Двойной генерал (СИ)

Ну, что ж, это вполне приемлемо. Не только портретом замечателен кабинет. На основательных полках стоят разнообразные радиоприёмники, видимо, образцы продукции. Вполне, вполне… могут конкурировать даже с позднесоветскими аналогами. По функциям наверняка уступят, а вот по внешнему виду, пожалуй, и превзойдут.
В углу кабинета в кадке полутораметровое растение пальмового вида. Кажется, эта мода ещё не прижилась. К тому же излюбленным растением советских бюрократов станет фикус. И здесь он от стандарта отклоняется. Совсем не шаблонный мужчина мне попадается.
Вальяжно устраиваюсь в лучшем кресле, генерал я или кто?
— Понимаете, Давид Израилевич… тьфу, ты! Львович. Прошу извинить, при взгляде на вас так и просится на язык именно это отчество.
Директор улыбается, сразу видно, любит пошутить. Как и я.
Предварительно я выяснил историю завода. Это польский «Электрит», антисемитски настроенные поляки придушить сию высокотехнологичную еврейскую вотчину не смогли. Скорее, не успели, если поднялась бы рука на реального конкурента «Филипс» и «Телефункен». И пока они конкурентоспособны. Война их подкосит, а позже — советский стиль управления. Не то, чтобы он совсем плох, этот стиль, только вот не совмещается с чуткой ориентацией на потребителя. Да и потребитель советский сейчас не избалован, ему дай побольше, да подешевле.
Находился завод в Вильно, оттуда его под шумок и вывезли, из буржуазной Литвы. Репарации своего рода. Территорию-то, что поляки у литовцев отжали, — тот же Вильно-Вильнюс, — вернули, а заводик прикарманили.
Потом-то и саму Литву подгребли, но заводик так и остался в Минске.
— Понимаете, Давид… Львович, — на этот раз правильно отчество выговариваю, — у РККА огромные проблемы с радиосвязью. Огромные и разноплановые. Вроде и радиостанции есть, не хватает, но есть. И вроде прилично работают. На уровне от штаба к штабу. Но вот с самолётом или танком связаться почти невозможно. Такой треск в наушниках стоит, что контузить может.
— Радиопомехи, — авторитетно заявляет Давид Львович.
И без тебя это знаю, но послушать надо. Как ещё его квалификацию выяснить?
— Откуда?
— Свечи зажигания, электроприводы, электрогенераторы, искрит многое оборудование, — перечисляет известные мне факторы директор. Хорошо, парень разбирается в радиоделе, можно работать.
— Какое-то время я думал, как решить проблему, — продолжаю ввод в курс дела, — пока не осознал, что у меня под боком самый лучший радиозавод в СССР.
Директор расцветает от комплимента, но при продолжении улыбка увядает.
— Теперь я доволен и счастлив, есть, кому это поручить. И, Давид Львович, это надо сделать очень быстро. Ситуация с радиосвязью просто вопиющая и недопустимая.
Директор Юделевич задумывается. Пытаюсь ему помочь. Он в начале разговора рискнул, теперь я отвечу тем же.
— Давид Львович, ходить вокруг да около не буду. Сами должны видеть, что творится. Вам в скором времени придётся полностью отказаться от производства гражданской продукции.
Почти прямым текстом говорю, но всё-таки он уточняет.
— Война на пороге?
— Да, — и после паузы, — радиоприёмники у населения будут изъяты. Вы полностью перейдёте в ведение наркомата обороны. Скорее всего, ваш завод станет режимным.
Размышляет он не очень долго, моего терпения хватает. Директор встаёт, проходит к окну.
— С чего начнём, товарищ генерал? — спрашивает, наконец-то отвернувшись от окна.
Тот же день, то же место. Время 14:50.
Рабочую группу мы формируем уже после обеда. Старший группы — инженер Хадарович Павел Юрьевич, славянского вида тёмно-русый мужчина, худощавый, чуть выше среднего роста, тридцати лет. И двое парнишек. Один — типичный Арончик, субтильный и кудрявый, хотя зовут Мишей. Второй — белобрысый и сероглазый, похож на местных, а там, кто его знает. Имя Мирон Лисовский тоже близко к местным.
Мне всё равно, лишь бы толк был. Осматриваю троицу, призванную мной для оказания ключевой роли в предстоящих грозных событиях.
— Ну, что друзья? Вынужден вас предупредить, что вас ждут великие дела, тяжёлые испытания, вдохновенный труд и наказание, то есть, награда по итогу. В зависимости от результата.
 
Миша-Арончик мигнул глазами, Мирон испуганно косится на ухмыляющегося директора. Хадарович остался хладнокровным.
— Саша, они твои, подготовь данные для оформления их, как инженерную группу по радиосвязи при штабе округа.
Адъютант принимается за работу, но сначала все выходим из кабинета. Директор приглашает меня на экскурсию.
— Это основной цех. Сборка готовых изделий, — поводит рукой Юделевич по огромному светлому помещению, где за длинными рядами столов трудится народ. Больше половины — девчонки. Как поясняет директор, стандартные повторяющиеся много раз движения женщины выполняют намного аккуратнее.
— Мужчины работают на сложных станках, на ремонте. Кстати, Хадарович — мастер по ремонту.
— А что, брака много?
— Брака мало, — категорически не соглашается директор, — население несёт. Когда ремонтируем, когда на запчасти принимаем.
Бродим по закоулкам, наверное, всё-таки не всем. Больше изображаю интерес, чем испытываю. Впрочем, к требухе присматриваюсь. Оцениваю с утилитарной точки зрения. Кое-что мне сильно не нравится. Нет, не здешнее. А то, что внутренности нашей радиоаппаратуры сильно напоминают здешние. Но это ведь гражданская продукция, такого быть не должно. Бытовые радиоприёмники работают в спокойной обстановке, их не трясёт часами, не забивает пылью и дымом, не таскают туда-сюда, хотя…
Меня очень впечатляет реальное испытание приёмника и упаковки. Бросают на бетонный пол с высоты полтора метра. Приёмник продолжает работать. Сильно. Я б сказал, удачная комбинация свойств упаковки и крепости конструкции.
После того, как приёмник заработал после падения, директор смотрит на меня с гордостью.
— Запас прочности приличный, — мне не жалко одобрить, это же правда, а человеку приятно.
Возвращаемся. Саша как раз заканчивает с формальностями. Ему недолго, это потом в штабе из парней душу вынут. Адъютант мой только выписки из личных дел сделал и паспортные данные снял.
К концу дня мне становится тошно. Опять эта бюрократия не даёт сразу впрячься в дело. Раздражение удерживает только сравнение не в пользу моего времени. Завтра парни… нет, пожалуй, завтра ещё не начнут.
В штаб отвожу их на своём бронеавтомобиле. Без меня не пропустят.
1 апреля, вторник, время 09:30.
Минск, Красная Роща, авиазавод № 453.
— Если так дело дальше пойдёт, уже в сентябре первый самолёт выпустим, — с подъёмом заверяет меня директор пока ещё не существующего завода Анисимов Виктор Николаевич.
После утреннего разгона в штабе, проведённого в предельно быстром темпе, я сразу сюда. Это второй ключевой фактор после связи — авиация. Два авиационных завода под моим началом — сила неимоверная. Директор настолько фактурен, что может инструктором по какому-нибудь стилю рукопашного боя работать. Высок, дюж и с живым блеском в глазах, которые не пропускают ни одну сколько-нибудь стоящую особу в юбке.
— Вы с ума сошли? — январский холод в моём голосе остужает его восторги, — не позже июня первый самолёт должен быть. И не в ущерб, бл…, качеству.
Анисимов смотрит ошеломлённо. А ты чего думал? Командующий округом зря возле тебя отплясывает?
— И не Ил, — добавляю ему смятения, — Илами меня Смоленский завод завалит. Ты будешь Яки выпускать.
— Но ведь по плану… — теряется директор.
— По плану ты когда должен первый Ил выпустить? В 42-ом году? Вот и не забивай себе голову, — всё так же холодно заявляю я, — к тому времени и планы могут измениться. Не изменяться — будешь выпускать и то и другое.
 
— Мощностей не хватит.
— Хватит. В две или три смены будешь работать. Ещё один цех построишь.
— Дадите ещё один строительный батальон? — директор мгновенно оживает и тут же стухает, завидев у носа мой кукиш.