Боярский Сын. Рождение (СИ)
Мы прошли по гравийной дорожке до восьмиугольного здания, похожего на мавзолей. Я с интересом отметил, что крестов на нем нет, как и каких-либо отсылок к православному христианскому храму.
— Вот и пришли, барин, уж, простите, но я входить не стану, вера эта ваша и рода вашего, а нам православным входить нежелательно туда… — Зароптал мужичок, имени которого я так и не удосужился узнать.
Я кивнул и толкнул тяжелую дверь. Внутри не было окон, и свет разливался от сотен свечей вокруг. Прямо передо мной, на дальней стене было высечено изображение огромного древа от корней до крон, над кроной парила огромная птица, увитая языками пламени, в корнях извивался исполинский змей, слева и справа от дерева были высечены два вставших на дыбы жеребца, грива того, что справа была белой, а второго, что был слева — черной. В стороны от фрески расходились ниши, в каждой из которых стояли статуи, выполненные в полный человеческий рост. Здесь был и огромный кузнец с могучими руками и колоссальными плечами, одной рукой он замахнулся, сжимая молот, второй держал наковальню, Взгляд его был сосредоточен именно на наковальне, казалось, что положи туда заготовку из металла, и он начнет свою работу, придавая куску металла нужную форму. По соседству с ним стояла молодая женщина с настолько тонкой талией, что я мог бы обхватить её двумя руками так, что пальцы на них соприкоснуться. С другой стороны стоял воин в классических доспехах русских витязей из былин — чешуйчатый доспех накрыт плащом, из-под которого выглядывал колчан с вложенным в него луком, одной рукой он придерживал каплевидный щит рядом с ногой, второй сжимал рукоять огромной булавы, закинутой на плечо, шлем — шишак лихо задвинут на затылок, а выражение лица так и кричало: «Ну же⁈ Кто на меня⁈ Выходи по одному! Всем ***** отвешаю!» Напротив него Стоял мужчина в крепких годах. На нем не было доспехов, в руке он сжимал высокий посох, навершие которого было обвито несколькими лентами, на нем была длинная рубаха до пят, а на плечах лежала медвежья шкура. Серьезное сосредоточенное лицо и выражение глаз я мог выразить только одним словом — Мудрость. Следом шли статуи двух женщин, у одной в руках был лук с наложенной на него стрелой, лицо выражало азарт и предвкушение охотника, нашедшего свою жертву, даже сама поза была какой-то скрадывающей, таящейся. Вторая же стояла гордо, с прямой спиной, чуть вздернутым подбородком, в небольшой тонкой короне, взяв одну руку в другую на уровне талии, простое платье до пола, скрывало фигуру девушки, но можно было сказать лишь одно — Царица… Перед ней так и хотелось опуститься на одно колено и склонить голову.
Я помотал головой и отогнал странное наваждение и сделал шаг к следующей статуе. И встал как вкопанный столб. На меня смотрел тот самый мужик из зеркала. Длинные гладкие волосы до плеч, острые, почти ястребиные, черты лица, тонике аристократичные кисти рук, волевой подбородок и корона, словно собранная из костей. Даже в статуе это чувство оставалось. Напротив него, с другой стороны стояла статуя брата-близнеца — всё абсолютно то же, но одновременно и другое — выражение лица мягче, черты лица не такие острые, взгляд добрее, а над головой висит непонятный шар.
— Пора бы и поговорить. — Раздался голос в моей голове. И я потерял сознание, повалившись на каменный пол храма.
* * *
Каково вам просыпаться в месте, где нет ничего, кроме тумана вокруг и серого песка под ногами? Ощутили? Вот и мне было неприятно.
— Может, встать соизволишь? — Насмешливый голос вырвал меня из ступора.
Я резко вскочил и обернулся. За спиной стоял брат — близнец коронованного черноволосого, Точно такое же лицо, и одновременно другое — острые черты, но мягкое выражение, абсолютно белые волосы, белоснежные глаза без радужки и зрачка, аристократичные кисти на руках с белоснежными ногтями, и словно переплетенный клубок из лучей света над головой.
— А…. Здрасьте. — Ничего умнее в мою голову не пришло.
Брови мужчины вначале взлетели вверх, губы дернулись в уголках вверх, и в итоге он расхохотался. Смеялся он долго и искренне.
— Ох… Давно я так не смеялся, — кивнул он головой, утирая несуществующие слёзы, — Но о чем говорить, ведь, ты пока ещё ничего не знаешь, а мы вытянули тебя в этот мир совсем недавно. Ладно, для первого раза прощу такое общение. Но лишь один раз, в следующий раз я подобного не потерплю. — Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была другой.
У меня, почти пятидесятилетнего мужика, даже не возникло сомнений, что в следующий раз я за своё «Здрасьте!» могу и огрести.
— Прости…те… Но кто вы? И главное — где я? — Я решил не тратить время на пустую болтовню и решил брать, как говориться, «быка за рога».
— О! Уже лучше, гораздо лучше! — Мой собеседник театрально поаплодировал пару раз. — Что ж, отвечаю в том же порядке. Я — Белобог, старший бог славянского пантеона. Ты в Российской Империи, предупреждая сразу же твой следующий вопрос — сейчас идет 2001 год от Рождества Христова, как сейчас принято считать.
— Но… КАК⁈ — Думаю, и этот вопрос был ожидаем, но задать мне его дали.
— Если я начну это полноценно и досконально объяснять, то ты потеряешь рассудок. Поверь мне, это не тот вариант развития событий, на который мы рассчитываем. Так что пока что считай объяснением всему этому простое слово — ЧУДО.
— Вы сказали «МЫ»? — Я моментально ухватился за оговорку.
— Верно, — Белобог удовлетворенно кивнул головой, словно учитель прилежному ученику за правильный ответ, — МЫ. Под этим словом я имею в виду себя и моего брата, Чернобога, ты с ним уже встречался.
Я немного нервно кивнул. Всё-таки его брат-близнец меня немного пугал.
— Ой, ну не надо. Вся наша разница лишь в том, какую сторону мы представляем. Я — Свет, Он — Тьма, более разницы между нами практически нет.
— Наверное, это прозвучит глупо, но это разве не значит, что он — плохой, а вы — добрый?
— Действительно, вопрос глупый, но отвечу, — Бог вздохнул, и у меня снова создалось впечатление, что это вздыхает печальный учитель, разъясняя непутевому ученику по новой уже пройденную тему. — Без Света или без Тьмы не будет Баланса, а если не будет Баланса, не будет и Порядка. А если не будет Порядка, вокруг будет лишь Хаос, который разрушает и созидает, убивает и рождает Всегда и Никогда. А в Хаосе не может быть Личностей, без разницы каких — богов, демонов, людей… Тьма и Свет ни хорошие, ни злые, это абсолютные Константы, две альфа — стихии, если хочешь, на которых строиться всё остальное.
На это я лишь кивнул, вдруг в голове мелькнула мысль, а не сойду ли я с ума от этого…
— Не сойдешь, отчасти благодаря мне, отчасти благодаря самому себе, ты уже морально сложен и личность твоя уже полностью сложилась, вдобавок, уже пережил смерть дважды — это было одной из причин, почему мы выбрали тебя.
— Выбрали для чего? — Тут уже прищурился я.
— Для пешки, которая превратиться в ферзя в тылу противника на шахматной доске, — На этот раз его улыбка стала немного опасной, — Нам нужен был тот, кто сможет в нужный момент выйти на шахматную доску нашей партии и обернуть всю игру в нашу пользу. Выбор пал на тебя. Ты удовлетворял всем нашим требованиям. И как раз твое физическое тело умерло на операционном столе.
— Так значит, я всё-таки умер…
— Конечно, умер. Распределить душу из Реки Вечности еще можно, если знать как, а вот забрать душу из ещё живого тела просто невозможно, существуют определенные Столпы, которые даже боги не в силах нарушать, иначе это опять же приведет к нарушению Порядка и порождению Хаоса. Да и тебе ли жаловаться, подумай сам. Ты всю жизнь провел либо сражаясь за других, либо жил в одиночестве, словно волк завывая на Луну от отчаяния, последние пятнадцать лет ты провел в постоянной боли и отчаянии, да, стержень у тебя есть — ты не сдался, не наложил на себя руки, а я видел огромное количество людей, которые сдались гораздо раньше, чем ты. Это вызывает у меня некоторую симпатию, признаю, люблю сильную волю. Зато сейчас у тебя есть все шансы прожить новую жизнь, ты молод, крепок, твоё новое тело здорово, нога больше тебя не беспокоит. Есть возможность на этот раз не воевать ради интересов других людей, а самому стать серьёзной фигурой в Большой Игре.