Дьявол всегда рядом со мной (СИ)

После душа падаю лицом в подушку и моментально засыпаю. Мне снится море. Я иду вдоль пляжа, а за руку меня держит Кирилл. Он смотрит своими дурманящими, слово морской бриз, глазами, а затем неожиданно останавливается. Его ладошки нежно дотрагиваются до моих щек, а затем Соболев тянется к моему лицу. Но в самый интересный момент, я просыпаюсь.
В воскресенье мама устроила мне дом закрытых дверей. Она была очень зла, что я вернулась позже обещанного, хотя Лильку вот за это никогда не ругала. Потом еще маманя Таньки нажаловалась, что та домой пришла под «шафе» и от нее несло табаком. И тонна нотаций снова посыпалась, камнепадом на мою голову.
Хотелось позвонить Кириллу и спросить об его здоровье, но родительница контролировала каждое движение, рассматривая меня, как киллер жертву. В итоге я в очередной раз заперлась в туалете с телефоном. Не выдержала просто.
А: Привет. Как здоровье? Ты мазал спину? Болеутоляющее пил?
К: Ромашка, я думал ты со мной не разговариваешь.
А: Я и не разговариваю. Просто интересуюсь. Мало ли ты кони сделал.
К: Весь день ждал своего личного доктора, но ты не пришла. Пришлось натираться самому. Было не в кайф. Это на твоей совести.
А: Надо к врачу сходить, Кирилл. Это не дело.
К: Я даже не знаю, где больница.
А: Хочешь, я с тобой схожу? В понедельник после занятий, к примеру.
К: Заметано. Но на уроки я не пойду, встретимся… где встретимся?
А: Знаешь где библиотека в нашем районе? Давай там.
К: Хорошо. Так ты придешь ко мне? Или я буду умирать в одиночестве?
А: Если только в окно сигану. Но ты вряд ли обрадуешься моему трупу.
К: Понял.
Остаток дня сообщений от Кирилла я не получаю. С одной стороны, какая разница, пишет он или нет. С другой, раздражаюсь почему-то. Мог бы ответить как-то лаконичней, а не вот этого его «понял». Бесит. Этот парень умудряется, и выводить, и смущать одновременно. Его способности просто поражают.
К моему счастью, мама к пяти вечера уходит к подруге на этаж выше. А папа в гараж. И я решаюсь на отчаянный шаг: сбежать на часик из дома. Лилька же сбегала, и никогда не попадалась. Тем более мама раньше восьми не вернется. Папе же в принципе все равно на домашний арест, да и он однозначно в гараже застрял до десяти.
Когда сестра уходит на очередную свиданку, я все же набираюсь духу и покидаю домашнюю обитель. По пути забегаю в магазин и на последние карманные деньги покупаю одно яблоко, коржик и молоко с трубочкой. Что-то из этого точно полезно при болезнях. По крайне мере, когда я лежу в кровати, мама всегда заставляет меня пить горячее молоко с печеньем или сладкой булочкой.
Возле подъезда Кирилла я вспоминаю, что так просто не войти. Номер его квартиры не помню, да и где-то на подсознательном уровне хочется быть внезапной и непредсказуемой. Топчусь минут пять, посматриваю на часы, время тикает, а я трачу его впустую. Злюсь на себя за это. И когда тянусь к телефону, чтобы позвонить, на мою радость, из подъезда выходит бабушка. Тут же шмыгаю внутрь, одаривая ее улыбкой, и поднимаюсь на нужный этаж.
Рука сама тянется к звонку, не медлю ни секунды даже. Кирилл, правда, выходит не сразу. И я немного настораживаюсь, вдруг ему стало хуже.
— Арина? — Вопрошает удивленно Соболев, открыв дверь. Я улыбаюсь и махаю перед его лицом пакетом с покупками.
— Принесла тебе молока, — заявляю довольная собой и своим подвигом.
— Я похож на кота? — Пропускает меня внутрь Кирилл, продолжая рассматривать. Все же сюрприз удался.
— Есть такое, — хмыкаю, скидывая куртку.
— Ты что в окно выпрыгнула? — Продолжает закидывать вопросами Соболев, медленно передвигаясь за мной хвостиком.
— Почти. И у меня всего час, чтобы не попасться. — Честно признаюсь, пусть знает, на какие жертвы я пошла, чтобы увидеться.
Вытаскиваю покупки на стол, ощущая на себе взгляд Кирилла. Он нагло пялится, и до меня доходит, что я забыла переодеться. Черные лосины облегают ноги, а поверх теплый широкий домашний свитер, ниже бедер, с руками по самое горло. Да уж, выгляжу я как бабушки, которые сидят возле подъезда и грызут семечки. Надо ж было так опростоволоситься.
 
— Это… у меня не было времени переодеться, — зачем-то оправдываюсь, сжимая края пакета.
— Что? — Слышу в его голосе непонимание. Конечно, на фоне прекрасных Ксюш или других старшеклассниц бабосяцкий стаил выглядит очень странно.
— Я говорю, что не успела одеться нормально. Пришла в чем была, не смотри на меня так. А то уйду.
— Вообще я смотрел не на тебя, а на товары из пакета. Но раз речь зашла об одежде, ты очень мило выглядишь. Уютно. — Мягко произносит Кирилл, и я почему-то смущаюсь от его фраз.
Чтобы не думать, а у меня там метеоритный дождь из мыслей, решаю погреть молоко и почистить яблоко. Для чего-то же купила весь этот боевой набор.
— У тебя есть железный ковшик?
— Без понятия, поищи в ящиках.
— И кто тут хозяин на кухне? — Спрашиваю, а сама заглядываю то на одну полку, то на другую. За стеклянной дверцей нахожу турку, ну тоже неплохой вариант.
— Кажется, ты, — заявляет Соболев и уходит в комнату.
18.2
В процессе натыкаюсь на банку с медом и добавляю его в молоко. Яблоко чищу, режу на тарелочку, а рядом кладу коржик, который успела разломать на пару частей. Кладу все это на деревянную дощечку и захожу в комнату. Кирилл лежит на диване, щелкая пультом и листая каналы по телевизору. Когда видит меня со всем содержимым, поднимается, но вид у него такой удивленный, будто я тень Отца Гамлета или еще чья-то.
— Это вкусно и полезно, так что говори спасибо и пей! — Строго заявляю я, усаживаясь на край дивана. Соболев внимательно поглядывает то на меня, то на еду. Однако не комментирует ничего, молча тянется к кружке с молоком и делает глоток.
— Ну как? — Любопытничаю я, потому что еще ни разу в жизни для стороннего человека такого не делала. Родители и Лилька не в счет, перед ними нечего краснеть. А тут все-таки не абы кто. Волнительно очень.
— Вкусно, — выдает Кирилл и закидывает в рот кусочек коржика.
— Отлично, — не скрывая радости, сообщаю я.
— Ты тоже давай, кусай, — протягивает к моим губам сдобу Соболев. Мои глаза широко раскрываются, и чувство, которое со вчерашнего дня не отпускает, покрывает щеки. Смущаться рядом с ним становится уже чем-то естественным явлением.
— С-спасибо, — откусываю, переводя взгляд на телевизор. Время замедляет ход, а может, мне кажется, но эта атмосфера, когда вроде нужно что-то сказать, а вроде и помолчать хорошо, затягивает с головой.
Мы сидим так минут пять, затем я уношу дощечку с едой и сообщаю, что через двадцать минут уйду. Кирилл не теряется и просит натереть ему спину. Стягивает с себя черную широкую майку и остается в одних спортивках. Я скольжу глазами по его обнаженной гладкой груди, замечаю рельефные кубики пресса. Так и хочется дотронуться, но к счастью, Соболев вовремя поворачивается спиной.
В квартире раздаются голоса из телевизора, а у меня в груди сердце отбивает чечетку. Снова всплывает странное желание прижаться к нему. Только сегодня шрамы Кирилла не привлекают мой взгляд, сегодня я будто смотрю сквозь них и вижу спину мальчишки, который… к которому меня тянет, как магнитом. И плевать на все слухи о нем, просто хочется быть рядом, вот так как сейчас.
Наш контакт вновь разрывает телефон. Только в этот раз, звенит будильник. Я специально поставила его, чтобы не забыть о времени. Чувствую себя Золушкой, которая спешит уйти с балла, иначе карета превратиться в тыкву, только в моем случае, в тыкву превращусь я, если мама узнает о самовольной вылазке.
 
— Я провожу тебя, — настаивает Кирилл, накидывая майку.
— Правда, не надо, — чуть ли не умоляю, выходя в коридор за курткой.
— Если тебя украдут, мне в таком состоянии придется совсем не сладко. Пожалей, а? Как я тебя доставать буду из лап маньяков? — Шутит Соболев, улыбаясь. Так тепло вдруг становится, хочется просто стоять рядом и смотреть, смотреть на свет, который исходит от этого парня.