Виски по-ирландски (СИ)
- Ну хорошо, давай вот что. Не паникуй и не провоцируй его, а лучше иди и спрашивай прямо. Чего он хочет. Какую примет плату, чтобы все это отменить. Может, он просто чего-то добивается? Мужики любят, когда их просят… А вот характер проявлять - не лучшая идея. Выкопаешь себе могилу, детка.
Билли задумалась на секунду, как пришла бы к Тео и попросила пощады. Это было комично преувеличено: валяться в ногах, умолять, обливаться слезами, обещать золотые горы. Помогло бы только, но даже в самых смелых мечтах это было бесполезно.
- Ладно. Не люблю пустых разговоров! - вздохнула Билли.
- И зачем тогда меня позвала?
- Выпить с бабушкой виски. Ну и Пандора. Она что-то не в себе.
- Крек? Амфетамины? Марихуана?
- Не знаю, но возможно, - Билли не хотела обвинять Пандору, но она знала, что в её комнате пахнет не ароматическими свечками, а Поппи не просто подружка.
Зазвонил телефон, и от высветившегося имени мурашки пробежали. Что бы ни понадобилось Валерии Остер - это не к добру. Билли взяла трубку и тут же услышала противные завышенные ноты.
- Как ты смеешь препятствовать браку Фелисы? - верещала Валерия. Сердце Билли не обливалось кровью и не зашлось в истерическом приступе тахикардии, но тут же припомнился эпизод из прошлого, и к горлу подступал комок, блокирующий дыхание. - Да кем ты себя возомнила? Неужели ты думаешь, что за пять лет стала им матерью и имеешь право что-то за них решать? Твоё влияние и так испортило девочек, хуже некуда! Ты - малолетка, зараза и потаскуха!..
Билли не смогла дослушать. Убрала телефон от уха. Валерия кричала на неё так во второй раз, и первый был по-настоящему отвратительным. Крики ещё доносились из динамика, к которым пыталась прислушаться Оливия. Потом бабушка взяла телефон и коротко сказала Валерии.
- Пошла на*уй, старая сука.
Вызов Оливия сбросила как раз вовремя: Валерия переключилась на четвёртую скорость, и её крики слышал, кажется, весь бар, если не весь Белфаст. Билли спрятала лицо в ладонях и часто задышала, в попытке привести себя в относительно уравновешенное состояние.
Первая такая стычка со свекровью, когда Билли не смогла, как сейчас, вымолвить ни слова, состоялась сразу после смерти Хавьера. Билли твердо решила, что не будут дети смотреть на все эти религиозные пляски с бубнами. Агне была слишком впечатлительной, Фел почти впала в депрессию, а Боно и так ничего не понимал, но всего очень боялся. Таскать их в церковь, слушать нудные речи, от которых хочется на стенку лезть, и посещать все эти застолья - было попросту глупо для детей, которые воспитывались атеистом. Тогда Билли собралась и увезла всех, включая Боно и Пандору, в дом дедушки в Монако. Не упустив при этом исполнение парочки чисто ирландских традиций, которые точно не включали в себя проповеди и слёзы. В Монако Боно почти сразу опомнился и пришёл в себя, Пандора и Фел много гуляли и говорили о прошлом. Билли пила вино и предавалась воспоминаниям, а Агне смотрела с дедушкой Билли старые фильмы и много рисовала.
В то время, всего через полторы недели после смерти Хавьера, Валерия впервые открыто напала на Билли. Она звонила и кричала, что Билли бессердечная шлюха, которая не даёт детям горевать и прощаться с отцом по всем правилам; что ей стыдно смотреть людям в глаза, когда на службу она приходит без внуков; что в доме должны проходить официальные прощания и небольшая пресс-конференция, потому что: «Иначе они напишут про нас черт знает что!» Билли давилась слезами и ничего не могла ответить, а потом дедушка Крис взял телефон и спокойно сказал: «Пошла на*уй, старая сука!».
- Мне страшно, ба. Я очень боюсь, что она что-то сделает, она может, - шепнула Билли, когда прикончила стакан виски.
Ну и ничего страшного, если что, соберёшься и поедешь к отцу или к деду вместе с девочками! Тебя всегда там ждут! Кстати, а где Пандора?
- Не знаю. Последний раз она писала мне, что придёт, - Билли взяла телефон с опаской, будто из него вылезет Валерия с топориком и покромсает всех на мелкие кусочки. - Была онлайн два часа назад.
- Она сильно опаздывает?
- На час. Но Пандора почти всегда опаздывает, - Билли посмотрела на телефон. - Я ей позвоню, наверняка застряла у шкафа с одеждой.
Билли зашла в телефонную книгу и сердце недовольно екнуло, от вида сброшенного вызова Валерии и нескольких горящих красным неотвеченных.
Вызов шёл, но трубку никто не брал, Билли щелкала в нетерпении пальцами.
- Да, - незнакомый мужской голос.
- Вы кто? Где… Пандора? - у Билли все внутри оборвалось. Она представила себе многое: опиумную вечеринку, наркопритон, суицид, истеричный вандализм.
- Она в больнице, я фельдшер скорой помощи. Вы - Вельгельмина Альба Остер?
- Да. В какую больницу ехать? - спокойно спросила Билли, а Оливия немедленно попросила счёт.
- 3 -
Пандора совсем на себя не походила: худое лицо, тонкая серая кожа, под глазами синяки.
"Когда всё дошло до такого?.. Когда я упустила с ней связь? Почему мне так стыдно?"
Она припомнила услышанные как-то слова Тео о том, что потеря Пандоры - полностью вина Билли.
"Так ли он не прав? И так ли я готова к тому, чтобы с кем-то за что-то бороться..."
Билли не стала разыгрывать сцену у постели больной, но за сердце схватиться очень хотелось. Она поцеловала лоб Пандоры, от таких же серых, как и лицо, волос исходил слабый запах сигаретного дыма. Пандора пересилила себя и изобразила улыбку, но это вышло стыдливо, скованно. «Мы обе понимаем, что произошло!» - говорили глаза Пандоры, её неуверенные жесты. Она заправила волосы за уши, вся как-то свалилась на один бок, будто хотела отвернуться от Билли.
Их дружба могла многое выдержать, даже это, но Пандора была в том противоречивом состоянии, когда человек настолько виноват, что заранее ждёт удара в щеку. Она давала право порицать её каждому, а потом за это люто ненавидела. А если Билли проявит благородство, Пандора её просто убьёт. Не может тут быть никакого прощения.
Они лежали рядышком на узкой больничной койке, и Пандора приходила в ужас при мысли, что сейчас придётся объясняться. Она уже видела презрение, разочарование направленное на неё, когда спустя несколько дней неминуемо повторится старое.
- Меня изнасиловали, - вдруг сказала Билли, после долгого молчания.
Пандора ожидала услышать что угодно, первой фразой могло быть банальное: «Что случилось?», «Как до этого дошло?», «Мы справимся!», но Билли говорила какую-то чепуху.
- Тео. Я молчала, как трусиха. Даже не пикнула, не дралась, не сопротивлялась. Меня как будто парализовало. Сегодня Валерия позвонила, говорит, что я мешаю Фел быть счастливой. Я снова молчала, можешь представить? Просто, как будто приходит фея немоты и ударяет по макушке волшебной палочкой. Е*ать, да я из такого дерьма выходила! Скандалила до пены у рта, вспомни хоть папашу Боно, когда он приперся с девчачьей куклой! Я же из него выбила душу! Я в принципе могу давать отпор, но вот проблема. Что-то щёлкает, и я уже жертва. И самое поганое, что я, с*ка, пасую в самые ответственные моменты!
Пандора села, поджала под себя ноги. Глаза и так были огромными, теперь занимали две трети на маленьком красивом лице.
- Я не спасла себя, а сейчас могу не спасти Фел, если ты не поняла, о чем я, - Билли приблизилась и уперлась обеими руками по обе стороны от Пандоры, так что их лица оказались совсем рядом. - Так что прекращай себя жалеть, - шепнула Билли строго и холодно. - Я никогда от тебя не отвернусь, даже если ты убьешь человека. Но если сейчас ты станешь себя жалеть, я заберу девочек, Боно и свалю в Монако. Усекла?
- Д-да, - по лицу Пандоры катились благодарные слёзы. Она за одну секунду, за одну сбивчивую речь вдруг ощутила себя важной и нужной. - Расскажи мне.
Билли не смогла сдержать улыбки - Пандора была похожа на ребёнка, которого простили за огромную шалость и даже дали мороженого.