Ненавидеть Адама Коннора (ЛП)

  
Глава 4
 
Адам
Я переплыл на другой конец бассейна и вынырнул глотнуть воздуха. Мышцы моих рук горели, а стук в голове усиливался с каждым часом. Я вытер воду из глаз и увидел Эйдена, сидящего на том же самом месте, что и последние тридцать минут, с сосредоточенным взглядом на своем iPad и счастливым лицом.
Я посмотрел поверх его головы и увидел его няню Энн которая стояла прямо за дверью дома. У нас было две няни. Второй была Марта. Она осталась с Аделиной, наполовину няней, наполовину помощницей Аделины, а Энн осталась с нами, когда была моя неделя с Эйденом. Она застенчиво улыбнулась мне, и я кивнул ей. Хорошо, что она следила за Эйденом.
Неторопливо я подплыл обратно к сыну, удостоверившись, что плеснул немного воды рядом с его сиденьем, прежде чем выбраться. Он оглядывался через плечо и чему-то смеялся. Когда он понял, что я близко, он снял наушники и ухмыльнулся мне.
От одного взгляда на него что-то сжалось в моей груди.
— Что случилось, приятель? — спросил я, подходя к нему.
— Купаюсь на солнышке, как мама.
Я усмехнулся.
— Повезло тебе.
— Ты уже готов отжиматься, папа?
— Не сегодня, приятель, — сказал я, подойдя к нему и схватив полотенце.
Его улыбка пропала и он осторожно положил свой iPad.
— Я плохой учитель?
— Не учитель, тренер, — напомнил я ему.
— Ты нашел нового тренера? Я могу сделать лучше. Я действительно могу, папа. Я могу работать усерднее.
Я тихо засмеялся и сел рядом с ним.
— Зачем мне искать кого-то нового, когда у меня есть ты? Ты очень много работаешь со мной, маленький человек. Я едва успеваю.
Беспокойство в его глазах исчезло, и он похлопал меня по руке своей маленькой ручкой.
— Хорошо, сегодня ты можешь отдохнуть. Можем ли мы сделать отжимания завтра, если ты отдохнешь?
— Я должен отвести тебя сегодня к твоей маме, помнишь?
Копируя меня, он сел и уперся локтями в колени. Его ноги еще даже не достигли земли. Бросив на меня быстрый взгляд, о хлопнул ладонью по колену. — О парень. Завтра? Ты придешь и заберешь меня завтра, чтобы мы могли отжиматься?
— Тебе завтра в школу, Эйден.
— О, — прошептал он, и его глаза опустились в землю. — Ты думаешь мама разрешит мне вернуться сюда после школы, чтобы я мог помочь тебе отжиматься?
— Как насчет того, чтобы потренироваться вместе, когда ты вернешься на следующей неделе?
— Могу ли я сказать своим друзьям, что я твой учитель-тренер?
— Конечно.
Он спрыгнул и начал подпрыгивать на ногах, в его маленьком мирке снова все в порядке.
— Они будут так ревновать, когда увидят мои мускулы! — Он поднял руку и напряг свои внушительные маленькие мускулы, надавливая и подталкивая указательным пальцем.
Чем больше я смотрел на него, тем настойчивее становилась боль в груди. Христос!
Почему Аделина сделала это со мной? Зачем ей причинять мне боль, ограничивая мое время с сыном, если она не заинтересована в том, чтобы проводить с ним время?
Почти шесть месяцев назад она сидела напротив меня в отеле в Канаде и сказала мне, что ей нужно развестись. Это было совершенно неожиданно; черт, я трахал ее жестко и быстро всего за двадцать минут до этого. Думая, что она издевается надо мной, я был настолько глуп, что рассмеялся, встал со своего места и поцеловал ее в лоб.
Я помню, как в шутку сказал:
— Ты разбиваешь мне сердце, дорогая.
Но когда она встала и повернулась ко мне с таким серьезным выражением лица — с этим взглядом, при котором она молчала, пока я не понял, чего она хочет, в чем она нуждалась, и не дал ей это, — я понял, что она не шутила.
Мы разговаривали, пока не взошло солнце, и она сказала мне, что становление мамой в таком раннем возрасте убило ее творчество. Она сказала мне, что не так увлечена своей карьерой, как раньше, и что это вина Эйдена, что он забрал ее жизнь. Она объяснила, что хочет вернуться в те времена, когда ей не нужно было проходить прослушивание для фильма, в котором она хотела сниматься; она хотела, чтобы их роли давали ей. Она объяснил немногословно, что начала сожалеть о решении, которое она приняла за пять лет до этого, о том, что она приняла неверное решение, что она не могла сблизиться с Эйденом. И потом она напомнила мне, не говоря уже о многом, что, хотя она была счастлива, что наш брак не оказал негативного влияния на мою карьеру, пришло время ей снова стать самой желанной актрисой в Голливуде..
 
Эйден не входил в наши планы, не тогда, когда мы оба были на пике карьеры. Мы были молоды, успешны и влюблены. Мир был нашей игровой площадкой, но беременность все изменила. Сама Аделина позаботилась о том, чтобы все изменилось. Прежде чем я смог осознать, что стал отцом, я был женат. Конечно, я был в нее влюблен. Она была моим миром и всем тем дерьмом, в которое ты веришь в возрасте двадцати трех лет, но когда я смотрел, как она идет по проходу ко мне, это казалось не таким правильным, как должно было быть.
Было рано.
Я чувствовал себя в ловушке.
Это была установка, и это было необходимо.
Но я научился игнорировать то внутреннее чувство, которое возникло у меня в тот краткий момент, и сказал себе, что у нас нет причин ждать, когда мы достаточно полюбим друг друга. Через несколько лет я бы все равно женился на ней, верно?
Так что я женился на девушке, которую любил, ради еще не родившегося ребенка, потому что мы не могли допустить такого большого скандала, как Эйден. Это то, что моя собственная семья сказала мне..
Должно быть, мое лицо затвердело, потому что я почувствовал, как крошечные пальцы тянут меня по лицу и похлопывают по щекам.
— А теперь мы можем поплавать, папа? — спросил Эйден, глядя мне в глаза.
— Я думал, ты не хочешь плавать.
— Я этого не делал, но теперь хочу. С Губкой Бобом покончено, так что теперь мы можем плавать.
— У нас есть три часа, чтобы вернуть тебя к маме, Эйден. Нужно быстро плавать, ладно? Потом ты поможешь Энн упаковать игрушки, которые ты хочешь взять с собой.
Он нетерпеливо кивнул и подарил мне быстрый поцелуй, от которого мое сердце растаяло.
— Иди, возьми плавки, — сказал я хриплым голосом, и он убежал.
Версия плавания Эйдена заключалась в том, чтобы сидеть на второй по высоте ступеньке, брызгать водой, играть со своими игрушками и притворяться, что плывет, в общей сложности десять секунд, пока он пинал и бил по воде. В нашем старом доме — доме, который теперь принадлежал Аделине, — не было бассейна, поэтому, когда он впервые приехал ко мне и увидел бассейн, он был в восторге. Однако учиться плавать… ему это совсем не нравилось. Через пять минут нашего времени в бассейне Эйден вышел.
— Дэн, посмотри на меня! Смотри! — закричал Эйден, яростно размахивая руками. Он продемонстрировал свои навыки плавания нашему давнему телохранителю и другу. По крайней мере, я спас его от развода.
— Смотри, как ты плывешь, здоровяк, — сказал Дэн, подходя и вставая рядом с нами.
— Помедленнее, Эйден, — сказал я, помогая ему сесть на ступеньки, прежде чем он ударился о подбородок. Он взглянул на Дэна и широко улыбнулся.
— Ты видел меня? Ты видел, как я хорош?
— Я видел. Молодец, большой человек.
— Но ты видел, как я быстр?
Дэн кивнул.
— Теперь ты практически рыба.
Эйден согнулся пополам и рассмеялся, его глаза были большими и счастливыми.
— Я не рыба, Дэн. Он встал и поднял руки. — Я мальчик, смотри!
Когда его смех утих, он сосредоточился на своих игрушках и издавал всевозможные звуки, опуская свой самолет в воду и вытаскивая его из воды.
Оставив Эйдена с его игрушками, я подошел к Дэну.
— Что-то не так?
Нахмурившись, он оглянулся через плечо и снова повернулся ко мне.
— Нет. Мишель поджигал твой телефон весь последний час. Я думал, ты захочешь это знать.
— Блять, — простонал я. — Я забыл о нем.
— Ты хочешь, чтобы я этим занялся?