Двойной генерал (СИ)
Противник не стрелял, потому что его на месте не было. Вошедшие в лес бойцы обнаруживают два трупа в почти таких же маскхалатах, но в чужой форме. Миномёты ставят чуть дальше павших бойцов и продолжают обстреливать лес с увеличением дистанции.
Команду прекратить огонь лейтенант отдаёт жестом. Первый взвод остаётся со своими товарищами, выбывшими из списка живых, остальные втягиваются в лес. В лесу находят ещё один свежий труп. Всё-таки не зря они пуляли минами. Ни оружия, ни документов при них не находят. Коллеги. Рота лейтенанта Никоненко на задание тоже документы не берёт.
Рота почти у цели, осталось выйти к Двине. Это всего несколько километров.
Штаб 2-го полка 50-й стрелковой дивизии.
Начштаба читает радиосообщение разведроты, приказывает передать его в дивизию. Через полчаса получает ответ и внимательно изучает карту с командиром полка и комиссаром. Полк надо ставить в оборону. Если наши разведчики наткнулись на разведку противника, значит, он где-то рядом. Если нет, дальше можно пройти позже, а оборудованные позиции станут второй линией обороны.
Штаб 50-й (Полоцкой) дивизии.
Ещё через полчаса.
Комдив подписывает радиограмму в штаб округа, дивизия вышла на рубеж обороны. Штабы всех уровней фиксируют первые потери. Пять имён переводятся в графу «Безвозвратные потери».
28 июня, суббота, время 22:25.
Граница с Литвой, в 10 км от г. Друскининкай.
Бардак какой-то, а не война! В Друскининкай немцы, а тут, буквально в нескольких шагах, мы. 6-ая кавдивизия уходит в бросок в сторону этого городишки. Никакой линии фронта, цепочка заслонов, как в том же Друскининкае! Боками трёмся. Особенность блицкрига, быстротечной мобильной войны? Ну, как хотите, господа немцы, бардак мы лучше вашего умеем устраивать.
Застаю уже хвост дивизии, буквально осталось платочком на прощание помахать. Комдив, генерал на майорской ступени, круглым лицом и закрученными усами похожий на Будённого, рядом (Константинов Михаил Петрович).
— Мы ничего не забыли, Михал Петрович? — только этим выдаю своё волнение и в первый раз. Мы не бестолковые бабы, что заполошенно мечутся перед каждой поездкой.
— Обязательно что-то забыли, Дмитрий Григорич, — «утешает» меня комдив, — без этого никак. Особенно в первый раз.
Смотрим друг на друга и одновременно издаём смешок. Меня отпускает.
Прибыл я в расположение кавалеристов к обеду. И до вечера мы со штабными корпели над картой. Штабными двух дивизий. 85-ая стрелковая участвует в операции. Корпели до тех пор, пока меня на ЧП не вызвали с тем жабообразным комдивом.
Главное начать, найти основу, от которой можно оттолкнуться.
— На учениях мы отрабатывали оборону и порядок отступления. Наступление мы репетировать не могли по известным причинам. Поздравляю вас, товарищи, с началом войны все ограничения сняты. Мы можем проводить любые манёвры, какие нам в голову взбредут.
Тут я дал паузу. Мне надо, чтобы все прониклись, в реальных боевых действиях есть огромные преимущества. Не надо думать, как обойти засеянные поля. Не нужен сложный механизм учёта попаданий в цель снарядов, бомб и пуль. Никто командиров сверху не ограничивает. Есть боевая задача, а как ты её достигнешь, никого не волнует. Командование в моём лице смотрит только на относительные потери. Комполка я прощу его погибший полк, если при этом он полностью уничтожит вражеский. А лучше два. За два я даже награжу. Потери 1:2 в нашу пользу меня более, чем устраивают.
— Осознали? — с удовлетворением вижу у некоторых командиров огонёк предвкушения в глазах. — Игра без дураков. Подчинённых даже ругать не придётся. За ошибки они немцам заплатят. Собственной кровью. А вы учите остальных на их примере, пусть нам помогут даже павшие.
На этот раз паузу сделал не намеренно. В голове вдруг всплывают строчки:
Всем живым ощутимая польза от тел:
Как прикрытье используем павших.
Этот глупый свинец всех ли сразу найдёт?
Где настигнет — в упор или с тыла?
Кто-то там, впереди, навалился на дот —
И Земля на мгновенье застыла.
Полностью песню Высоцкого не помню. Искушение прочесть их немедленно, подавил. Не время. Игра пока идёт по маленькой, мы всего лишь учимся.
— Это ведь здорово. Выстрелил из пушки и видишь, как горит вражеский танк.
— Вы так говорите, Дмитрий Григорьевич, будто мы и в самом деле учения проводим, — интеллигентно улыбается в аккуратные усики Бондовский, комдив-85. На данный момент полковник, но надеюсь, восстановление в звании не задержится.
— Абсолютно точно сформулировано, — неожиданно для присутствующих соглашаюсь. — Раньше мы как говорили? Учения в условиях, приближённых к боевым. Сейчас проще. Учения в боевых условиях. Это именно учения. Вам поставлена задача взять Друскинкай, — исказил название, но поправляться не стал, язык на этих литовских «киникскаях» сломаешь, — но это именно учебная задача. Сможете взять без больших потерь — я только за. Но я сильно против, если речь пойдёт о большой крови. В таком случае, возьмёте их узлы обороны в жёсткий блок. Этого достаточно.
Немного помолчал.
— Поставлена задача организовать по берегу Немана оборонительную линию. Но если немцы начнут её сходу рвать в клочья, не держитесь за неё зубами. В этом случае ваша задача меняется. Вам надо нанести противнику максимальный урон. Собственно говоря, это ваша постоянная задача и неотменяемый приказ.
В этот момент комдив Константинов подал предложение, которое резко подняло его репутацию в моих глазах.
— Дмитрий Григорич, а не лучше ли одновременно штурмовать и взять оба города. Друскининкай и Меркине? Если брать сначала Друскининкай, то немцы всполошаться и Меркине мы уже не возьмём.
— Вот видите! — торжествовал я. — Вы уже рассуждаете, как опытные генералы. Но давайте к делу. Опираться будем на опыт наших учителей — генералов вермахта.
— У нас новых танков нет, — подал голос начштаба-85.
— Лучшее противотанковое средство против T-III и T-IV наша тридцатьчетвёрка. Если надо подтянем танковую роту Т-34. Но авиаразведка утверждает, что на ближайшие полсотни километров тяжёлых танков у немцев нет. Если всё-таки проявятся, помните, в бортовой люк их даже ДШК возьмёт. Главное попасть. Знаю, что с противотанковыми средствами у вас туго, но эту проблему оставляю вам. Думайте сами. Это тоже условие учений. На войне не всегда мы располагаем всем, что нужно. В крайнем случае, вызовете штурмовики.
Про штурмовики не зря сказал. Прикрепил я к ним пару авиаполков, истребительный и штурмовой из Лидской (11-ой) авиадивизии.
— Итак. Две диверсионные роты вышли вчера и на настоящий момент добрались до этого городишки на «Дру», — лень мне язык ломать! — Одна из них пошла дальше…
— Первая вышла на связь и докладывает, что в Друскининкае немцев не более двух батальонов, — тут же доложил начштаба-6.
— Не моё дело, — открестился я, — сами разбирайтесь. Мы говорили о дальней разведке. Теперь ближняя. У немцев в таких случаях работает мотоциклетный батальон. Лихие и бесшабашные ребята, кстати. Поэтому мы тоже сформировали подобную группу, с парочкой лёгких танков и сапёрами. Первый танк — позиция убийственная, нарвётся на мину, ему конец. И быстрому движению тоже. Но останавливать вас это не должно. Зато там, где прошёл танк, пройдут все.
— За ближней разведкой передовой дозор. С танками, броневиками и ЗСУ. Пушки должны нацеливаться ёлочкой. Первый — вперёд, второй за ним — влево, третий — вправо и так далее, до конца колонны. За дозором основная колонна, за ней арьергард.
— Основа арьергарда — гаубичная артиллерия. Арьергард состоит из двух частей. Одна часть в хвосте колонны, вторая стоит на месте. Её батарея постоянно держит на прицеле пространство перед колонной. Как только колонна достигает предела дальности, встаёт на постоянную позицию вторая батарея второй части арьергарда. Первая встаёт на колёса и догоняет поджидающую её колонну.