Волшебная хижина Мирей
– Что это?! Мамочки… – быстро коснулась рукой своего лица, с облегчением выдохнула, убедившись, что нос на месте, тут же испуганно вскрикнула, когда под пальцами на подбородке нащупала что-то ползшее и противное на ощупь, – Фу!
– Лови её! Держи! Ведьма! – снова раздалось улюлюканье за моей спиной, свист и яростный лай собак, только подстегнули мой спринтерский забег. Собрав остатки сил, я бросилась в узкую, тёмную подворотню, прошмыгнула в грязный переулок, пронеслась мимо каких-то развалюх, неожиданно для себя выскочила на поляну, оказавшись на открытом пространстве, растерянно остановилась. За спиной город и тот сумасшедший, впереди лес… выбор был невелик и снова подхватив в руку подол какой-то длинной хламиды, я устремилась к высоким деревьям.
Цепляясь подолом за колючие ветки кустов, запинаясь о корни, путаясь в густой траве, я пробиралась всё дальше вглубь леса… Не знаю, сколько я пробежала, прячась под сень густых крон, шатаясь от усталости и едва передвигая ногами, я, наконец, вышла к реке. Обессиленно рухнув на песчаный берег, набрала полную горсть ледяной воды, большими глотками утолила жажду, с тихим стоном откинулась на спину. И стоило только закрыть глаза, я тотчас уплыла в спасительную темноту, на краю сознания в голове мелькнула мысль, что это был самый ужасный сон из с тех, что я видела за эти три кошмарных дня.
Глава 3
– Это не сон, не сон, – как заведённая сбивчиво шептала и, наверное, уже больше часа двигалась вдоль реки, загребая босыми ногами песок, ракушки и мелкие камушки. Время от времени я замирала, старательно прислушиваясь к звукам. Но кроме шелеста листьев над головой, разноголосого пения птиц, журчания речушки и гула растревоженных мной шмелей и прочих насекомых, ничего не слышала. В очередной раз задавив в себе подступающую панику, отправлялась дальше, надеясь, что река всё же выведет меня к жилью и к людям.
Прошло уже, наверное, больше трёх часов с момента моего недоброго пробуждения. Очнувшись под непривычные для городского жителя лесные звуки, я, настороженно чуть приоткрыв глаза, с удивлением взирала на голубое без единого облачка небо, мелькающее в просветах между кронами густых и высоких деревьев. Меланхолично думая о небольшой вмятине на потолке в своей квартире, которую давно пора бы выправить, и о люстре, что требуется помыть… пока на мой лоб не прыгнула маленькая, скользкая, лупоглазая лягушка и не зарядила по глазу мокрой лапкой, напугав меня до смерти.
С криком и руганью вскочив на ноги, стряхивая с себя противный будильник, я ошарашенно огляделась. Раскидистые кусты; высокая, сочная трава; прозрачная, как слеза, вода в реке и зелёная земноводная, с укором смотревшая на меня, вольготно разместившись на большом листе лопуха – всего этого не могло быть в моей квартире. Да и странную хламиду, что сейчас была на мне, я не покупала, и больших, неудобных ботинок со сбитыми носами тоже не было в моём гардеробе. Руки, которые сейчас мелко дрожали, с чёрной окаёмкой вокруг коротких ногтей, шрамик между большим и указательным пальцем на правой руке, странная татуировка на запястье… всё это не было моим.
Опасливо переступая через пучок колючей травы, я медленными шажками двинулась к реке, прокручивая в голове словно в ускоренной перемотке события прошлого дня. Не желая поверить, что сон, больше смахивающий на бред больного человека, мог вдруг стать реальностью, неосознанно замедляя свой шаг. Но даже со скоростью улитки, я всё же добралась до воды, невольно зажмурившись, страшась увидеть, что мне, может, не понравиться. Несколько минут безмолвно простояла с закрытыми глазами, слушая журчание воды, прежде чем взглянуть на своё отражение. И, наконец набравшись смелости, открыла глаза, чтобы тут же с криком отшатнуться. Страшная красно-коричневая кожа на лице бугрилась и отваливалась жуткими лохмотьями, волосы свисали паклей, брови серо-жёлтые торчали в разные стороны, а губы были чёрные как ночь. Старуха – мерзкая, заживо гниющая смотрела на меня в отражении воды, скаля в немом крике свои жуткие губы. Безудержно щипая себя за руку, морщась от боли, я как заведённая повторяла: «Это не я. Это не я. Это сон, это всё ещё сон», но легче мне не становилось.
Не знаю, сколько я так простояла у воды, раскачиваясь словно маятник, со страхом вглядываясь в воду, пока зелёная «подружка», не желая оставлять меня и на минутку, не приземлилась рядом, разбрызгав капельки воды из небольшой грязной лужи, своим резким прыжком сбрасывая с меня мрачное оцепенение.
Благодарно улыбнувшись зелёненькой, я, устало опустившись на траву, сняла с себя тяжёлые ботинки, стащила хламиду, под которой скрывалось белое платье с длинным рукавом из мягкой и приятной на ощупь ткани. С недоумением оглядела молодые, без выпуклых вен ноги с маленькими ступнями, с удивлением провела ладонями по упругой груди, узкой талии, которые никак не могли принадлежать старухе, ещё раз взглянула на своё отражение. Через секунду ринулась к воде… а через полчаса, мокрая по пояс, истерично скулила, рассматривая новую себя.
Симпатичная, молоденькая девушка с копной густых волос, которые скрывались под тугой повязкой и жутким париком. С пунцовыми щеками, от слишком усердного умывания. С пухлыми губками и красивой улыбкой… С облегчением помахав своему отражению, я снова натянула на себя хламиду, чтобы в случае чего накинуть на голову капюшон, подхватив ботинки, попрощалась с лягухой, двинулась вниз по течению, раз за разом прокручивая свои воспоминания… и вот уже больше часа, вспахивая пальцами ног влажный песок, продвигалась по лесу.
– Всё же я заблудилась, – подытожила, остановившись возле небольшого валуна, преградившего мне путь, пройдя ещё по моим прикидкам около часа, – и есть хочется, хотя разгрузочный день вроде бы полезен для здоровья… ха, кажется, на большом кусте есть ягода.
Заметив под незнакомым мне деревом куст с тёмно-синей ягодой, под голодное завывание желудка я радостно рванула к нему. Но внимательно рассмотрев переливающийся на свету продолговатый шарик, решила не рисковать. Не больно-то эта ягода была похожа на жимолость.
– Может, грибы поискать? Сейчас лето или тёплая осень? – говорила сама с собой, лишь бы не думать об этом странном месте, о том, как я очутилась в чужом теле, опасаясь, что ещё немного, и я окончательно сойду с ума. Решительно направилась к берёзке, надеясь там найти знакомые, а главное, съедобные грибы, через пару минут тщательного осмотра небольшой полянки, ликующе прокричала, – есть один родненький! А вот и ещё один. Так… а ты что здесь спрятался, думал не найду… ну вот, обед найден, осталось разжечь костёр и поджарить беленькие, хм… какая малость.
Судя по солнышку, скрывающемуся за макушками огромных деревьев, время близилось к полудню. Не знаю, что ела моя предшественница, но яростное урчание и боль в желудке подсказывали мне, что это было давно и немного. Поэтому я взялась за сбор хвороста и это оказалось самым простым занятием. Сложив небольшую кучку мха, белых пластинок берёзовой бересты и несколько сухих веточек, я принялась добывать огонь. Выполняя всё точно, как написано в учебнике по истории и показано в фильмах, которые когда-то братишка Насти увлечённо смотрел, ну и мы заодно просвещались, я усердно крутила палочку. Но и спустя час дурацкая ветка от моего усиленного трения не то что не загорелась, даже дымок под ней не затеплился, зато появились мозоли на ладошках.
– Съесть сырыми? – Задумчиво пробормотала, с сомнением оглядев коричневую шляпку, сердито буркнула, – потерплю, – ногой распинав бесполезную кучку, запихнула в карман балахона грибы, направилась к реке, хотя бы водой заглушить голодное рычание своего желудка. И выпив, наверное, горстей шесть, смыв с лица пот и паутину, которую успела насобирать, рыская по полянке, тяжело вздохнув, подхватила тяжёлые ботинки, двинулась дальше.
И только к вечеру, когда мрачные тени выползли из-за деревьев и кустов, захватывая всё больше территории, погружая лес в таинственные сумерки, а лучи заходящего солнца окрасили небо в багряный цвет, я добрела до маленького, покрытого зелёной ряской, лесного озерца, на берегу которого стоял небольшой домик.