Итерация II (СИ)

Один из них, высокий блондин, крепкий и мускулистый, обратился к своему другу, невысокому, рыжеволосому, плотно сбитому пареньку:
— Ну и намаялся, я Лёха, сегодня. Что это Леонидович удумал? Зачем ему эти тяжеленые кирасы, каски, бронежилеты? Он взвод конкистадоров формирует или взвод спецназа ВДВ? Это никто, никогда не купит, так и будет хламом пылиться.
— Коль, ты разве не слышал о клубе реконов, который Леонидович создал? Вся эта «красота» — для него.
— Когда он ещё в этот клуб желающих наберёт, а амуниция — она денег стоит. Немалых. — Николай поднял вверх указательный палец, — Уж я-то разбираюсь.
— Это всё реплики, поделки, только издалека похожие на настоящие. Прикинь, Шеф где-то раскопал документы по довоенным испытаниям нагрудников, что-то через связи и знакомства порешал, по старой технологии всё воссоздал, вот и привёз, пока есть возможность. — восхищаясь возможностями начальства сказал Алексей.
— Ну не знаю… Я такую тяжесть ни в жисть бы не стал таскать. — возразил Николай.
— Жизнь заставит, ещё не так раскорячишься!
— Я занимал! На меня занимали! Правда, ведь? — позади раздался знакомый голос.
Друзья, как по команде, обернулись и увидели своего хорошего знакомого — Георгия, продавца из «Музыкального киоска». В попытке побыстрее перекусить, он, работая локтями и не обращая внимания на возгласы возмущения, он протиснулся через очередь, почти к самым кассам.
— Кого мы видим! — заулыбался Алексей, — Глава «Музыкального киоска», Элеонора Белянчикова нашего ТЦ!!!
— Э!!!! Какая Белянчикова, слюшай!!! — нарочито обиженно и переходя на кавказский акцент, протянул Георгий, — Нэ знаю никакой Элеоноры! Дядя Армен хозяин!
— Нет, так нет. — примирительно ответил Лёша, — Слушай, Жорж, ты здесь какими судьбами?
— Дядя попросил. Сказал: Георгий, людям всю ночь работать, сделай так, чтобы было хорошо! Так я в радиорубке и оказался. Хорошо ведь? Весело?
Друзья кивнули, звучавшая из динамиков музыкальная подборка, им нравилась. В это время началась новая песня. Знакомый голос Олега Анофриева, проникновенно, словно разговаривая, вступил:
— Призрачно всё
В этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись…
Услышав знакомые с детства слова, троица ребят дружно подхватила:
— Есть только миг,
Между прошлым и будущим,
Именно он,
Называется жизнь!
Увлёкшись пением, они чуть не прозевали свою очередь. В настоящее их вернул усталый голос молодой кассирши:
— Товарищи, что будете заказывать?
— Девушка, мне две двойных булки с котлетой и сыром, большую упаковку жареных картофельных палочек, и бутылку «Байкала». Есть буду в зале, оплата — картой. — сделал заказ Николай.
— Девушка, мне тоже самое, да ещё и вазочку пломбира с шоколадной крошкой. Оплачиваю карточкой — заказал Алексей.
— Мне, как у него, — Георгий кивнул на Алёшу, — И сто грамм армянского коньяка!
— Коньякомнеторгуем!!! — скороговоркой ответила работница кафе, — Что-то ещё?
— Нэт! Больше ничего нэ нада! — подражая торговцу цветами с рынка ответил Георгий.
Девушка, работающая на кассе, продублировала заказы, прокричав их куда-то в сторону кухни. Вскоре на прилавке появились подносы с заказами.
— Вот почему мы не можем сделать всё также грамотно, по-умному, как за бугром? — возмутился Коля. — Там названия такие…
— Какие?
— Красивые, что ли. Вот что красивого в «булке с котлетой»? То ли дело «чизбургер», «гамбургер», «картошка фри»…
— Так это по сути тоже самое. — усмехнулся Лёша. — Все эти продукты и рецепты много лет назад ещё Микоян позаимствовал и внедрил в систему общепита.
— Микоян? Кто такой? Не помню.
— Как не помнишь!!! — вскричал Георгий, — Микоян — гениальный авиаконструктор!!! Жаль, не знал, что он и кулинар отличный! Вот что значит гений!
— Жорж, это другой Микоян, сын Анастаса Ивановича. — прервал Алексей восторги товарища, — Николя! А если ты ещё раз заснешь на паре у Цезаря, стопудово пополнишь какой-нибудь «легион» несокрушимой и легендарной. Цезарь не посмотрит, что ты недавно женился. А в армии спать будешь только по команде.
 
«Цезарем» студенты называли начальника кафедры истории и дело было вовсе не в том, что он мог делать несколько дел одновременно. Этим умением, в той или иной степени, владело подавляющее большинство преподавательского состава.
Прозвище «Цезарь» прилипло к Андрею Николаевичу Королёву оттого, что каждый год вводную лекцию у первокурсников начинал со слов: «Конечно же, из бездельников и прогульщиков собственный легион я скомплектовать вряд ли успею, но уж какую — никакую когорту, к пенсии сформирую». А если он ловил кого-то за списыванием (при том, что списать у Цезаря было попросту не реально) он тихонько подходил к проштрафившемуся, поднимал очи горе и печально произносил «И ты, Брут». Кстати, и профилем «Цезарь» чем-то походил на артиста, игравшего Цезаря в каком-то импортном фильме. Андрей Николаевич страшно гордился своим прозвищем, и считал его абсолютно заслуженным.
Конечно, это же не «Трактор» — этим прозвищем студенты «наградили» начальника кафедры физики Павла Александровича Пахотина. А всё началось со слов уважаемого профессора: «По убеждениям — я сталинец». Первокурсники, только что высидевшие лекцию по истории, на которой Цезарь рассказывал о становлении тяжёлой промышленности в довоенном СССР, тут же реализовали полученные знания, и педагог обзавелся не самым красивым прозвищем. А то, что физик «тарахтел» на лекции — никакого отношения к появлению «псевдонима» не имело.
— И каким «макаром» он меня в армию отправит? Я хоть и «вечерник», но отсрочка и на меня распространяется.
— Так это на студентов она распространяется, а на бывших — нет. Ладно, про Анастаса Ивановича я тебе расскажу и даже дам конспект передрать.
— Лады! А я тебя по физике подтяну, чтобы Трактор лишнего не тарахтел.
Неожиданно музыка прервалась и из динамика донёсся голос диктора: «Уважаемые сотрудники ТЦ „Мир“. Через 15 минут будет временно отключено электроснабжение. Проводится проверка систем и источников аварийного энергоснабжения. Убедительная просьба, временно отключить электроприборы. О завершении тестовых работ, администрация Центра уведомит дополнительно».
— Блин, когда же это закончится? — с раздражением спросил Николай.
— Аврал? В девять утра. А тренировки, похоже никогда. — бодро ответил Алексей.
Товарищи вернулись к прерванной трапезе, часы показывали 3.55.
***
В подвальном помещении здания было накрыто застолье. Рабочие- электрики тоже что-то праздновали. Правда, стол был заметно беднее: бутылка дешёвой водки, открытая банка дешёвой тушёнки, по вкусу скорее напоминающей какие-нибудь собачьи консервы, банка с маринованными огурцами, нарезанный батон и ещё банка, на сей раз с окурками.
— Валентин! Может прервёмся? Вторая бутылка уже, а нам ещё работать.
— Ха! Пусть знают, что работают с пьющими профессионалами, а не с неумехами трезвенниками.
— Валентин. Тьфу, дали же родители имечко. Тебе с таким именем где-нибудь в офисе работать. Начальником.
— Нормальное имя! — огрызнулся Валентин. Вполне подходит человеку, которые профессией владеет. Ты, давай, наливай уже, на ход ноги, да полезем, посмотрим, что там у них с лифтами.
— Нам бы начальнику охраны на глаза не попасться. Вылетим же, оба. От этого Цербера, с каким-то жутким погонялом, любой пакости ожидать можно. Может покемарим, а с утречка и займёмся лифтами. Там же, в случае чего, долбанёт так, что одни тапочки обугленные останутся.
— Не каркай и не трусись. Со мной не пропадёшь. Сидишь тут, как брошенная в поле лопата. С руками что? Семён, наливай.
Второй электрик, которого звали Семёном, тяжело вздохнул, взял в руки бутылку и начал разливать водку по мутным граненым стаканам.
— Ну, чё? Вздрогнем? — стукаясь посудой о стакан напарника предложил Валентин.
— Вздрогнем. — эхом отозвался напарник.