Звёздный луч (ЛП)

— Леди Эмберс и Дризельда, — мама присела в реверансе. Гостьи выглядели как две капли воды, только одна старше, а другая младше. Старшая просто взглянула на мою маму с фальшивой улыбкой и вскинула бровь, размахивая веером на бешеной скорости.
— Чем могу вам помочь? — спросила мама, в то время как я старалась показаться выше своих ста пятидесяти пяти сантиметров.
— Лавандовая туалетная вода, — снизошла до ответа Дризельда. — По какой-то неясной причине её продают только в этой лавке.
Её взгляд скользил по полкам и остановился на моём прилавке.
Дризельда изогнула губы в кривой ухмылке и подошла к кассе.
Она подняла лотерейный билет на бал, который Мэгги оставила там пару минут назад, и прочитала. Засмеявшись, она посмотрела на меня.
— И кем же ты нарядишься, если тебя выберут? Горничной?
Я молча прожигала её взглядом, пока мама, проходя мимо, всем видом намекала, что сегодня мне лучше помолчать. Я опустила глаза.
— Язык проглотила? — спросила Дризельда.
— Я подожду снаружи, милая, — сказала мама Дризельды, сделав забавный жест пальцем перед своим носом. Я знала, что это значит: специи и парфюм плохо сочетались, и в лавке стоял сильный запах, к которому мы с мамой просто привыкли.
— Хорошо, я буду через минуту, — откликнулась дочурка.
— Что-нибудь ещё, леди Дризельда? — поинтересовалась мама.
— Нет, спасибо, в этой вонючей лавке мне больше ничего не нужно, — она закатила глаза.
До боли прикусив язык, я смотрела, как Дризельда слегка надрывает мой билет.
— Ой, случайно.
— Ничего страшного, всякое бывает, — вмешалась мама и протянула лавандовую воду.
— Запишите на мой счёт, оплачу в следующий раз, — бросила Дризельда и вышла из лавки.
Я посмотрела на маму.
— Ты же понимаешь, что она не заплатит?
— Кэти, не начинай.
— Мам, мы едва сводим концы с концами, а она никогда не платит по счетам. Ты должна просто сказать ей, что оплата сразу.
— И что потом? Она помолвлена с принцем Альбертом, и однажды станет нашей королевой.
— Помолвки ещё не было.
— Пустая формальность, все и так знают. И тебе лучше быть милой с ней. Я не хочу лишиться лавки из-за того, что ты не способна улыбнуться ей.
— Она этого не заслуживает, — процедила я. — Ни моих улыбок, ни нашей лавандовой воды.
Я развернулась и поспешила уйти в дальнюю комнату, где была кладовка.
Села на ящик, чувствуя, как злость и унижение после встречи с этой стервой комом застряли в горле.
Только не плачь, Кэти. Оно того не стоит. Эта Дризельда не стоит твоих слёз. Скорей бы она переехала во дворец и навсегда покинула Эйкенборо. Они с принцем стоят друг друга — боюсь только представить, что будет с народом. Простым людям и так живётся несладко, а если эти двое поженятся, то привычному порядку придёт конец.
АЛЬБЕРТ
— Отец, я не хочу снова тратить время на бессмысленный бал. Это мамина затея, не моя, — я вздохнул. — Просто отпусти меня. Мне уже двадцать лет, скоро свадьба с Дризельдой. Не понимаю, зачем мне туда идти.
— Альберт, мы всё делаем вместе, как семья. Без тебя…
— Ты должен прийти, — перебила мама. — Дризельда тоже там будет.
— Прячась за маской, да. Ты хочешь, чтобы я нашёл её, и что? Это будет значить, что мы созданы друг для друга? — фыркнул я.
— Не смейся над тем, во что верит твоя мать, Альберт.
— Это глупо, отец. А вдруг я ошибусь и выберу не ту девушку? Она станет моей суженной? — усмехнулся я. — Или мне всё-таки придётся жениться на Дризельде?
— Ты пойдёшь на мой глупый бал в глупой маске и будешь глупо танцевать! — приказала она, будто не слышала моих слов.
— Ладно, приду, — я бросил салфетку на стол и встал.
— В маске?
Теперь она спрашивает?
— Да, в маске.
Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что она улыбается, глядя мне вслед.
За двадцать лет своей жизни я много раз говорил «нет.» Это очень простое слово. «Нет» — всего-то. Легко, правда? Но по какой-то причине я никогда не мог сказать его королеве. Моей любящей матери, которая не раз вступалась за меня, защищая от отцовского гнева. Только в такие моменты проявлялась её любящая сторона.
 
Я был их единственным сыном, но знал, что отец любил другую. Та девушка давно погибла, и это было так неправильно. Мой дед лишил жизни единственную любовь моего отца. Моей матерью могла быть драконица.
Я вырос среди Металлических драконов. Это было одним из первых постановлений короля Луи после смерти моего деда, короля Александра. Отец подписал мирный договор с Металлическими драконами, зная, что они не представляют угрозы людям. Он любил их.
Моя няня и мой наставник были Металлическими драконами, как и большинство членов Королевского Совета. Всем было очевидно, откуда взялась такая любовь, но для меня, его сына от другой женщины, на которой ему пришлось жениться, у него этой любви не было. Он лишь изредка уделял мне внимание — и то в основном в последнее время.
Если бы я был ребёнком от его возлюбленной драконицы, всё было бы совсем иначе. Но мать постоянно твердит мне не принимать это близко к сердцу.
Я бы любил своих детей, кем бы ни была их мать, пускай даже Дризельда Лонгботтом. Я ненавидел её во всех отношениях. Она была кузиной Калеба. Её отец женился на сестре короля Норманда и стал генералом армии короля Луи. Его сестра — тётя Дризельды, одна из самых мудрых женщин, которых я когда-либо встречал, — руководила школой в Итане и открыла вторую в Тите. Говорят, это приносит ей и всей семье Лонгботтомов хороший доход. В итоге мы имеем Дризельду: юную леди с блестящим образованием и жестокостью к беднякам. Не то чтобы я питал какую-то любовь к нищим. У них всегда много детей и мало денег и ума, чтобы вырастить их достойными людьми. Если бы я был бедным… Нет, такого я даже представить не могу.
Я невольно вздрогнул от жуткого рёва из подземелий. Второй раз за месяц. Я никак не мог понять, зачем отец это делает.
При всей его любви к Металлическим драконам он так чудовищно обращался с Хроматическими.
Да, они несколько отличаются от его любимцев. Они не любят принимать человеческий облик и не так милы, как Металлические.
Хроматические драконы свирепы, у них есть свои способности, и по какой-то причине люди считают их неукротимыми. Но они ошибаются. Я укротил Ночного Злодея — это название придумал я, потому что у них тёмная чешуя и непростой характер.
В человеческом облике он дьявольски хорош собой, но отец не желает ничего слышать из-за жестокости Хроматических драконов.
Моего дракона зовут Роберт. Поначалу он был диким, но после нашей стычки мне открылась его добрая сторона. Как если бы серия ударов выбила из него всё плохое. Но подобную взбучку приходится повторять каждый месяц, как бы это ни было мне ненавистно.
А ещё драконы чертовски умны, в интеллекте они значительно превосходят людей. И очень быстро учат языки.
Заговорить на английском для Роберта было не сложнее, чем прогуляться по парку. А мне легко было его учить, поскольку сам свободно владею латынью.
Знать латинский язык было обязательно, потому что драконы говорили только на нём.
Единственное, чего я опасался, так это кислоты, которую он выдыхал. Мой щит был сделан из особого материала, который не берут ни огонь, ни кислота. Он спасал мне жизнь пару раз, когда Роберт терял контроль и хотел поджечь мою задницу. А ещё на Ночном Злодее можно ездить.
Весь двор научился летать на Металлических драконах. Даже отец нашёл себе Меднорогого. Ему нравилось слушать его теории, от которых у меня плавились мозги, но не могу не признать, что дракон всегда говорил дельные вещи.
Я направился в покои женщины, вырастившей меня. Она была Огнехвостом и даже как-то раз показала своё пламя. О такой способности я мечтал сам, и она смеялась каждый раз, когда я пытался зажечь огонь так же, как она. У Горана получалось, как и у его брата-близнеца Гельмута. Они были точной копией друг друга, внешне и не различишь, только способности разные.