Реквием по любви. Грехи отцов (СИ)

  
Людмила Сладкова
 
Реквием по любви. Грехи отцов
   
Глава 1
 
Утро следующего дня...
Данила пришел за ней ровно в семь. Впрочем, в его пунктуальности никто не сомневался. Но эта, казалось бы, положительная черта сейчас сильно раздражала. Да так, что кончики пальцев покалывало! Не мог явиться минут на двадцать позже? Совсем не понимает, как тяжело ей Дмитрия отпускать? Сама же себя Лиза и одергивала. Знала прекрасно – нет у него выбора. Нет. Но черт! Никак не ожидала, что утро наступит так скоро.
Долгих прощаний с Похомовым не вышло. Жаркий поцелуй да мимолетное, хоть и безумно крепкое, объятие. Уткнувшись в ее висок, он прошептал:
— Кроха… будь умницей! Моя!
И ведь не сказал ничего особенного, доселе ей незнакомого, а улыбка на лице сама собой расцвела. Глаза засияли. Легкие втянули чуть больше чистого утреннего воздуха. Лгунья!
Напоследок его запахом хотелось надышаться. Каждую собственную молекулу им насквозь пропитать!
— Береги себя, — ответила столь же тихо. — Пожалуйста! Что угодно делай… только береги.
Он коротко кивнул, дав тем самым молчаливую клятву. После отстранился, подталкивая ее к Верещагину, и произнес достаточно властно:
— Ступай!
Вот и все. Пост сдан. Пост принят.
Она медленно плелась за Даней. Мужчина вызвался идти первым и теперь размеренно, но осторожно вышагивал по узкой тропинке. Иногда придерживал ветки кустарников, чтобы те не хлестали ее по лицу.
Он выглядел бодрым и отдохнувшим, в отличие от самой Лизы. Взъерошенной и помятой. Ей даже немного стыдно стало.
Видно же, что они с Димой явно не в шахматы играли.
Лиза тяжело вздохнула. Тишина вроде как успокаивать должна. Однако на нее действовала удушающе. Столько всего произошло за последние сутки, что хотелось… да чего угодно, только не молчать.
— Почему Дима не ладит с Матвеем? — припомнила вчерашний разговор с Похомовым.
Лизавета попыталась подавить зевок. Да и вообще не уснуть на ходу, если уж на то пошло. Ночью не сомкнула глаз. Пару часов легкой дремоты не в счет.
Данила молчал. Возможно, не услышал из-за хруста веток, хоть и верилось в это с трудом. Возможно, просто проигнорировал, что более вероятно.
Не суть. Главное – был нем как рыба. Ну и пожалуйста! Не хочет говорить – и не надо. Обиженно насупившись, она неожиданно налетела на Верещагина. Только сдавленно пискнуть «Ой!» и успела.
Когда остановился-то?
Придержав за локоть, он уберег Лизу от падения. Они как раз вышли из лесополосы на поляну. Окинув местность беглым взглядом Даня, пропустил девушку вперед. Сам тут же поравнялся, подстраиваясь под ее шаг.
— У тебя было достаточно времени, спросить об этом самого Дмитрия, — спокойно выдал, когда Лиза уже и не надеялась услышать ответ.
— Если бы хотела узнать у него – узнала бы!
— Иными словами – не сказал?
Она хмыкнула, обреченно кивнув.
— Дима… умеет переводить разговор в нужное ему русло.
— Еще бы! — Даня сдержанно улыбнулся. — Так любопытно, мышка?
— Не надо! — даже шаг сбавила. — Только ему можно называть меня…
Мужчина в примирительном жесте вскинул ладони.
— Заметано. Выдохни, — выдержал паузу и продолжил. — Как тебя угораздило-то? Совсем ведь юная еще… а он – взрослый дяденька.
Уточнять не требовалось. Лиза поняла суть вопроса.
— Не знаю, — лгать не стала. Лишь плечами пожала. — До сих пор не понимаю. Само собой вышло.
— Угу. Само собой, значит, — сопровождающий задумчиво потер шершавый подбородок. Как и у Димы, щетина к утру проступила. — Первый раз вижу, чтобы Похомова так на ком-то клинило.
— А я не кто-то! — и сама не заметила, как на мужчину рявкнула. — Я – его любовь, ясно? Безумная!
Мужчина коротко гоготнул:
— Знаю, знаю. Собственными глазами видел. Вашу Машу, как у вас друг от друга крышу-то рвет! Не верил, что так бывает. Чую, ждут нас всех тяжелые времена.
— Не каркай, Даня. Мне и так страшно, — прикусила губу от волнения. — Неужели, так заметно?
 
Верещагин ободряюще похлопал по плечу.
Мол, прорвемся. Но кивнул, подтверждая.
— Просто ты со стороны себя не видишь. Ты же смотришь на него так… словно он… по воде каждое утро ходит!
— Что же в этом плохого?
— Глупышка! Рано или поздно Прокурор или Похом, а может, и вместе – устроят вам очную ставку. Неожиданно. Не дадут сориентироваться. Столкнут лбами и посмотрят, как друг на друга реагируете. Как их приказ исполнили. Борзый-то сможет эмоции обуздать. А ты?
Пальцы заледенели. Да и вообще зябко стало. Лизавета поежилась.
Ей подобное и в голову не приходило. У них что, других дел нет?
Глупость какая!
— Сможешь не кинуться в объятия Дмитрия, крича во всеуслышание: я – его безумная любовь?
Он передразнил ее голос! Теперь уже девушка насупилась:
— Смогу, конечно! От этого зависит безопасность моего муж… мужчины!
— Учти, я запомню твои слова. Ты должна научиться прятать свои истинные чувства, Лиза. Или пропадешь.
— Не заговаривай мне зубы! Что произошло между Димой и твоим братом?
С видом, будто она вообще ничего не понимает, и он напрасно тратит время, Верещагин отвернулся.
— Конфликта как такового нет. – пояснил немного погодя. - И не было, впрочем. Если ты об этом. Просто тяжело идут на контакт. Слишком часто не сходятся во мнениях. А у каждого из них оно есть, и довольно… весомое в наших кругах. Всегда в лицо высказывают, что друг о друге думают. Чаще всего на матах и жестах. У мужчин так бывает.
Зная темперамент Похомова, вообще неудивительно.
А вот другой любопытный факт покоя не давал.
— А почему ты… ну, на стороне Димы? Странно как-то…
— Некоторые суждения брата… они ошибочны. Борзый дальновиднее в этом плане. Хотя причина в другом, конечно. Он не раз… да и не два, вытаскивал меня из таких передряг, что и вспоминать жутко! Практически с того света, понимаешь? Я ему жизнью обязан. Если узнает Матвей – пара сломанных ребер мне обеспечена. В лучшем случае. Но не за верность Дмитрию. Нет. Преданность и верность он ценит. За то, что вообще в подобных ситуациях оказался.
— Грозный старший брат…
— Именно. И его суровость тебе предстоит познать на собственной шкуре.
Лиза обхватила себя руками, не сбавляя шаг. В обществе Матвея ей было некомфортно. Очень! Не понимала она значения его взглядов. Слов. Отношения. Одним словом – мороз по коже.
— Почему Дима настаивает на нем? Ты же можешь показать мне пару приемов? Разве этого недостаточно?
Мужчина улыбнулся:
— Я-то покажу, не вопрос. Только мне до брата далеко. Он же многих наших парней натаскивает по самообороне и рукопашке в целом. Борзый не просто так Матвея выбрал. Они прекрасно знают достоинства друг друга. Хоть никогда и не признают этого.
Оставалось лишь обреченно выдохнуть. Лизе не хотелось заниматься с ним. Совершенно. Все внутри протестовало. Настоящий и бесконтрольный бунт в сознании.
— Хорошо, — сказала вслух, борясь с собой. — Я попробую.
* * *
Было далеко за полдень. Бабушка прилегла на часок. А Лиза, устроившись в летней беседке с деревянным столом и резными лавками, принялась изучать содержимое своей находки. Пока никто не видел, закинула кольцо, подаренное Похомовым, внутрь коробки. Даню сменил Матвей. Она предусмотрительно попросила мужчину остаться на крыльце, чтобы в этот интимный момент побыть одной. Долгое время изучала небольшую стопку фотографий. Своеобразная история семьи. Несколько снимков отца. Совместные фото их с мамой. И даже Лиза попала на некоторые. В душе щемило. Вроде и слово себе дала – не плакать более, однако чувства были на пределе. Девушка вибрировала от напряжения, как натянутая струна. Жестоко. Там они живы и счастливы. А здесь, в настоящем, их уже нет.
«Дышать! Нужно просто глубже дышать…»