Я из ДМ (СИ) 7

Шакко тоже храпела вовсю и просыпаться явно не собиралась. Наоки любезно довезла нас до базы, подождала, пока девчонок выгрузят подбежавшие помощники и подмигнула мне на прощание. Я же пообещал как-нибудь заскочить и вытащить на кофе — в знак благодарности и глубокой признательности.
Утром, когда девчонки проснулись, я узнал подробности произошедшего. Как оказалось, девчонки выпили по бокалу мартини в честь празднования поступления, и вышли прогуляться в ожидании меня. Я задерживался и они остановились возле уличного кафе, выпить по чашке чая.
В этот момент к ним и подошли те четверо. По всей видимости, они хотели завербовать девчонок, начав расспрашивать о всяком-разном. В процессе разговора им что-то незаметно добавили в чай, поскольку обоих девушек начало клонить в сон. Почуяв неладное, Кацуми попыталась уйти, но мужчины встали на пути.
Вот тогда девчонки собрали воедино все остатки сил, да и дали люлей этим засранцам. Приехала полиция, Кацуми успела скинуть сообщение прежде, чем сознание покинуло прелестную головку. После этого они уже слабо понимали где находятся и что с ними.
— Мда, девушки, а ведь я предупреждал, чтобы вы не пили спиртного, — покачал я головой. — Запах спиртного от девушки действует на мужчин сильнее красной тряпки на быка. Вот они и подумали, что вы легкодоступны...
— Мы? Легкодоступны?! — взвилась было Кацуми, а потом со стоном села, обхватив руками голову. — Ммм, как же голова-то раскалывается. Выпили всего по бокалу...
— Надеюсь, что в академии вы не будете себя так вести!
— Тоже надеемся, Изаму-кун, — простонала Шакко. — А водички ещё нет?
Я покосился на кулер в углу — ведь только вчера свежую бутыль ставил.
  
Глава 11
 
Торжественная часть поступления в Рикугун сикан гакко прошло на высшем уровне. Да, на меня косились, тихо обсуждали татуировку на щеке и времена, которые «уже не те». Но открыто враждебность никто не проявлял. 
По крайней мере из старшего поколения. Люди в возрасте уже слыхали, что за мной стоит не банда уличных попрошаек, а несколько могущественных кланов. И если кому-то не нравится выбор этих кланов, то они могут либо засунуть язык себе в жопу и молчать в тряпочку, либо им могут помочь это сделать.
Но это люди в возрасте, а вот молодые львы и львицы с презрением косятся на меня. Ну что же, в старшей школе я сумел себя поставить, сумею поставить и здесь. А кто не согласен… Как в старом анекдоте про «два путя».
Что? Не знаете? Ну, пока ректор академии Хидео Одзава торжественно задвигает речь про величие и значимость военной подготовки в роли государства, я вам его быстренько расскажу.
Приходит сын к отцу и спрашивает, что делать, подруга беременная. Отвечает умудренный годами отец
— Тут, сынок, у тебя два путя: жениться или в армию уйти. Если женишься, считай, что пропало, если в армию, то у тебя два путя будет: живой останешься или убьють. Если живой останешься, считай, что пропало, если убьють, то у тебя два путя будет: похоронят под осинкой или под березкой. Если под березкой, считай, что пропало, если под осинкой, то у тебя два путя будет: либо на карандаши, либо на бумагу. Если на карандаши, считай, что пропало, если на бумагу, у тебя два путя: или на писчую, или на туалетную. Если на писчую, считай, что пропало, если на туалетную, у тебя два путя будет: либо в мужской туалет, либо в женский. Если в мужской — считай пропало, если в женский, у тебя два путя будет: или спереди тебя использують или сзаду. Если сзаду, считай пропало, если спереди, считай, что женился…
Вот так вот и тут — какой бы путь молодые люди не выбрали, всё равно исход один. Мой. 
И никак иначе!
Среди толпы первогодок, одетых с иголочки, причесанных так, что каждый волосок был положен в соответствии с традициями и расположениями звездных светил, стоял не только я. Неподалеку горела ярким огнем макушка Шакко, а чуть поодаль чернела прическа Кацуми. 
Отец Кацуми, Кенджи Утида, в очередной раз показал себя умным человеком. Он не отказал дочери в желании учиться не в самом популярном в экономическом плане высшем учебном заведении. Нет, он согласился, но настоял на том, чтобы дочь выбрала факультет экономики. 
 
Дочь с радостью согласилась — всё-таки она предполагала, что грядет большая возня и будут слезы, уговоры, доводы и факты в пользу других вузов, но быстрое согласие с небольшим условием… Она до конца не поняла, что Кенджи мудро повернул так, как ему было нужно. Он рассуждал так — дочь является наследницей клана, а знания, полученные в академии будут почти на одном уровне со знаниями других вузов. И к этому всему добавится уважение в обществе, всё-таки женщина смогла показать себя там, где и мужчины порой пасуют.
Какой бы вуз Кацуми не выбрала, её всё равно бы повернули на стезю изучения экономики. Тут даже к гадалке не ходи.
Мы же с Шакко выбрали факультет национальной безопасности и обороны государства. 
Что там говорит ректор? Ещё не завершает свою речь? Мне уже жрать хотелось, а эта болтология грозила затянуться ещё часа на два.
— За время своей деятельности Военная академия Императорской армии подготовила тысячи генералов, адмиралов, офицеров, и большая их часть — это достойные дети отчизны, которых всегда отличала высокая культура поведения, беззаветная преданность Родине, честь, достоинство и личная храбрость.
Дети… В какой-то момент мне показалось, что ректор произнесет «сыны отчизны», но нет. Он сделал всё красиво, чтобы никого не обидеть.
В военной академии женщины обучались наравне с мужчинами. В интеллектуальном плане наравне, а вот в физическом им всё-таки давали послабление. Нормативы были на порядок ниже, хотя некоторые девушки этим даже возмущались. Они видели в этом угнетение женского пола и хотели выступать наравне с мужчинами.
Но эти «некоторые» скорее походили на смесь гориллы со снежным человеком, поэтому за девушек их можно было принять только с очень большой натяжкой. С одной из таких мне даже пришлось схлестнуться, но об этом будет сказано позже.
— А теперь пришла пора представить вам наш преподавательский состав. С этими людьми вам предстоит провести следующий год. Они станут вашими проводниками в мир военного искусства. Они не заменят вам родителей, но станут наставниками, готовыми поделиться опытом и отдать все знания. Поприветствуем же их!
Первокурсники и родители сдержанно поаплодировали. Аплодисменты вспыхивали каждый раз, когда называли того или иного преподавателя. Очередной названный преподаватель вставал, кланялся, получал дозу хлопков и садился обратно.
Я хлопал вместе со всеми. Старался не выделяться раньше времени. Придет час, и я покажу себя, а пока что… Пока что стоял и изображал из себя усердного студента, которому страсть как хотелось тут же усесться за парту и начать впитывать мудрость поколений.
Представление шло недолго. В это время ещё раз успел окинуть взглядом здание академии, перед которым собралось не меньше сотни студентов и почти в два раза больше родителей и слуг. Здание из красного кирпича с белыми рустами, наличниками и серым цоколем был призван поразить своей точностью и абсолютным отсутствием украшений. 
Строгость царила в каждой линии здания. Строгость была в каждой складке формы преподавателей. Даже сосны и сакуры на территории напоминали, что растут не хухры-мухры как, а строго по расписанию и в соответствии с уставом.
— На этом официальная часть закончена, — произнес ректор академии. — У вас есть полчаса на то, чтобы ознакомиться с расписанием, получить информацию о занятиях завтра. Узнать расположение кабинетов и аудиторий. Первый урок начнется ровно через тридцать минут. На этом у меня всё. До новых встреч, студенты и их уважаемые родители! Мой кабинет всегда открыт для вас.
Он поклонился, показал на здание академии, а после покинул небольшую импровизированную площадку. Остальные преподаватели неторопливо встали и потянулись цепочкой следом.