Ты задолжал мне любовь (СИ)

Глаза были налиты кровью.
Тимур насупился и сказал:
— Я пойду.
Я кивнула, посмотрела на медленно поднимающегося Руслана и заметила, что его рука перемотана бинтом.
Если и есть на свете сожаление, я сполна хлебнула его. Я была бы согласна вообще никогда в своей жизни не встретить Руслана, даже если бы пришлось жить в нищете. За три года страданий и пережитых трудностей я совершенно переменилась.
Я прокручивала эту мысль в голове все то время, пока мы смотрели друг другу в глаза. Я просто не знала, что ему сказать. Но все же равнодушно кинула:
— Уходи! И никогда не возвращайся!
Проигнорировав его скорбный взгляд, я прошла мимо него прямо к двери.
— Вы живете вместе? – спросил он изнуренным голосом.
Я нахмурилась и, помешкав, ответила:
— Это мое дело!
— Да, – сказал он хриплым, обессиленным голосом. — Неужели между нами все так и останется?
Я промолчала. Таков ли будет итог? – я не знала. Я думала о сотнях способов, как помучить его, но, в конце концов, больно становилось мне самой, поэтому я выбрала игнорировать его.
— Я знаю, что ты ненавидишь меня, порицаешь меня! Я виноват, что не защитил тебя и ребенка! Но, Эмилия, я не смирюсь с тем, что между нами произошло. Пускай ты ненавидишь меня, и хочешь отомстить, но…все равно, поедем со мной. Мы – супруги, и должны справиться вместе, разве нет?
Я поджала губы. С гадким чувством на душе я крикнула:
— Тогда мы разводимся!
Я изо всех сил старалась научиться отпускать, и изо всех сил старалась не ненавидеть его, ведь я любила его, но всему есть свои пределы. Мое сердце словно разорвали на клочки, а меня захлестнула всепоглощающая боль.
  
Глава 182. Повезло иметь опору (часть 5)
 
Люди – забавные существа! Любят – плохо, не любят – тоже. 
Я развернулась и стала подниматься наверх, не видя смысла продолжать разговор с ним.
— Всего одна незначительная фраза положила конец всему, что было между нами? – сказал он настолько тихо, что в его голосе почти не слышалось никаких эмоций.
Я замерла на месте, не оглядываясь.
— Эмилия, если ты действительно меня ненавидишь, разве ты бы согласилась отпустить меня вот так? Лучшая в мире месть – сделать невыносимой жизнь того, кому мстишь. Разве твое поведение похоже на месть? Тебя это устраивает?
Не знаю, что заставило такого заносчивого мужчину, как Руслан, сказать это, но я обернулась и взглянула на него, слегка сморщив брови.
— Руслан, ты же знаешь, что я никогда не попадусь на такую уловку!
Он поднял на меня стремительный взгляд.
— Поедем со мной, и тебе будет куда выплеснуть свою обиду.
— А ты не боишься, что я встану среди ночи и зарежу тебя?
Раньше я бы никогда не сделала такого, но теперь все кардинально поменялось. Если ты всей душой ненавидишь, даже убийство не утолит твою жажду.
Он поджал губы, и его глаза сверкнули.
— Жду с нетерпением!
Я подняла голову и увидела, что свет в квартире зажегся, и у окна появилась стройная, вытянутая от пола до потолка фигура Тимура. На неблизком расстоянии я не могла видеть выражения его лица, но, по меньшей мере, я могла предугадать его нынешний настрой.
Видя мои действия, Руслан насупился, но ничего не сказал.
Спустя время я снова обратила на него взор и после некоторого молчания произнесла:
— Руслан, я могу поехать с тобой, но ты должен кое-что сделать.
— Говори!
— Я хочу, чтобы вся Москва узнала о моем статусе, и чтобы ты категорически отверг свою связь с Александрой! И если я решу сделать что-то, ты не будешь допытываться и вмешиваться!
 
Он удивленно вскинул брови, но согласился и кивнул.
— Хорошо!
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Завтра заеду за тобой.
— Угу.
***
У входа в квартиру.
Тимур стоял на пороге квартиры со сложенными на груди руками. Он посмотрел на меня потускневшим взглядом.
— Заключили перемирие?
Я кивнула, прошла внутрь и стала, согнувшись, снимать обувь.
— Говорят, что человек должен переживать трудности сам, так что я не могу всегда прятаться за твоей спиной.
— Хм! – он равнодушно усмехнулся. – Ты боишься, что про нас начнут шушукаться и навлекут неприятности на Демидовых и Афанасьевых?
Я насупилась, услышав укор в его словах.
— Тимур, я все еще жена Руслана. Твоя мать права, что беспокоится.
Он хорош, хорош во всем, но нельзя быть таким эгоистичным. Мне и Руслана достаточно, если и Тимур будет вести себя так, то я умываю руки.
Я подняла глаза и вгляделась в его мрачное лицо.
— Спасибо тебе за это время, но я не могу продолжать делать вид, что ничего не происходит. Прости меня, Тимур!
Не удосужившись посмотреть, как изменится выражение его лица, я выпрямилась и прошла в спальню
Один человек не будет искренне добр по отношению к другому человеку без веской причины, а я не глупая, я знала, почему Тимур так заботится обо мне.
Иногда мне хочется притвориться дурочкой и делать и впредь, но люди – сложные существа. Я не могу всю жизнь носить розовые очки. Тем более, я не могу позволить себе сглупить именно сейчас!
— Эмилия! – кинул он сдавленным голосом. — Ты… хоть что-то испытываешь ко мне?
Я оцепенела, не зная, что сказать. Как только прошло замешательство, я промолвила:
— Тимур, прости!
За моей спиной раздался тихий смешок.
— Хорошо, я понял.
В этих мимолетных словах я услышала гнетущую тоску. Но на этом все.
Я приоткрыла рот, желая что-нибудь сказать, но по итогу не проронила ни слова. Я зашла в спальню с тяжелым сердцем, легла на кровать, и никак не могла уснуть. Почти за два месяца я, кажется, ни разу не задумывалась над этим вопросом. И как дальше жить?
Как урегулировать вопрос с Русланом? Теперь еще и Тимур. Я позволила ему позаботиться о себе, и со спокойной совестью принимала его доброту, совершенно забыв, что я ничего не могу дать ему взамен. По итогу, именно он и принял удар! Я была раздавлена, но мне не нужно было впутывать в это его!
Эта ночь была такой длинной, что я подумала: следующий день никогда не наступит.
Но вот и он.
Я не спала всю ночь. Голова нестерпимо болела, мозг гудел.
Тимур был в гостиной. Увидев, что я встала, он отстраненно взглянул на меня и спросил:
— Позавтракаем?
Я кивнула и обратила взор на обеденный стол, где стояли такие домашние утренние блюда, как рисовая каша, тосты и яичница.
Мы сели друг напротив друга.
Он молча, с присущим ему изяществом принялся за кашу. Тогда я заметила, насколько черно у него под глазами. Тогда я спросила:
— Плохо спал?
Он поднял глаза и равнодушно отозвался:
— Ешь давай! – и положил в мою тарелку жареное яйцо.