Звездная дверь (СИ)
Я широко улыбнулась, спрятав лицо за чашкой с кофе.
Настоящее дело! Сложное, многоплановое и потенциально опасное. Разве не ради этого стоит жить?
* * *Сорок минут спустя, когда я, поднявшись по узкой лесенке, вошла в приёмную, Линды на месте уже не было.
Зато на её столике, на самом видном месте рядом с массивным телефоном, лежал чек и записка, на которой размашистым крупным почерком было написано «Наш аванс!».
Меня это позабавило — Линда всегда очень близко к сердцу принимала мою работу и активно пыталась вовлечься в процесс расследований, но, увы, среднего образования машинистки для этого явно было недостаточно. Впрочем, мне не нужен был напарник, а вот в роли секретарши девушка была просто прекрасна. Расторопная, шустрая, обаятельная. Клиентам она нравилась.
Вернувшись к себе в кабинет, я присела на край стола и, подхватив телефонную трубку, набрала личный номер Роджерса — чтобы не прорываться через приёмную нашего участка. Зная старика — он точно был на месте, поскольку любил засиживаться допоздна — дома его ждала жена-деспот и младшая дочь, пребывающая в самом «прекрасном» подростковом возрасте. Когда я только поступила на службу, он находился примерно в том же положении — только со старшей дочкой, и, судя по всему, его этот опыт ничему не научил…
В ожидании приёма вызова, я вытащила из кармана успевший чуть помяться желтоватый чек, и, пошевелив губами, повторила про себя ту самую загадочную фамилию — Чекхванапутри.
— Капитан Роджерс, слушаю, — раздался на том конце густой бас с сочным техасским акцентом.
— Привет, Роджерс, — опустив звание, поздоровалась я.
Такую фамильярность могли себе позволить немногие, и я считала это одним из явных бонусов наших актуальных взаимоотношений.
— Вудворт! — по тону я услышала, что старик улыбается, и невольно улыбнулась сама. — Какими судьбами?
— Да так, по делу… — я по привычке начала ковырять пальцем незаметную царапинку на столе. — Мне одного типа надо найти — можешь пробить, не проходил ли он через ваши базы?
— Что я слышу! Детектив в деле? — уже серьёзно, без улыбки, спросил Роджерс.
— Есть такое, — с гордостью ответила я. — Потом расскажу подробности, если захочешь…
— Долорес, надеюсь, мне не нужно напоминать тебе разницу между тобой и штатным детективом? — перебил меня этот зануда. — Я слышу твой голос, и он подозрительно бодрый. Значит, ты находишь этот заказ любопытным. А то, что ты находишь любопытным — как правило способно извернуться и крепко укусить тебя за зад.
Я поджала губы, закатив глаза — пускай капитан и не мог этого увидеть:
— Бога ради, Роджерс! Не начинай. Ты же знаешь, я — сама осторожность.
Из динамика раздался хриплый и сардонический смех.
— Да, конечно. А я — пасхальный кролик, — едко заметил Роджерс, после чего глубоко вздохнул. — Ладно… кого тебе там надо пробить?
— Диктую по буквам, поскольку просто на слух чёрта с два это воспримешь, — буркнула я, после чего, под аккомпанемент «угу», «ага» и «есть» со стороны бывшего начальника, надиктовала ему диковинную восточную фамилию.
— Не хочу показаться расистом, но готов пенсию поставить, что этот твой Чекхванапутри связан с наркотой, — с некоторым сомнением протянул старик, когда я закончила.
— Мне нужно всё, что найдёшь. В идеале, конечно, адрес, где я могла бы найти этого Рамаяна, но сойдёт что угодно.
— Рамаян? — уточнил Роджерс.
— Р — как инициал. Рамаян, Раджеш… не знаю, первое, что пришло в голову — какие ещё ты имена знаешь из этой оперы? — пожала я плечами.
— Справедливо. Посмотрим, что удастся накопать.
— Спасибо! — воскликнула я. — Что бы я без тебя делала?
— Спасибо звучит подозрительно сухо и не булькает, — «тонко» намекнул Роджерс, и я, насмешливо фыркнув, кивнула:
— Это пока не булькает. Забегу к тебе завтра — надеюсь, что-нибудь сумеешь раскопать, и заодно подарок привезу.
— Завтра? Ничего себе — срочность. Что стряслось-то?
— Да человек пропал, Эндрю Сонг, — как можно более нейтрально бросила я. — Вот, стараюсь найти его до того, как он всплывёт в Джеймсе.
— Ну если он пошёл туда топиться — черта с два всплывёт, — со знанием дела протянул Роджерс, шурша на заднем фоне какими-то бумагами. — Вообще странно… По моему участку нет пропавших без вести с такой фамилией.
— Миссис Сонг сказала, что её заявление не приняли — Эндрю пропал два дня назад. Но мы с тобой оба знаем, как это работает, — я выдержала небольшую паузу, в которую послушала сердитое сопение Роджерса. — Да-да. Пошевелятся в лучшем случае через неделю, в надежде, что пропажа сама найдётся. Но я не жалуюсь — в конце концов, теперь это мой хлеб.
— С маслом, небось? — неловко пошутил капитан, но быстро прикусил язык, прежде чем я разразилась гневной тирадой по поводу «колоссального заработка на воле». — Ладно-ладно, понял тебя. Завтра после обеда подъезжай, часам к трём — думаю, что-то будет.
«А, заодно, пройдёт пересменка патрулей, и я смогу избежать неприятной встречи с бывшим».
Я сдержанно улыбнулась такой неловкой деликатности Роджерса, и, быстро попрощавшись, положила трубку.
Удивительно. Прошло четыре года, а Роджерс до сих пор опасался поднимать тему меня и Донована. Кажется, он винил себя в произошедшем… Хотя это, конечно же, было не так. В том, что я ушла из полиции, целиком и полностью вина лежала на мне — моей глупости и наивности.
Впрочем, об этом мне думать сейчас решительно не хотелось.
Следующим пунктом в списке дел был визит к Фергюсу, но, взглянув на часы, показывавшие немногим меньше восьми вечера, я решила отложить его до завтра. Это полиция может заявиться к вам в любое время дня и ночи, если у них есть хоть какие-то подозрения… Частному же детективу лучше помнить о приличиях, если он не хочет на законных основания пойти к черту.
Раскурив сигарету и вытянувшись в кресле, я закинула ноги на специально для этого дела приспособленный ящик из-под виски, стащенный у Стэнтона, и вновь прокрутила в голове полученную за день информацию. Увы, для составления цельной картины ее было решительно мало — и, одновременно, слишком много.
Мысли крутились в голове неспешно, в такт медленно вращающемуся под потолком вентилятору, который рассеивал тянущиеся к нему дымные полосы, и друг с другом увязывались только тысячей «допустим». Тем не менее, опыт научил меня систематизировать данные сразу, не откладывая в долгий ящик, и я, положив перед собой «тот самый» блокнот, принялась заносить в него результаты первого дня, дополняя сделанные в самом начале записи о клиенте.
Через три часа, когда я покончила в том числе и с ниточно-картиночной схемой связей на пробочной доске, я решила, что на сегодня, пожалуй, хватит. Не имея под рукой фотографий фигурантов, я просто написала их инициалы на небольших прямоугольниках бумаги, нарезанных трудолюбивой Линдой.
Постояв ещё пять минут перед доской — очередная привычка, выращенная мной в процессе работы, — и позволяя себе «расфокусировать» внимание, я всё равно поняла, что выжать из себя что-то еще просто не смогу, так что приняла волевое решение приостановить дело до завтра, и направилась домой.
Разумеется, мой утренний прогноз оказался верным.
Во двор я въезжала осторожно, но всё равно, наверное, со стороны была больше похожа на мини-баркас, швартующийся у хилого причала, сколоченного из гнилых досок.
Я даже подумала, что, может, стоить оставить «додж» снаружи, на проезжей части, но быстро отвергла эту мысль — район был таким, что вполне могли и колёса полоснуть, если кому-то покажется, что я припарковалась «не так». Пусть их… В конце концов, не первая ночь в луже.
Единственный фонарь, моргающий тусклой бледно-жёлтой лампой, с трудом выхватывал из кромешной темноты озерцо, в котором едва просматривался настил, ведущий от парковки к подъезду.
Втиснув свою машину на оставшееся место рядом с блестящим под дождём «фордом» соседа с четвёртого этажа, я очень осторожно, бормоча тихие проклятия в адрес дождя, весны, климата и Небес, двинулась по доскам к подъезду.