Дьявол всегда рядом со мной (СИ)

— Ну как это…
— Смотрю я и думаю, что наивней тебя, только Ромашка. — Покачал головой Соболев, а затем как-то грустно вздохнул. Мне было сложно понять ход его мыслей, но мы разговаривали, и разговор наш был таким же теплым, как и глаза мальчишки. Впервые я чувствовала себя комфортно в его компании. Если бы мы только раньше вот так заговорили, ведь все могло сложиться иначе. Мы бы смогли стать друзьями, наверное. Но между мной и Кириллом всегда какая-то пропасть, порой мне кажется, что она слишком необъятна, чтобы ее переступить.
— Люди будут думать, что ты плохой. Они итак всякие глупости думают, — скрестила я руки на груди, и слегка выпучила нижнюю губу, выражая недовольство. Подул прохладный ветер и мои волосы, уложенные в скромную дулю, немного распушились.
— Люди, люди… — задумчиво произнес мальчишка, всматриваясь в мое бледное лицо. Никто и никогда так нагло не рассматривал меня, и я невольно смутилась. — Одни смотрят в лужу и видят в ней только грязь, а другие — отражающиеся в ней звезды. Бессмысленно оправдываться перед первыми, а вторые итак знают ответ сами.
— Сам придумал? — Чуть приподняла голову и посмотрела на Кирилла из-под ресниц. А потом котенок мяукнул, ерзая внутри куртки.
— Не-а, прочитал в одной умной книжке. Ладно, мне еще в ветклинику нужно кота отнести.
— А можно с тобой? — Выдал мой рот, и только потом мозг сообразил, что я сморозила глупость. Зачем напрашиваюсь вообще, тем более солнце садиться начинает. Да и явно выгляжу сейчас дурочкой. Язык — мой враг, не иначе.
— Ну, если хочешь, — не уверенно как-то отозвался одноклассник. И я бы отказалась, только глупо: сначала навязываться, а потом отказываться.
— Х-хочу, — промямлила в ответ, и чтобы избавиться от неловкой ситуации, шмыгнула вперед по тропинке, намекая, что пора в путь.
Клиника, к моему счастью, оказалась в десяти минутах. Она располагалась на первом этаже одной жилой многоэтажки. Яркая светлая вывеска «ЗоуПомощь» так и манила к себе хозяев с питомцами. Внутри помещение было совсем скромным по размерам, всего три комнаты. Пахло то ли кошачьим, то ли собачьим кормом, возле светлой стеночки стояла длинная деревянная лавка, а на ней сидели пару человек. Один держал на поводке корги, который вальяжно развалился в проходе, другой также, как и Кирилл, прятал в куртке пушистика, но какого именно, я не смогла разглядеть. Видимо они ожидали своей очереди на прием к доктору.
Мы прошли к третьей двери, затем Соболев постучал и дернул ручку. На пороге тут же появилась высокая светловолосая женщина с обаятельной улыбкой. Ее руки были опущены в карманы голубого врачебного костюма, а сама она внимательно разглядывала, нет, не Кирилла, а меня.
— Вот, — мальчишка вытащил из куртки котенка, но тот обхватил его ладошку лапками, пытаясь сопротивляться. Видимо внутри ему было комфортней, чем снаружи.
— Вернулись? — Слегка наклонила голову врач. — Как погуляли?
— Нормально, — сухо отозвался Соболев, в его любимой манере разговаривать. Никакого интереса или вежливости, вообще странно, что некоторое время назад он так открыто со мной вел диалог.
— Малыш, ты как? — Женщина кое-как забрала пушистика, но его жалостливые глаза-бусинки так и засели у меня в голове. Не хотел он покидать мальчишку, будто видел в нем родного человека.
— До свидания, — резко сказал Соболев, сделав легкий поклон головой в знак прощания. Затем развернулся и направился в сторону дверей, оставляя меня с открытым ртом.
— Извините, — постаралась как-то сгладить ситуацию.
— Да все в порядке, — улыбнулась врач, добродушно. — Сколько он не приходит, всегда такой. Когда принес нам этого беднягу, рука у самого в крови была. Но он даже глазом не повел. Удивительный ребенок.
9.2
Мы еще пару минут поболтали с женщиной, а затем я покинула клинику. Честно сказать, думала, что Соболев уже ушел, но он стоял возле ступенек и смиренно ждал. Почему, мне было не понятно.
На улице уже окончательно село солнышко и подул прохладный ветер. Я поежилась, потому что под курткой была всего лишь тонкая водолазка. Закинула руки в карманы, и решила, в следующий раз надену новое пальто. Все же в нем теплей будет.
 
— Ты в какой стороне живешь? — Спросил неожиданно Кирилл, разглядывая внимательно меня. От холода я начинала горбиться, сжиматься и вообще, по словам мамы, когда мерзну, выгляжу стремно. Но от его столь наглого взгляда мне почему-то захотелось выпрямить спину и расправить плечи.
— В той, — показала я рукой в сторону многоэтажек.
— В сто шестидесятом, значит?
— Ага.
— Я в сто шестьдесят втором, пошли.
— Серьезно? Я никогда не видела тебя в том дворе, — удивилась я, вспоминая, как частенько мы, будучи детьми, бегами там. В сто шестьдесят втором была новая детская площадка, а еще забавный турник в виде шара. Помню, как мы с Лилькой наперегонки залазили, кто первый достигнет вершины, тот не моет посуду.
— Я в этом году переехал.
— Понятно.
Шли мы небыстрым шагом, только в этот раз, Соболев иногда оглядывался, явно заподозрил, что я не поспеваю за его длинными ногами. Фонари местами не горели, и на этих дорожках Кирилл совсем замедлял шаг, так что наши плечи временами соприкасались. Мы почти не разговорили, но я не чувствовала себя от этого менее комфортно. И это было что-то новое, что-то странное, но очень приятное. Оказывается, иногда даже молчать неплохо.
Когда подошли ко двору Соболева, внезапно из-за угла выскочила собака. И чем-то мы ей видимо не угодили, потому что она скалила зубы и громко лаяла. Я с детства боюсь собак. Хотя думала, что переборола в себе этот страх. Думала, что все в прошлом. Но сейчас, смотря на агрессивные глаза животного, понимала, ничего не прошло. Мне страшно. Дыхание перехватило, а сердце заколотило так быстро, будто готово разорвать грудную клетку на части и вырваться наружу. Губы пересохли, а руки затряслись.
— Фу! — Крикнула я, но голос прозвучал, слишком онемело, явно не наводя ужас на животное, чтобы оно отступило.
— Фу! — Не заметила, как губы затряслись, а глаза перестали моргать. Голос в голове нашептывал мерзкие фразы, сжимал в тиски, сдавливал глотку.
— Фу! — Мне показалось, что я задыхаюсь, мне показалось, что собака улыбается и готовится разорвать меня, как маленького котенка. Ей ничего не стоит вцепиться клыками в кожу.
А потом внезапно стеной выросла передо мной спина Кирилла. Он дотронулся до моей руки, сильно сжимая ее. Горячее тепло обжигало, но в то же время успокаивало.
— Ну-ка давай, пошел отсюда, — спокойно крикнул Соболев животному, затем топнул ногой, и свободной рукой расправил пальцы, наклоняясь вперед. Казалось, он вот-вот схватит собаку, и видимо животное то же почувствовало это. Тут же отступило, а потом и вовсе скрылось в тени двора.
— Арин, — развернулся ко мне Кирилл, вглядываясь в лицо, которое я пыталась скрыть от него. В уголках глаз блестели слезы, а сердце до сих пор отбивало в сумасшедшем ритме удары. — Сделай вдох за четыре секунды, потом задержи дыхание на четыре секунды и выдохни также на четыре секунды. Слышишь меня?
А я как будто и не слышала. В ушах стоял лай собаки, а противный голос в голове нашептывал мерзкие угрозы. Нужно взять себя в руки, нужно отогнать прочь страхи.
— Эй, ромашка, — прикрикнул Соболев, внезапно взяв мое лицо в свои ладошки. И я замерла. Как близко. Как запредельно близко он стоит. Чувствую его дыхание на своих губах, ощущаю запах апельсина с горьким шоколадом, он такой же, как и тогда на олимпийке.
— Жива? — Мягко спросил он и улыбнулся. С ума сойти. Улыбнулся. Соболев умеет улыбаться. Да настолько обаятельно, что ноги едва не подкосило. Щеки начали наливаться румянцем, от столь внезапной близости. И я смутилась. Так сильно, что на автомате оттолкнула мальчишку от себя, стараясь скрыть эмоции.
 
— Ж-жива, — только и смогла, что выдавить из себя.
— Пошли, я до подъезда тебя провожу, — хлопнул он меня по плечу, намекая, чтобы показывала дорогу. И я несгибаемых ногах поплелась вперед, забыв как разговаривать и как дышать.