачала головой, — уходи, Лиам. Ты тот лис, что не способен увидеть лисьи чары. А ведь ты не так юн.
— Не говори про мой возраст!
— Лиам, я запрещаю тебе кричать на Альбирею, — коротко произнесла я, когда молчать уже было невозможно. — И ты забываешь, что небесная со-мать это не замена родителю, а лишь посланное небом дополнение. Ты не обязан меня любить и принимать, но у вас, у лис, есть свои правила. И вот их ты блюсти обязан.
Мои слова охладили детский пыл. И Лиам неожиданно извинился:
— Я не должен был забывать о лисьих правилах. Позвольте вас покинуть, госпожа Антер.
— Иди, — кивнула я. И, сев к столу, привычно наполнила детские тарелки. Мы поели в молчании. Не тягостном, а, скорее, философском.
— Не бросай его, Ноэль, — Морис коснулся моей руки, — слышишь, мам?
— Я никого не брошу, — уверенно проговорила я. — Но и вы будьте хитрей. Примите его любовь к родной матери, не говорите о ней плохо. Всеми своими злыми словами вы отвращаете брата от себя. Дайте ей самой все испортить.
— А если не испортит?! — вскинулась Аль.
— Всякая подлость выходит наружу. Рано или поздно, но выходит.
Лисята переглянулись и о чем-то негласно договорились. Ох, кажется, я подала им какую-то идею.
Сразу после завтрака Аль схватила Мориса и утащила к себе. Мне же скучать не пришлось — вначале пришла алтери Риока и принесла толстенную лисьих обычаев, затем, не успела я толком вчитаться в витиеватый текст, мой секретарь принесла дивную весть — Ликорис-гран ожидает меня в малой музыкальной гостиной. И, что неприятно, следом за Искрой притащились Крист с Тави.
— С ней мужчина, его лицо скрыто туманником, — добавила Крист.
Нахмурившись, я коротко спросила:
— Для чего вы здесь, Тави, Ирма?
— Вам потребуется помощь, чтобы переодеться в приличествующие случаю одежды.
На что я покачала головой:
— Ликорис моя хорошая подруга и наставница, здесь лисий этикет бессилен.
Но переодеться действительно стоило. Я отправила Крист и Тави восвояси, а вот Искру озадачила поиском книги для записи. И чтобы страницы были молочно-белые, мягкие и с золочением по краю листков.
— Две, нет, три такие книги, — добавила я.
И, уже когда девушка вышла, до меня дошло — деньги-то я ей не выдала! У меня есть немного монет, должно хватить, но… Мне, кажется, придется привыкать к канцелярии другого сорта.
Прокручивая в голове эти невеселые мысли, я быстро собиралась. Мой гардероб разрастался без моего участия. И, что самое страшное, на туалетном столике, в спальне, обнаружилось несколько футляров с драгоценностями. Трогать не буду, мало ли дети из семейной сокровищницы притащили? Неловко получится.
Плотно прикрыв за собой дверь, я внезапно осознала, что даже не представляю, где находится малая музыкальная гостиная.
Но мне повезло — громкий, неприятный смех выдал Крист с головой. Так что на встречу с Ликорис-гран меня сопровождала именно она. А Тави я отправила на кухню — раздобыть сладости и чай.
У дверей гостиной я распрощалась с Крист, велев ей, напоследок, принести в мои покои по экземпляру каждой существующей газеты.
— Ты прекрасно выглядишь, — Ликорис, едва я вошла, поднялась с низкой софы, — и твоя связь с детьми укрепилась. Нити прочны как колдовские канаты. Не стоит переживать из-за мальчика — тебе его не удержать. А вот брат с сестрой должны справиться.
— Они дети, — я криво улыбнулась, — пылкие, скорые на слова и расправу — каждая ссора укрепляет Лиама в его решении.
— А ты на что? Ты удержишь Мориса и… Как ты назвала дочь?
— Альбирея. Альбирея Альхена Мор, — я невольно улыбнулась, вспомнив серьезную девочку.