Что скрывают лжецы (ЛП)
КК
Кому: [email protected]
От: [email protected]ninc.gm
Тема: Думая обо мне все это время?
Коллин, Боже милостивый, пожалуйста, не надо... Я не хочу, чтобы ты вообще думал обо мне, не говоря уже о том, что ты читаешь мою книгу. Хорошо. Я устала. Поскольку книга представляет для меня ценность, согласна встретиться в четверг. Но просто, чтобы ты знал, это происходит под СИЛЬНЫМ давлением.
Табита
Коллин: ТЭ Томас, увидимся в четверг.
Глава 6
Коллин
Если бы взглядом можно было убивать, я стал бы покойником.
Мы сидим напротив друг друга за столиком в Finches Tap, слегка запущенном спорт-баре в более неспокойной части города, но то, что Finches не особо чистый, компенсируется атмосферой.
Вдоль стен располагаются тускло освещенные кожаные кабинки, громкая музыка заглушает болтовню окружающих посетителей, а пиво подается холодным как лед. Обслуживающий персонал опытный и знает, когда нужно исчезнуть.
Как сейчас.
Предоставленные самим себе в уединении нашей гигантской угловой кабинки, мы с Табитой оба скрестили руки на груди, защищаясь, и смотрим друг на друга через изуродованную столешницу, как самые достойные противники, готовые к схватке. Под тусклым верхним светом и мерцающей перед нами свечой, губы Табиты блестят, а ее глаза делают все возможное, чтобы заставить меня замолчать.
Должен добавить, что безуспешно.
Я не позволю ей испортить мне хорошее настроение.
— Догадаешься какой была моя любимая часть всей твоей книги — помимо той, где Рэйчел наконец теряет девственность? Вот эта. — Я тыкаю в открытую страницу указательным пальцем и двигаю книгу ближе к Табите через стол. — Эта часть, где она просит Девона быть ее любовным тренером. — Я заговорщически понижаю голос до шепота. — Знаешь ли ты, что под любовью Рейчел на самом деле подразумевает... — Я смотрю налево, потом направо, действуя довольно скрытно, как будто не хочу, чтобы меня кто-нибудь услышал. — Секс?
Я изо всех сил стараюсь казаться потрясенным.
— Я хорошо осведомлена. — Табита смотрит на меня с другого конца кабинки, протягивая руку ладонью вверх. Она не улыбается, но в ее великолепных глазах играет озорство. — Ты закончил развлекаться за мой счет? — Она шевелит пальцами. — Пожалуйста, отдай.
— Эй, загребущие руки. — Я цокаю и тычу в нее указательным пальцем, не решаясь отдать ей книгу. — Попридержи лошадей. Я бы хотел сначала прочитать вслух, если не возражаешь.
— На самом деле, я действительно возражаю.
— Да, но та часть, где он берет ее на свой семейный пикник, и они почти целуются за сараем? Великолепное сексуальное напряжение. Теперь, обращая твое внимание на десятую главу...
— Я знаю, что в десятой главе, осел. — Ее рука быстро летит через кабинку, чтобы ловко выхватить свой роман из моих злобных лап, и, защищаясь, она прижимает книгу к груди, как новорожденного ребенка.
Наблюдаю за тем, как она расслабляется и начинает разворачивать страницы веером, тщательно осматривая их на предмет повреждений. Ее гибкие пальцы пробегают по обложке, поглаживая, как будто книга в мягкой обложке является самой ценной вещью.
Чудачка.
— Зачем ты ее осматриваешь?
— Ты испортил страницы! — Ее голубые глаза прищуриваются на меня и одаривает еще одним сердитым взглядом. Открыв черную сумку, она осторожно роется в ней, расчищает место и прячет книгу внутрь. — Зачем тебе это?
— Ты написала ее! — Я беру меню, лежащее в центре стола, и беззаботно пожимаю плечами. — Кроме того, у меня не было закладки.
— Ты прочитал? — Она в ужасе ахает. — Ты читал мой любовный роман?
— Ну, да. Я люблю читать, так что... — Я снова пожимаю своими широкими плечами, защищаясь. — Это не имеет большого значения.
— Но это мой корректурный экземпляр! Я имею в виду, авторский. Для редактирования, — визжит она. Женщина в соседней кабинке шикает на нас. Расстроенная всем этим Табита понижает голос. — Ты не можешь читать редактуру.
— Ты читала, — указываю я, беря несколько ломтиков хлеба из общей корзины, а затем намазываю их крошечными кусочками масла, прежде чем запихнуть в рот, медленно пережевывая.
— Но это мое. Я... — Табита закрывает рот.
Я сглатываю, прежде чем ответить.
— Написала это? Да, знаю. — Ее рот приоткрывается. — И ты не доверяешь мне.
— Слушай, мы могли бы сидеть здесь всю ночь...
— Превосходно. — Я кладу нож для масла и откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди. С удовлетворением замечаю, что ее глаза следят за моими движениями, поднимаются по длине моих рук, но останавливаясь на твердых мышцах бицепсов.
Я напрягаюсь.
Она закатывает глаза.
— Боже, ты не мог бы прекратить? Я на это не куплюсь. — Табита взволнованно встряхивает головой, ее шелковистые светлые волосы волнами рассыпаются по плечам. — И прекрати пытаться заманить меня в спор.
— Заманить тебя? Заманить? Что за... — Наступает осознание. — А-а-а, слово из развратных романов. Мне нравится.
Ее лоб с глухим стуком падает на столешницу. Она издает громкий, мучительный стон.
— О боже.
— Не смущайся, — успокаиваю я. — Это действительно хорошая книга. Вроде того. — Поднимаю меню, чтобы посмотреть закуски. — Я имею в виду, что книга не получит Пулитцеровскую премию по литературе (прим. одна из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра), но мне особенно понравилась та часть, где Рэйчел, наконец, теряет девственность. Однако, это заняло достаточно много времени — большую половину книги? Давай, Рэйчел, будь немного шустрее.
— Мы не будем обсуждать это.
Она такая милая.
— Послушай, все, о чём я хочу сказать, это то, что Рейчел могла бы проявить больше настойчивости. Разве весь смысл книги не в том, чтобы с ней переспали?
Табита поднимает голову и морщит нос — свой очаровательный, дерзкий маленький носик.
— Нет, это не было целью книги, и ты не можешь давать отзывы о сюжете. Достаточно уже твоего знания о том, что я автор романа. Даже не догадываюсь, как ты узнал.
— Серьезно, Таб? Я думаю, что это было довольно очевидно. Имею в виду твой псевдоним — это, по сути, твое имя, так что...
— Это не так!
— Табита Элизабет Томпсон. ТЭ Томас? Серьезно? Совсем за идиота меня держишь?
— Никто не должен знать. — Она говорит это так тихо, что мне приходится напрягать уши, чтобы расслышать ее сквозь шумный говор ресторана.
— Что значит, никто не должен знать? Твоя семья знает? — Я кладу ладони на стол. — Потрясающе то, что ты написала книгу. Табита, ты написала книгу.
Она молчит, поэтому я продолжаю.
— Помоги мне понять, почему кто-то красивый, умный и, очевидно, талантливый скрывает тот факт, что написал роман. Почему ты не хочешь рассказать людям?
Она прячет лицо в ладонях и бормочет:
— Потому что. Это смущает меня.
Как будто это все объясняет.
— Что именно?
Затем она выпрямляется и разочарованно выдыхает, отчего нежные пряди русых волос развеваются вокруг ее лица. Откидывает голову назад, и облокачивается о красную кожаную спинку дивана в кабинке. Уставившись в потолок на несколько ударов сердца, Табита поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
— Если бы я не написала роман, я бы, наверное, рассказала об этом людям. Может быть, если бы книга не была такой откровенной, как сейчас. Но я не хочу, чтобы мои родители знали, что я написала что-то такое...
Ее руки поднимаются и делают в воздухе этот маленький изящный жест, который делают девочки, когда не могут найти нужных слов, чтобы закончить мысль.
Я решаю помочь ей.
— Порнуха?
— Нет! Это не порно, это... — Снова взмахи руками.
— Про шлюху?