Роза в цвету

– Если он отправился в бар, я его разом оттуда вытащу, и мне совершенно не важно, кто там еще! – проворчал Мак себе под нос, направляясь в небольшое помещение, куда джентльмены тайком удалялись «освежиться», когда того просила душа, а такое случалось нередко.
Дверь была приоткрыта, и Чарли, похоже, вошел в нее совсем недавно, потому что Мак услышал знакомый голос, бодро позвавший:
– Заходи, Принц! Ты как раз вовремя – будем пить за здоровье Стива со всеми должными почестями.
– Не могу задерживаться, просто зашел откланяться, Ван. Вечер удался на отлично, но я должен исполнять свои обязанности.
– Это что-то новенькое. Ну хоть выпей на посошок и возвращайся покутить, когда избавишься от дам, – откликнулся молодой хозяин дома, вытаскивая из ведра со льдом очередную бутылку.
– Чарли решил стать трезвенником, вот только ему это не к лицу, – рассмеялся один из двух других молодых людей: каждый из них занимал сразу по несколько стульев, ибо они, отдыхая, закинули ноги на сиденья.
– Нынче пошла мода на подкаблучников, а над каблуком еще и синий чулок, верно, Принц? – откликнулся второй, стараясь проявить остроумие – с привычным успехом.
– Ты б сам ехал домой пораньше, Бэрроу, а то язык тебя до добра не доведет, – парировал Чарли: он понимал, что нужно бы побыстрее последовать собственному совету, и все-таки медлил, нервически натягивая перчатки – а другие в это время как раз наполняли бокалы.
– Ну, зятек, чокнемся! Держи, Принц. – И Стив протянул кузену бокал: будучи слишком переполнен всевозможными приятными переживаниями, юный жених не подумал о том, что делает, притом что все родственники знали о слабости Чарли и по большей части пытались его оберегать.
Но взять бокал Принц не успел: в комнату стремительно вошел Мак и выпалил свое сообщение, в сокращенном и повелительном варианте:
– Тебя Роза ждет. Давай живее!
– Ладно. Спокойной ночи, ребята! – И Чарли выскочил за дверь, как будто одно уже имя Розы способно было удержать его от нарушения данного самому себе слова.
– Ладно, Солон [38], не тушуйся, спой нам эпиталаму на чистейшем греческом языке. Ну, за тебя! – Стив поднял было бокал к губам, но тут Мак ударил его по руке, так при этом сверкнув глазами, что брат уставился на него, широко открыв рот, будто умственно отсталый, – от этого Мак, похоже, вознегодовал пуще прежнего и, повернувшись к молодому хозяину дома, произнес негромко, но глядя так, что оба джентльмена на стульях разом перешли из лежачего в сидячее положение:
– Прости, Ван, за грубость, но я не могу стоять и смотреть, как мой собственный брат искушает человека, держащегося из последних сил, а потом и сам превращается в скотину. Уж прости за грубое слово, но не высказаться я не мог, ибо знаю, что никто из вас не стал бы сознательно губить Чарли, а ведь именно это и произойдет, если вы не оставите его в покое.
– А чего ты ко мне-то привязался? Я ничего не делал. Хозяину дома положено проявлять гостеприимство, не так ли? – добродушно спросил Ван, поворачиваясь; в руке у него был штопор.
– Верно, но настойчивостью или насмешкой заставлять гостя делать то, что ему не на пользу – причем об этом знаете и ты и он, – это никакое не гостеприимство. Для тебя это просто бокал вина, а для Чарли геенна огненная, и если бы Стив понимал, что делает, он бы руку себе отрезал, прежде чем так поступить.
– Ты хочешь сказать, я сам нетрезв? – взвился Стив, весь встопорщившись, как молодой петушок, ибо, хотя он и понимал, что поступил очень некрасиво, ему не нравилось, что Мак высказывает ему этакие претензии перед посторонними людьми.
– Надеюсь, что от волнения, не от шампанского, потому что второго я не потерплю, – откликнулся Мак, у которого возмущение бродило в груди, как вино в забытой бутылке, – ведь все присутствовавшие были еще юны, были друзьями Стива и поклонниками Чарли. – Послушайте, друзья, – продолжил он, слегка утихомирившись, – я понимаю, что некрасиво вот так вот врываться в чужую компанию, но клянусь вам богом, что вы мне не оставили никакого выбора, потому что я услышал ваши слова и увидел, что делает Стив. А теперь, раз уж начал, я, пожалуй, закончу и скажу вам напрямик, что Принцу такого не выдержать. Он пытается бежать искушения, и вводить его в соблазн грешно и трусливо, потому что утратить самоуважение само по себе неприятно, а он может утратить еще и другую, более драгоценную вещь – единственную, ради которой стоит жить. Не повторяйте ему мои слова, просто помогите по мере сил, и вам не придется потом упрекать себя за то, что вы погубили тело и душу ближнего своего.
 
На счастье Мака, слушатели его были джентльменами, причем трезвыми, так что никто не стал отвечать на его слова насмешками и издевкой: его слушали молча, а на лицах удивление сменялось пристыженностью и уважением, ибо откровенность – вещь действенная и подобные тирады почти неизменно трогают сердца, если последние еще не испорчены. Мак умолк, причем голос его многозначительно дрогнул на конце фразы, после чего Ван вогнал пробку назад в бутылку, отбросил штопор и протянул Маку руку, произнеся от души, пусть и несколько коряво:
– Ты, старина, у нас заправский молодчина! Я готов тебе помогать и буду стеной стоять за Чарли, потому что он отменнейший парень, и я сделаю все, чтобы он не пустился во все тяжкие, как вон бедолага Рэндал.
Остальные тихо зааплодировали, выражая полное единодушие с этим пылким заявлением, после чего Мак, от души пожав руку Вана, двинулся к двери – ему хотелось поскорее удалиться после того, как он высказал собственное мнение со столь несвойственной ему бесцеремонностью.
– Ван, в ответ я готов помогать тебе в чем угодно. Простите, что подпортил вам удовольствие, сейчас я уйду, можете перемывать мне косточки. Я не против, Стив сейчас что-нибудь скажет для затравки.
С этими словами Мак удалился так же внезапно, как и пришел, сильно переживая из-за своей «грубости» и утешая себя мыслью, что все-таки, кажется, сумел заручиться необходимой помощью для Чарли, пусть и ценой собственной репутации; возвращаясь к матери, он думал, и на губах его играла странноватая улыбка:
«Мои романтические приключения начались с того, что я занялся помощью возлюбленным других девушек, вместо того чтобы поискать пару для себя, но Розе я про это все равно рассказать не смогу, так что и смеяться надо мной она не будет».
  
Глава 13
 
Обе стороны
 
Помолвка Стива вызвала в семействе сильный переполох – впрочем, радостный, ибо возражений не имелось, все единодушно высказывали свое одобрение, и молодая пара безмятежно плыла по волнам истинной любви, дав обещание устранить единственное препятствие к своему союзу, а именно – в самом ближайшем будущем повзрослеть и набраться мудрости. Не будь юный влюбленный так неподдельно счастлив, он сделался бы совершенно невыносимым, ибо смотрел свысока на все человечество в целом и на брата и старших кузенов в частности.
– Вот как нужно устраиваться в жизни, – объявил он через день-другой после бала, когда стоял, заложив руки за спину, у камина в бильярдной у тети Клары. – Никакой суеты, никаких отсрочек, семейных распрей и трагических расставаний. Главное – сделать выбор со вкусом и осмотрительностью, проявлять любезность во всех мыслимых обстоятельствах, а когда станет совершенно ясно, что прелестное существо обожает даже землю, по которой ты ступаешь, высказаться, как подобает мужчине, – и дело в шляпе.
– Да, оно проще простого с такой девушкой, как Китти, не испорченной всякими треклятыми понятиями, – такая не станет тебя шпынять всякий раз, как ты чуть-чуть не дотянешь до идеала, – пробормотал Чарли, катая шары, как будто резкие движения кием приносили ему облегчение, ибо в тот вечер он пребывал в исключительно скверном настроении: ему решительно нечем было занять свое время с тех самых пор, как он перестал водиться с приятелями, общество которых было для него опасным.