Фармацевт 2 (СИ)

Состояние женщины, действительно оставалось тяжелым. На распухшей и посиневшей кисти правой руки четко выделялись следы укуса.
Похоже, муж был прав, пятнадцать километров езды по лесной дороге она может не пережить.
Раздумывая, что делать, я машинально перебирал лекарства в коробке. Большинство из них оказались с пропущенным сроком годности. В том числе и ампулы магнезии, кордиамина и прочие. Там же лежали проволочные шины, марля бинты, с десяток шприцов разного калибра. Наверно главврач тащил егерю все подряд, что плохо лежит.
Машинально проверяя все препараты, я не чувствовал знакомого отклика.
И тут в голову пришла необычная идея.
-Антон Антонович, а вы гадюку случайно не убили?
-Случайно убил, — буркнул тот, напряженно наблюдая, как я роюсь в коробке.
— И где она лежит?
— Да на тропинке и валяется, недосуг мне с ней возиться. Пират с Будилом в вольере сидят, а то давно бы её вытрепали.
— Отлично! Вся гадюка не нужна, а голову несите сюда, — скомандовал я.
— Чего!? Да ты парень оху..л совсем! Затем тебе эта башка?
— Антоныч,не нуди, раз Витя сказал, неси без разговоров, — поддержал меня Григорий Иванович.
Пожав плечами, егерь отправился за змеиной головой. Похоже, небольшой прилив энтузиазма, вызванный нашим приездом, понемногу испарялся, и он опять начал уходить в полную депрессию.
Пока хозяина не было, я подготовил мензурку и скальпель.
Пару минут спустя Антоныч вернулся домой и протянул мне голову гадюки. Меня аж передернуло. Голова оказалась неожиданно большой, наверно разав два больше обычной. Хотя, возможно, так показалось со страху.
Вскрыв ядовитые железы, я выдавил в мензурку всего две крохотные капельки яда. Остальной яд явно ушел на укус Лидии Асташевой.
Разбавив яд двумя кубиками физраствора из ампулы, я положил ладонь на мензурку. 
По ней полыхнуло жаром так, что я еле сдержал стон и не отдернул руку.
Жидкость в мензурке сменила цвет на голубоватый и опалесцировала золотистыми искорками.
Поставив, кипятится найденный многоразовый шприц в маленькую кастрюльку на плиту, я снова подошел к больной.
Лучше ей за это время не стало. Пульс приближался к нитевидному, да и редкое шумное дыхания являлось неблагоприятным прогностическим признаком.
-Виктор, — обратился ко мне егерь. — Ты хочешь, Лиде укол поставить из гадючьего яда?
— Угу, — мотнул я головой.
-Ты, парень, часом не охренел? — прокомментировал мои гримасы Антоныч.
Даже Светлов, до этой минуты, поддерживающий меня в решениях, смотрел в мою сторону с большим сомнением, но промолчал. Видимо, в училище еще ходили слухи о моих подвигах.
-В общем, так, Антон Антонович, — заявил я, пристально глядя на егеря. — Состояние вашей жены ухудшается, лекарств у вас нужных нет. Нашел одну ампулу противозмеиной сыворотки, так её срок годности уже пять лет, как прошел. А тут считай свежий яд, сегодняшний. 
Я, естественно, лукавил, между сывороткой и тем, что я сделал, ничего общего не было. Но откуда это знать обычному егерю.
-Так, что решайте, что будем делать, — закончил я свою речь.
— Ладно, коли, — махнул рукой Антоныч с мрачной миной на лице. — Но смотри, если Лида умрет, я тебя лично, вот этими руками приговорю.
Светлов снова промолчал, хотя по его лицу без труда определялось, что он весь в сомнениях.
Я же, слив воду из кастрюли, собрал шприц и набрал в него все содержимое мензурки.
-Григорий Иванович, — обратился к Светлову. — Бутылку доставай.
-Зачем? отозвался тот.
— За неимением спирта кожу протереть и водка сойдет, — сообщил я.
Через пару минут, укол был сделан и три мужика напряженно смотрели, что происходит с женщиной. 
Первые несколько минут ничего не менялось. Разве что я, пальпируя пульс, заметил, что его наполнение немного улучшилось.
Прошло еще двадцать минут.
Асташев тяжко вздохнул и ушел на кухню, где Григорий Иванович оставил откупоренную бутылку водки на столе. Набулькал полстакана и выпил залпом. После чего уселся на стул, налил еще полстакана водки и начал гипнотизировать его глазами.
 
В это время его жена открыла глаза и слабым голосом позвала мужа.
-Антоша, ты где? Принеси водички, пожалуйста, тошнит меня что-то сильно.
Стул с грохотом свалился на пол, когда егерь выскочил из-за стола и схватив ковшик, понесся в коридор, где на поставке стояли запотевшие ведра с родниковой водой.
Я вовремя перехватил его с полным ковшом.
-Антон Антонович, кто же так поит больных? Только обольёшь и никакого толку. Налей воду в заварной чайник, пусть из носика пьет.
Женщина выпила полный заварник воды и, облегченно вздохнув, опустила голову на подушку.
— Лидушка, ты как себя чувствуешь? Болит ли чего? — муж забросал жену вопросами.
А та на глазах приходила в себя. Щеки порозовели, дыхание выровнялось, и она с любопытством начала нас разглядывать.
Узнав Светлова, приветливо улыбнулась.
-Григорий Иванович, здравствуйте, извините, что не встретила, видите, как не повезло, гадюка укусила. Она опустила взгляд на укушенную руку и её глаза изумленно расширились. 
Отек и синюшность практически полностью исчезли и только две точки от змеиных зубов, напоминали об укусе.
Антоныч, только сейчас заметивший эти изменения, цветисто выругался и полез ко мне обниматься.
Видимо нервное напряжение его отпустило, и он мгновенно опьянел. Точнее сказать, он уже лыка не вязал.
Допив остаток водки в бутылке, он лег на топчан и мгновенно захрапел.
Светлов беспомощно развел руками.
— Витя, похоже, мы сегодня на рыбалку не попадаем. Придется нам тобой остаться здесь до завтра.
— Вот и хорошо, — вступила в разговор Лидия Семеновна, — оставайтесь, хоть расскажете, что в мире делается. Мы тут с Антоном сидим, как два бирюка. Дизель сломался, электричества нет. Лешка, паразит, спидолу увез в Спасскую Губу. 
Я улыбнулся.
— Скоро охотничий сезон начнется, устанете еще от гостей.
Почти пришедшая в себя женщина тоже улыбнулась в ответ.
— Нет, уж, я здесь на это время не остаюсь, пусть Антоныч сам со своими алкашами возится. Разве что в сентябре приеду на бруснику.
— Ну, все, хватит разлеживаться, гости в доме, а я отдыхаю, — с этими словами хозяйка встала с кровати, отстранила Светлова, бросившегося ей на помощь и, направилась в сторону кухни.
Увидев, пустую бутылку на столе, укоризненно покачала головой, но ничего сказала.
Затем обратила внимание на меня.
— Молодой человек, а вас я не знаю.
-Лида, — поспешил с объяснениями Светлов, — это мой хороший знакомый, Виктор Гребнев, фармацевт из Ленинграда. Кстати, это благодаря его умениям, ты так быстро оклемалась.
Женщина задумалась, бросила взгляд на ходики, висевшие на стене.
-Действительно, полдня прошло, а я даже не заметила. Помню, только с улицы прибежала и крикнула Антону, что меня змея в руку укусила, он еще посмеялся, мол, теперь спина болеть не будет, а потом все, как в тумане.
А вы Виктор, чем меня лечили?
— Ну, нашел у вас в коробке кое-какие лекарства. Сделал укол, вам и полегчало.
— Не буду ничего конкретно объяснять, — подумал я. — Муж проснется, все в подробностях расскажет.
— Да, не стоило вам, беспокоиться, все бы и так прошло, — легкомысленно сообщила хозяйка. –Головные боли и те сейчас не беспокоят. И рука совсем не болит.
При этих словах Светлов пристально посмотрел на меня и подмигнул.
Явно намекая на то, чтобы я не трепал языком лишнего. 
А я и не собирался. Считает женщина, что поправилась бы без моего вмешательства и хорошо.
Скорее всего, завтра и мужу не поверит, когда тот с похмелья начнет рассказывать небылицы об уколе змеиным ядом.
Постелив нам в гостевой комнате на мансарде, она оставила нас вдвоем.
Вечер прошел спокойно. Белые ночи давно закончились, поэтому ужинали мы при свете керосиновой лампы. Лампочка Ильича висевшая в черном патроне на витом шнуре, без дизель –генератора светить отказалась. Сам хозяин продолжат сладко спать на топчане, заботливая жена накрыла его овчинным тулупом, чтобы не замерз.