На пересдачу – с клыками!

Рыжий понятливо кивнул. А потом Мрак, кивнув на понурившегося веснушчатого офицера, начал:
– Этот шустрый, иногда даже слишком шустрый малый, – Зарнир.
– Быстрота для стрелка самое важное, – рыжий все же не утерпел и вклинился.
«Вот ведь бесстрашный двуликий, – подумала я, глядя на Зара, чьи волосы, собранные в короткий хвост, блестели медью даже в тусклом свете чабиля. – И как с таким характером ему еще не свернули шею? Видимо, и вправду отлично стреляет или хорошо бегает. Но, скорее всего, и то и другое».
Мрак, не подозревая о моих мыслях, меж тем продолжил меня представлять своим подчиненным. Хотя его хмурый вид без слов говорил: куратор предпочел бы этого не делать. Видимо, хоть и не унюхал Стэйн во мне виновницу своего ночного провала, но чутье ему все же что-то нашептывало. Иначе откуда такая неприязнь к стажеру?
– Друг Зака, хотя в это и сложно поверить, – взгляд куратора в сторону здоровяка, – Северин.
– Если нужно будет кому-то набить рож… – Громила в последний момент словно опомнился и исправился: – В общем, набить – обращайся.
И он расплылся в щербатой улыбке.
– Мириам. – И Мрак указал жестом на пепельную блондинку с длинной косой. – Отвечает в отряде за слежку.
– Можешь звать меня Мири, – прошелестела она.
– И наконец, Леард, – кивок на кучерявого парня, сидевшего рядом со мной, больше похожего на подростка, чем на офицера-законника, – чувствитель.
Я нервно сглотнула. Да чтоб вас всех грызни сожрали! Чувствитель! Я слышала, что среди двуликих оборотни с подобным даром рождаются редко. Такие, находясь рядом, по твоему пульсу способны определить, лжешь ли ты. Ходячие детекторы правды. То-то теперь неудивительно, что этот кудряш на меня всю дорогу косится.
Хотя обычно такие, как этот Леард, замкнуты и себе на уме: все же жить в абсолютной, обнаженной правде – непростое бремя. Ведь каждый из нас лжет. Каждый день. Хотя бы в мелочах. Чтобы не обидеть, сгладить неловкость… Надеюсь, что и этот оборотень придержит при себе полученные знания. Мало ли с чего я могу испугаться? Например, первого дня стажировки…
– Не стоит так переживать, – словно вторя моим мыслям, произнес Леард и улыбнулся одними только губами.
– Так заметно? – спросила очевидное, лишь чтобы не повисла пауза.
– Если не будешь пытаться разорвать кожу на сиденье ногтями – то не столь сильно, – усмехнулся кучерявый, и я только сейчас заметила, что действительно впилась ногтями в обивку.
И тут чабиль затормозил.
– Мы на месте. Выходим. Как всегда, я и Сев – впереди. Зар – прикрывает, Дэй, ты за Заром. Мири – замыкаешь. Леард – на тебе вход, – и мне показалось, что Мрак озвучил это исключительно для меня. Остальные и так все знали, безо всяких приказов.
И, увидев, как слаженно действует группа, я лишь убедилась в этом предположении. Предстояло подняться на третий этаж ничем не примечательного подъезда. Он был таким же, как и еще два соседних. Так же расписан граффити. С таким же темным нутром ступенек, напоминавшим промасленные потроха дракона.
Я подняла взгляд на окно, куда несколько мгновений назад указал Мрак. Оно, в отличие от многих, распахнутых по такой жаре, было плотно закрыто и зашторено. Но слабый свет, проникавший через бдительный фейс-контроль гардин на улицу, подтверждал: внутри кто-то есть.
Взгляд мазнул по припаркованным рядом чабилям. Машины стояли плотно друг к другу, почти под самыми окнами. Причем были среди них не только легковые, но и парочка с тентами, разящие рыбой. Видимо, последние принадлежали трудягам-водителям, что на рассвете развозили утренний улов с причала по магазинам, ресторанам и цехам.
Первым шел Мрак. Хотя шел – неверное слово. Он тек. Плавно и стремительно одновременно. Был стрелой, спущенной с тетивы. Нельзя было понять, как у него получалось так перемещаться. Но я могла лишь четко выделить начальную и конечную точку движения Мрака. А все, что между, – неуловимо, смазанно.
Вторым – громила Северин. Его движения были не такими плавными, как у куратора, но столь же бесшумными. Но если Стэйн и громила держали каждый по одному чарострелу, оставив вторую руку свободной, то у рыжего оружие лежало в каждой из ладоней. И казалось, что оно для смешливого веснушчатого двуликого было не чем-то чужеродным, а естественным продолжением его самого. Барабаны, каждый из которых заряжен шестью разрывными пульсарами, курки, короткие хромированные дула столь же гармонично смотрелись у Зара, как его большой и указательный палец. Убери их – и получишь ущербность.
 
Почувствовав на себе мой взгляд, Зар на миг обернулся и подмигнул, прошептав:
– Любуешься?
– А как же, – не стала спорить я, ответив на ультразвуке. – Отличные чарострелы.
– Чарострелы? – словно не сразу поняв, что речь не о нем самом, тихо, не нарушая конспирации, переспросил рыжий, но быстро сориентировался: – О да! – с особой, какой-то отческой гордостью, отозвался стрелок. – В них мастер-оружейник вложил душу.
– Причем вложил ее явно не одну. Скажу это как артефактор, – отозвалась я так же тихо. – Создавший их явно был тем еще затейником…
За спиной почудился придушенный смешок Мириам. Видимо, эти самые чарострелы были в отряде той еще притчей во языцех.
Ответить мне Зар не успел, хотя по его лицу было видно, что очень хотел. Его, уже набравшего воздуха в грудь, перебила на первом же, еще до конца не родившемся звуке, команда Мрака:
– Приготовились!
И Стэйн начал беззвучный отсчет, показав сначала три пальца. Потом два. Один и…
Дальше прозвучало четкое громкое:
– Откройте именем закона!
Ответом стала тишина. Переглянувшись и не сказав ни слова, Мрак и громила слаженным движением выбили дверь. А Зар, до этого, казалось, стоявший еще на ступенях лестницы, вдруг очутился между здоровяком и Стэйном.
Троица вошла в квартиру. И почти сразу же раздалось:
– Раненый!
– Периметр чист!
И я, не думая о протоколах и инструкциях, рванула внутрь. Причем с такой резвостью, словно и не оттягивал руку тяжёлый рабочий чемоданчик. Потому как законником я была всего лишь день. А человеком – всегда. И это простое человеческое – помочь, спасти – и гнало меня вперед, заставив наплевать на возможную опасность.
В гостиную мы с белокурой оборотницей влетели вместе. И если она заозиралась, ища возможного убийцу, спрятавшегося за ширмой или стеной, и переводила пистолет от одного предмета к другому, то мне было не до этого. Все мое внимание было приковано к старику-гоблину, лежавшему на полу.
Он умирал. Его грудь буквально изрешетили пульсарами. А один из выстрелов зацепил еще и шею, порвав вену. И раненый еще не отправился к праотцам не иначе как из одного лишь своего упрямого желания жить. Такого, про которое циничные целители шутят: если пациент настойчиво хочет остаться в этом мире, то помешать ему даже врачевание бессильно, не то что какая-то там смерть.
– Зар, Сев – проверить верхние этажи. Мири – низ. Убийца не мог далеко уйти. Мы с Дэй осмотрим тут все.
Миг – и трое уже исчезли, словно их и не было. А Мрак достал амулет связи и отрывисто бросил в кристалл:
– Капитан первого ранга Риднор Стэйн. Бригаду целителей. У нас тяжелораненый… – и начал диктовать адрес.
Я же в это время склонилась над умирающим. Изрезанные морщинами черты стремительно белеющего лица, на котором отчетливо выделялись окрашенные кровью губы: раненый пытался дышать, но вместе с каждым выдохом выплевывал кровь, которая, похоже, заполнила легкие.
Я судорожно открыла чемоданчик. Есть. Проявитель. И хотя он был предназначен совершенно для другого, при работе заметно охлаждал все вокруг. Сойдет вместо компресса со льдом. Потом постараюсь магией стянуть раны. Пусть я не целитель, но дар-то, пусть и слабый, все же есть. И первую помощь с использованием чар могу оказать.
Рядом со мной на колени опустился Стэйн. Но что он, оборотень без магии, мог сделать? Как оказалось, кое-что все же мог. Движение двуликого, скорее похожее на легкий точечный удар, и пальцы Мрака пережали вену на шее старика, не позволяя крови вытекать пульсирующим потоком.