Год трёх царей (СИ)
Слухи и в самом деле пошли и на соратников отца стали косо смотреть — после чего члены «негласного комитета» попросили освободить их от обязанностей личных помощников.
И батюшка был вынужден согласиться со своими соратниками лишь грустно бросив — «И вы меня покидаете».
Но Георгий уже почти собрался завести себе что-то подобное — ибо буквально тонул в донесениях и отчетах — и все чаще ловил себя на том что чувствует себя к концу дня крепенько поглупевшим.
И вот тогда ему и пришло в голову простое изящное решение — а зачем ему тайная секретарская служба? Нужно открыто учредить сию, как говорили римляне — институцию. И не какой то там совет при императоре или личная канцелярия — как у прежних царей. А нормальная должность главы правительства с соответствующими полномочиями, штатом и порядком управления — как в иных странах — вместо этого нынешнего рыхлого и ничего не решающего Комитета министров.
Казалось бы что может быть проще? Но тогда он буквально вбежал в гостиную к матери и радостно сообщил — Мама — я придумал как мне разобраться со всеми этими делами!
Потом несколько часов они живо обсуждали идею доводя ее до совершенства.
После — собрав основных министров он изложил им не допускающим возражения тоном о намерении учредить данное нововведение. Министры не возражали — если кто и был против — то плевать против ветра никто не решился.
Предлагали даже назвать должность премьер министром — но потом решили все же по-русски — Председателем Совета министров.
Кого поставить на должность даже и вопросов не возникло.
Конечно Бунге — мудрый и понимающий человек знакомый еще по отрочеству — когда он читал великим князьям политическую экономию, статистику и финансы (В основном конечно брату Ники — но и на долю прочих царских детей оставалось).
Финансы и смежные вопросы а особенно — промышленность можно поручить только Вышнеградскому. Правда Николай Христианович недолюбливает Ивана Алексеевича. И есть за что — тот пару лет назад вместе с Катковым сильно интриговал против Бунге — де надобно гнать «министра-инородца». А в окружении Вышнеградского Бунге иначе как «худой немчик на тоненьких ножках» не называли. Но то дела прошлые — да и хорошо с другой стороны — не смогут сговориться за царской спиной. Правда смогут ли работать рука об руку?
Но Георгий решил что сможет сгладить этот вопрос.
Он просто побеседовал с обоим сановникам и со всей деликатностью и твердостью выразил надежду что оба обратят свои труды на благо России а личные чувства если они есть никак на работе не отразятся.
А потом уже с одним Иваном Христофоровичем — указав что председатель Совета министров на то и председатель что начальствует над всеми министрам — и отвечает за них перед престолом — как и за то чтобы дело шло как надо…
Министерство юстиции получил Набоков.
Maman сомневалась — дескать он либерал — причем не нынешний а старый, еще при деде начинавший. Однако может и либерал, но никого поумнее нету.
— Или матушка может быть лучше господина Кони назначить? — не без хитринки в голосе отметил он. Как никак, в юриспруденции мало кто понимает больше него!
— Георгий — это невозможно! — воскликнула вдовствующая императрица. И добавила с неким священным ужасом:
— Ведь съедят же!
— Анатолия Федоровича? Это прокурора то сенатского?
— Тебя, Георгий! — с истовой верой произнесла матушка. Да и нас всех.
—Подавятся…
—Не тот случай чтобы проверять… — резонно отметила матушка поставив точку в споре.
Так или иначе Набоков получит портфель. Ну ин ладно.
Министром Императорского двора и уделов стал как собственно и было до того — Илларион Иванович Воронцов-Дашков. На нем настаивала Мария Федоровна — но Георгий и не думал возражать. Воронцов не глуп богат и деловит да и предан — если не лично ему то династии несомненно. Из отцовских сановников — то есть службу знает.
Надо будет распорядиться, чтобы подтянул дворцовых слуг. Ибо это они на людях при одном появлении господ замирают аки кролики перед удавом. А за спиной как докладывают, брюзжат на своих хозяев, разносят сплетни про августейших особ, втихую пакостничают, склочничают, подают невероятные счета, воруют провизию и напитки…
МИД решил даже и не раздумывая оставить Гирсу.
Позавчера пригласил к себе сообщить о назначении — и заодно обсудить иностранные дела — и проговорили долго, пили чай с тартинками… Вспомнили отца — старик даже пустил слезу.
Потом была встреча с Победоносцевым — он сохраняя за собой Синод должен был официально руководить Государственным контролем.
На него к слову уже жаловались — ни генералов статских, ни подрядчиков не ставит ни во что — грозится судом и расправой.
Но встреча его разочаровала признаться — не успел монарх осведомиться по поводу жалобщиков, так Константин Петрович разразился длинной речью о политической морали.
— Государь! — тоном врача сообщающего пациенту о неутешительном диагнозе начал он. Я хотел бы поговорить о настроениях в обществе. В последнее время раздаются голоса осмелевших, что не чувствуя тяжести длани отца вашего увлеклись бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах державного управления… Вы должны… — он запнулся. Вы должны дать всем понять что будете охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его ваш незабвенный покойный родитель! Что крамоле и вольнодумству послабления не будет!
(«Я должен?? — вдруг мелькнуло у Георгия. Эвон как! Что то не помню Константин Петрович чтоб я у тебя одалживался!»)
— Также полагаю, что надлежит водворить в обществе пошатнувшиеся начала христианские! — сел на своего любимого конька Победоносцев. Вольнодумство и распущенность идут рука об руку! Бурный рост распущенности в стране: увеличилось число разводов, внебрачные дети превращаются в законных почти беспрепятственно! Стало возможно жениться на супруге соседа, просто купив соответствующее решение духовной консистории. Полагаю что нужно вспомнить про законы — ибо многие забыли что еще недавно за подобное ссылали в монастыри, штрафовали, приговаривали к церковному покаянию.
Георгий мысленно покачал головой. И в прежние времена разводы случались, да и, вряд ли сильно возросло и количество внебрачных детей… Да и что плохого в том, что дети стали по праву носить фамилии своих настоящих отцов, а любящие друг друга люди могут соединять свои судьбы?
— А между тем порча нравов идет не сама собой — как говорят некоторые — а сверху вниз! — излагал обер-прокурор свои мысли. Наш высший свет до самых высоких особ показывает дурной — дурнейший! — пример народу! Можно ли требовать от крестьянина или мещанина соблюдения заповедей если особы голубых кровей до страшно сказать каких степеней знатности отрицают их?!
«Ах вот оно что!» — теперь Георгий по настоящему разозлился.
Бог весть, как это происходит, но в России все тайна, но ничто не секрет. Само собой его Охотничий домик и мамины фрейлины тоже стали известными публике.
. И судачили о сем деле такое что впору вспомнить «Декамерон» а то и сочинения прости Господи маркиза де Сада! Дескать пропуском в число этих девиц является одно — доказанное распутство высшей пробы. Что любая из них невероятно развратна чуть ли не с пеленок, и, чтобы «разжечь страсть императора», фрейлины танцуют перед ним канкан — обнаженными и прямо на столе. Что руководят ими, посвящая в тайны блуда старые опытные проститутки выписанные из Парижа.
Вот уж воистину, не в меру ли своей испорченности судят? И вообще, кому какое дело, чем и как царь занимается когда свободен от дел правления?
— Позвольте, Константин Петрович, — довольно резко оборвал его император во время очередной филиппики. Мораль это дела синодальные — но не о них сейчас толк. А я бы сейчас в связи с реформой правительства очень хотел увидеть отчет Государственного контроля.
— Я…простите… Но он еще не готов, — как то всхлипнул Победоносцев. Простите — я наверное докучаю вам этими своими старомодными рассуждениями… И двинулся к выходу.