Оборотни клана Морруа

 
Глава 9
 
Я пыталась уснуть, но ничего не вышло из-за навязчивого ощущения тревоги и беспокойства. Бесцельно пометавшись по комнате, застыла возле окна, всматриваясь в ночные тени, пока не почувствовала, что за дверью находится Тьерри. Прислушалась – тишина, но его притягательный аромат вражеским диверсантом пробирался ко мне, устраивая беспорядок в мыслях и чувствах.
Он оказался первым мужчиной, на которого среагировало мое проснувшееся либидо, причем сейчас незамутненный первой трансформацией рассудок полностью контролирует ситуацию. И я могу уверенно сказать себе, что хочу его. Хочу только его и никого больше. Ни его шрамы, ни жуткий нрав не пугают меня. Рядом с ним я чувствую себя самой красивой, самой лучшей и самой нужной. Единственной! То же самое можно сказать о нем. Я восхищаюсь им и удивляюсь. Но меня беспокоит факт предопределения. Неужели он стремится быть со мной только потому, что его заставляет парный инстинкт?
Да, верам легко следовать своим инстинктам и верить им. Но ведь я меньше месяца вер, вер-полукровка, многие их привычки, повадки и правила шокируют меня. Ведь я выросла и воспитана на человеческих правилах и ценностях. Да и вообще, мне просто трудно поверить кому-то настолько, чтобы отдать себя. Ведь это не человеческий союз, где не понравилось – ушел к другому или развелся, и все проблемы решены. У веров пара на всю жизнь, которая может продлиться очень долго. Даже тот факт, что между нами огромная разница в возрасте, давит на меня. Ведь я не столь умна, как он, не так много видела, не имею столько опыта и знаний. Ну… и еще одна сторона жизни меня очень беспокоит. Секс!
Я ничего не умею, не знаю, а вдруг я ему не понравлюсь или быстро надоем. И хотя Изабель говорила, что мужчина никогда не сможет изменить своей паре, в отличие от женщины, мне в это слабо верится. Я настолько долго была одна, считая себя ущербной и не надеясь на семейное счастье, довольствуясь только любовью моих родных, что после их гибели моя душа покрылась холодной коркой льда.
И вот сейчас у меня появилась возможность обрести счастье, отогреть наконец свою душу, надо только решиться и протянуть руку, чтобы мечта осуществилась. Надо только отбросить предрассудки и страх перед неизвестностью, чтобы получить этот шанс. Страшно, и в то же время сегодняшняя бурная вспышка ревности и инстинкта собственника говорит в мою пользу. Я так устала чувствовать себя одинокой птицей, взирающей на бурлящую внизу жизнь, паря в холодных пустых небесах. Прислонив ладонь к прохладному стеклу, я тихо прошептала в темноту:
– Помоги мне, Боже, разрушить стену одиночества и подари дом, где меня будут любить и беречь.
Мои раздумья прервал стук в дверь, а через мгновение в комнату вошел предмет моих тревог. Оглядев меня с ног до головы, он предложил:
– Хочешь прогуляться со мной в лесу.
Посмотрев на темное окно, я отрицательно покачала головой. Снова показалось, что в глазах Тьерри мелькнула боль. Пару долгих мгновений он смотрел на меня, потом кивнул и вышел за дверь, унеся с собой невысказанное. Я присела на диван и попыталась понять, что сейчас между нами было. Погипнотизировав дверь еще минут пять, подошла к ней и, набравшись смелости, резко, чтобы не передумать, толкнула.
Тьерри, усевшись на полу напротив моей двери, прислонился к стене и удивленно смотрел на меня. Легко поднялся и подошел ко мне. Глядя мне в лицо с непередаваемой нежностью, кончиками пальцев левой, менее поврежденной руки ласково коснулся моей щеки. Не может так смотреть равнодушный человек! Склонив голову набок, я прижалась к его руке щекой и тихонько попросила:
– Пригласи меня в гости, покажи, как ты живешь. Пожалуйста.
Его глаза блеснули от радости. Отступив на пару шагов, он сделал приглашающий жест в сторону двери напротив моей:
– Прошу.
Такие же апартаменты, как у меня, но выдержанные в более темных тонах и с более массивной мебелью. Неудивительно, с такими-то габаритами. Я медленно прошла по комнатам, интересуясь малейшими деталями, чтобы лучше узнать мужчину, предназначенного мне самой судьбой. Заметив на рабочем столе стопку своих фотографий, я удивленно оглянулась и увидела его позади. Подойдя вплотную, Тьерри начал поглаживать мои плечи, потом руки. Затем, крепко прижав к себе, склонился и, зарывшись в мои волосы, шумно вдохнул.
 
По моему телу побежали довольные мурашки. Я чувствовала, насколько возбужден Тьерри, и, испытывая то же самое, решила хоть раз в жизни отпустить ситуацию в самостоятельное плавание. Слишком долго я была девственницей, и прямо сейчас хочу ощутить: каково это – чувствовать себя желанной и нужной; да что там – единственной! Я повернулась к нему и замерла, всматриваясь в горящие огнем желания глаза. Обхватив мое лицо руками, он большими пальцами начал поглаживать скулы, щеки, потом спустился к губам. Я млела от нежных прикосновений мужских рук и жара, исходящего от его большого тела.
Постепенно внизу моего живота разгорался пожар. Ноги подкашивались, я схватилась за его рубашку, чтобы удержаться. Когда наши губы встретились, по делу разлилась сладкая дрожь. Такие ласковые и нежные губы вскоре сминали и полностью поглощали мои, требуя, покоряя, заставляя повиноваться. Вкусный, нежный, сильный – непередаваемо чувственные ощущения для моего первого поцелуя.
Голова перестала работать, остались лишь чувства и эмоции, которые с каждой секундой все нарастали. Я начала задыхаться, и он, оторвавшись от моих губ, принялся целовать, покусывать и облизывать шею и ухо, заставляя стонать. Запрокинув голову, я ошеломленно заглядывала в почерневшие глаза, в которых увидела обожание. Выгнулась и сильнее прижалась к Тьерри, жаждая одного – физической близости. Пришло время отдаться давно сдерживаемым желаниям. Я ощущала, как вожделение кричит в каждой клеточке истосковавшегося тела. Обняла его плечи и стала их гладить, прижавшись к широкой груди.
Подхватив меня под ягодицы, Тьерри плавно переместился к кровати, аккуратно уложил, не переставая ласкать меня. Легкий укус между шеей и плечом – и я словно дикая кошка попыталась содрать с него рубашку, чтобы оказаться как можно ближе. Одним резким движением сорвав ее с себя, он так же разделался с моим платьем и нижним бельем. Обведя мое обнаженное тело восторженным, полным желания взглядом, Тьерри с довольным рыком принялся изучать его, да так, что на мне скоро не останется ни единого кусочка, который бы не узнал его ласк.
Ласковые губы перебегали с моей возбужденной груди на живот и обратно, и снова возвращались к губам, горя страстным желанием. Я громко стонала в особо острые моменты, вцепившись в моего мужчину, и так же, как он, изучала его тело. Он довел меня до первого в жизни оргазма легко и быстро, а потом раздвинул коленом мои ноги, лег между бедер и положил руку на грудь. Замер и торжествующе посмотрел мне в глаза:
– Как же долго я ждал тебя, моя женщина!
Я ощутила себя самой совершенной в мире женщиной на краешке восхитительного переживания, трепеща в его сильных руках. В затуманенном страстью мозгу мелькнула запоздалая мысль о том, что надо его предупредить, и прошептала:
– Тьерри…
Он резко дернулся и ворвался в меня. Я выгнулась и закричала от боли, чувствуя, словно меня порвали пополам, и попыталась оттолкнуть его, а он застыл и виновато, сочувствующе смотрел на меня. Потом, прижав лицо к моей шее, хрипло зашептал:
– Силы небесные, почему ты не сказала! Я был бы более осторожен и терпелив. Такая тесная, маленькая, жаркая! Моя! Моя! Только моя! Прости меня, маленькая моя, прости за боль. Прости, прости, сейчас все пройдет и снова будет хорошо. Я клянусь, что тебе всегда будет только хорошо.
 
Почувствовав, что острая боль прошла, а мое тело уже привыкло к его размерам, я слегка поерзала под ним, принимая удобное положение. Обняла Тьерри за шею и принялась с упоением целовать лицо. Подалась ему навстречу – намек был понят, сначала он двигался осторожно, а потом… я снова кричала, но не от боли. Кажется, Тьерри смотрел на меня, я чувствовала его напряжение. Большое мужское тело – словно струна. Через секунду он дернулся и с громким рычанием вцепился зубами мне в шею. Резкая боль сменилась волной наслаждения, накрывшей нас обоих, заставив еще теснее прижаться к друг другу и почувствовать себя единым целым. Я хрипло прошептала, всей душой надеясь, что это правда: