Дом горячих сердец (ЛП)
— Змей! — шипит она.
Все люди, сидевшие у борта лодки, пятятся прочь от него, из-за чего судно опасно накреняется.
Как же глубоко фейри заронили людям страх перед тем, что таится в наших морских водах.
Из воды поднимается рог, а затем лошадиная голова с глазами цвета обсидиана. Когда появляется первое белое кольцо, расположенное на шее существа, я резко вдыхаю и отрываю себя от Фибуса.
Несмотря на то, что Данте публично назвал меня Заклинательницей змеев, я всегда скрывала свою любовь к ним. Но теперь, когда я знаю о своём происхождении, мне больше нет надобности это делать. Я вольна отдавать свою любовь любому животному, какому только пожелаю.
Меня тут же переполняет неприятное чувство, вызванное тем, что я вернулась в королевство с первобытными законами. Я бегу по пирсу, падаю на колени и протягиваю руки. Мои пальцы готовы приласкать это прекрасное существо, по которому я так сильно скучала.
Тело Минимуса бросается ко мне, он не сводит с меня своих чёрных глаз. Свежие слёзы смешиваются с дождём на моих щеках, когда моя кожа касается скользких плавников змея. Он прижимается мордой к моей руке, и мне неважно, что вниз по его щеке стекает коричневая слизь.
Мне неважно, что отряд эльфов и люди в лодке наблюдают за моим воссоединением.
Мне неважно…
— Значит, это правда. Фэллон Росси осмелилась вернуться.
Я отрываю взгляд от Минимуса, который, должно быть, почувствовал дрожь, которую вызвал в моём теле голос Таво, потому что его голова поворачивается, а изо рта вырывается раздвоенный чёрный язык вместе с громким шипением.
Таво стоит на носу лакированной военной гондолы, его руки объяты пламенем.
— Прекрати! — кричу я. — Не нападай на него.
— Если он кинется на меня первым…
— Он не кинется.
Я провожу рукой вниз по мягким спинным плавникам Минимуса, напоминающим перья, и пытаюсь его упокоить.
— Я клянусь, что он не кинется. Пожалуйста, убери свой огонь, Таво.
— Теперь я генерал Диотто.
Несмотря на то, что он опускает ладони, огонь всё ещё пробегает по его коже.
Я ненавижу то, что Данте предоставил этому человеку столько власти, хотя могло быть и хуже… он мог сделать Даргенто своим новым генералом. Заметив китель в бордовых и золотых цветах, который украшает торс моего деда, я щелкаю языком, чтобы привлечь внимание змея.
Обхватив его огромную голову между своими ладонями, я шепчу:
— Уходи.
Минимус моргает.
Я киваю на море.
— Уходи.
Он пыхтит, прямо как Ропот, как будто его раздражает моя просьба. Я уже собираюсь надавить на его тело ладонью, как вдруг он опускается в коричневую воду, точно свернувшаяся веревка, и исчезает, оставив после себя пену цвета фуксии.
До свидания, мой дорогой зверь.
Я встаю в тот момент, когда паром пристает к берегу и врезается в пирс.
— Из-за этих гроз мою лодку скоро затопит, — ворчит сероглазый капитан с заостренными ушами, вычерпывая воду из трюма.
— Чему мы обязаны удовольствию лицезреть тебя у нас в гостях? — Таво произносит слово «удовольствие» так, как будто это что-то совсем противоположное.
— Я приехала не в гости, дорогой генерал. Я приехала домой насовсем.
Огонь наконец-то исчезает с его пальцев.
— Хм-м. Вас таких много…
Его глаза янтарного цвета как будто начинают гореть красным цветом, когда он проводит рукой по дневной щетине на своем подбородке.
— Но если ты приехала с миром, то не обращай внимания на стражников, которых я приставил к тебе ради твоей же безопасности.
Даже без его последней реплики, я прекрасно понимаю, что этого человека совершенно не заботит моя безопасность.
— И как долго меня нужно будет оберегать?
— До тех пор, пока ты будешь оставаться здесь.
— Значит, всю жизнь? — говорю я медовым голосом.
Его губы приподнимаются в коварной улыбке.
— Значит, до тех пор, пока ты не умрешь.
Мне это только кажется, или Таво мечтает как можно скорее отправить меня в могилу?
ГЛАВА 17
Таво настаивает на том, чтобы сопроводить нас с Фибусом вдоль канала.
Я не спешу садиться в военную гондолу, потому что боюсь, что новый генерал Данте планирует проехать мимо Тарелексо и отправить нас прямиком в подземелье Исолакуори, но я всё равно поднимаюсь на борт. Несмотря на то, что лодкой управляют водяной и огненный фейри, судно сильно качает.
— Тебе лучше сесть.
Фибус хватает меня за запястье, не желая касаться моих пальцев, хотя непрекращающийся дождь уже смыл с них ракоккинскую грязь.
— Почти приехали.
Я не свожу глаз с фиолетового навеса, такого же волнистого, как спинной плавник Минимуса, на котором чёрными буквами написано «Кубышка».
Я уже слышу хриплую болтовню и непристойный смех. Уже чувствую яркие ароматы еды Марчелло и Дефне, и представляю проституток, которые разгуливают вокруг в своих пикантных нарядах. Слова, которые я планирую сказать Джиане, горят у меня на языке и так и норовят сорваться с него.
Я знаю, что она хотела меня защитить, но разве не могла она рассказать мне о местонахождении бабушки и мамы? Почему я не настояла на том, чтобы она рассказала мне об этом? Потому что я была слишком сосредоточена на своей ненависти к Лоркану.
Когда мы пристаем к берегу, я высвобождаю запястье из хватки Фибуса, спрыгиваю с лодки и начинаю шагать по гладкой гальке в сторону входа в таверну, после чего распахиваю дверь.
Внутри не очень шумно, и я замечаю, что заняты только четыре стола. Но даже этот шум полностью прекращается.
Я насчитываю девять посетителей.
Девять посетителей во время обеда — это неслыханно. Может быть, в какой-то другой части королевства устроили пир? Может быть, Данте решил отпраздновать свою помолвку?
Дверь кухни распахивается, заставляя мой пульс слегка ускориться.
Серые глаза Дефне отрываются от подноса и останавливаются на моём лице.
— Фэллон.
Моё имя разносится в тишине таверны и кажется таким же тяжёлым, липким и грязным, как воздух, запертый между изношенными балками и истёртыми половицами.
От меня не укрывается то, как она сглатывает, и как поджимаются её губы.
Шок. Она в шоке.
Я натягиваю улыбку и делаю шаг вперёд.
— Уходи.
Я застываю. Неужели, она только что попросила меня…
— Пожалуйста.
Она качает головой из стороны в сторону, из-за чего её волнистые волосы, доходящие ей до плеч, рассыпаются по бежевому льняному корсажу её платья.
— Пожалуйста, Фэллон. Уходи.
Раздается скрип деревянных ножек, когда два посетителя встают со своих стульев.
— Я чувствую запах какого-то гнилья, — говорит один из них, пригвоздив меня острым как бритва взглядом.
— Пожалуйста, останьтесь, синьор Гуардано.
Дефне с силой прижимает к себе блюдо, и оно врезается в её мягкий живот.
— Фэллон, тебе здесь больше не рады.
Моя кровь становится холодной и вязкой, точно вόды, омывающие наши берега в разгар зимы. Я делаю шаг назад и врезаюсь в кого-то спиной.
— Что происходит? — раздается голос Фибуса рядом с моим затылком.
— Я… я…
Моё сердце так быстро колотится, что я не могу сформулировать ответ. Я начинаю разворачиваться, но останавливаюсь и осматриваю помещение.
— Где Сиб и Джиа? — говорю я хриплым шепотом.
Дефне закрывает глаза и снова сглатывает.
— Им здесь тоже больше не рады. Как и тебе, Фибус.
Он удивлённо обхватывает мои плечи руками. Мои глаза начинает щипать, я высвобождаюсь из его объятий и толкаю дверь. Когда я выхожу наружу, я поворачиваю голову и зажмуриваюсь, чтобы сдержать слёзы. Стук дождевых капель по натянутой ткани навеса звучит так же громко, как стук моего сердца.
— Какие-то проблемы, синьорина Росси? — слащавый голос Таво ползёт по влажному воздуху, проникает в мои пульсирующие барабанные перепонки и ещё больше портит мне настроение.