В августе сорок первого (СИ)
Тут, в Канадалкше, меня ждал еще один генерал-майор Панин, только Роман Иванович, командир 42-го стрелкового корпуса. На его участке все тоже пошло хорошо. Его дивизии давили на немецкие: 122-я занялась крепко дивизией СС «Норд», а 104-я начала давить австрийцев, между немецкими дивизиями прорвалась 1-я легкотанковая бригада 14-й армии, которую немцы притормозили фланговым танковым встречным ударом, но в прорыв устремилась моя Оперативная группа «Кандалакша» из 1-й механизированной бригады, 2-х бригад морской пехоты на машинах (фактически мотопехоты), 11-го самоходного артиллерийского полка и 152-й стрелковой дивизии. Эта оперативная группа действовала на Рованиеми, создавая угрозу полного окружения дивизии «Норд». Эсэсовцы сражались упорно, но умения и военного опыта у них было, по сравнению с другими полевыми частями Вермахта из ветеранов, маловато. В условиях постоянной работы помеховых станций, забивающих работу вражеских радиостанций и серьезного преимущества в воздухе советской авиации, положение дивизии «Норд» оказалось совсем никудышным. У меня в районе Кандалакшы оставались силы 153-ей стрелковой дивизии и одна бригада морской пехоты, которые ждали автомобильного транспорта — эта группа должна будет вступить в действие при взятии Рованиеми, чтобы придать атакующей группе новый импульс. Конечная цель наступления — соединение ударной групы и Оперативной группы «Кандалакша» в районе Кеминмаа, замыкая еще одни клещи, но, что намного важнее, нависая над шведским рудным районом у Шелеффтео.
Я ждал новостей от оперативной группы Баграмяна, но пока что помеховые станции мешали и нашим радиостанциям добраться до нужного адресата. Поэтому оставалось только ждать, когда придут новости по другим каналам. Но первой пришла неожиданная новость из Москвы. Я получил письмо от жены. Она писала, что все у нее в порядке, что волнуется за меня и верит в меня и в нашу Победу, а, чтобы я не сомневался, что меня ждут, к письму была приложена ладошка моей Виктории, которая родилась 22 июня 1941 года, в день, когда не началась война. Я понимал, что в Москве пока еще война не чувствуется, что ограничения и тягости военного времени еще не отразились на наших людях, но понимал и другое: впереди время тяжелых испытаний, затяжная, требующая максимального напряжения сил, война. Но на душе стало как-то хорошо и спокойно. Я читал эти скупые строки, переполненные любовью и тоской, тревогой и надеждой, от этого было как-то и тепло на сердце и все проблемы, казалось, обязательно будут разрешены.
Постучались. Вошел начальник моего штаба, генерал-майор Антонов. Лицо его было совершенно спокойным. Он вообще был человеком очень сдержанным, умеющим скрывать свои эмоции, держать себя в узде. У нас не установились дружеские отношения, но деловые были достаточно хорошими.
— Что у вас, Алексей Иннокентьевич? — все еще сжимая письмо из дома, спросил, стараясь не показать голосом, что очень взволнован.
— Из дома? — спросил начштаб, взглядом указывая на письмо.
— От жены и дочки. — мой ответ вызвал легкую улыбку, мелькнула и исчезла. Вот и все эмоции.
— Донесение от Баграмяна. — и на стол легла бумага, в которой была вся моя дальнейшая судьба. Я аккуратно сложил письмо с рукой дочери, обведенной карандашиком, спрятал в нагрудный карман и раскрыл донесение.
* * *Москва. Кремль. Кабинет Сталина. Ночь. 5 августа 1941 года.
Они покинули его кабинет ровно полчаса назад. Личный посланник Рузвельта Гарри Гопкинс и личный посланник Черчилля, посол Великобритании в СССР Стаффорд Криппс. Сегодня, в 19 часов 46 минут был подписано Советско-английское соглашение о совместных действиях против Германии. Вчера прибыл и Гарри Гопкинс, с которым у Сталина были весьма непростые переговоры. Этот болезненный, истощенный борьбой с раком человек, обладал железной волей и бульдожьей хваткой. Но общие точки соприкосновения они нашли. Вечером, после подписания Соглашения, Гопкинс с Криппсом о чем-то совещались, а потом потребовали аудиенции у Сталина. Он принял их. И состоялся почти часовой разговор, в ходе которого поднимался самый важный для них вопрос: о будущем Норвегии. Оба представителя буржуазного сообщества единым фронтом выступили против создания Норвежской Народной республики. Когда Криппс потребовал восстановить в Норвегии законную власть, то Иосиф Виссарионович попросил представить ему короля Норвегии. А без короля один-два министра правительства в изгнании правительством свободной Норвегии быть не могут. Конечно, СССР обязательно учтет позицию правительства Великобритании по Норвегии, особенно если Британия примет посильную участь в освобождении Норвегии: например, повторит десантную операцию, чтобы блокировать доставку норвежской руды Германии или пошлет свой флот, чтобы блокировать попытки немецкого флота выйти на трассы поставок военных грузов в СССР на Мурманск. Эта помощь будет бесценной, и в таком случае, конечно, в правительстве свободной Норвегии будут представлены проанглийские силы. В любом случае, судьба оккупированных Германией государств будет решаться в ходе послевоенной конференции союзников, которую необходимо провести не позже месяца после безоговорочной капитуляции Третьего Рейха.
Эти переговоры показали, что союзники наши вынужденные, а помощь их будет такой же, как и в прошлой войне: они вмешаются на континент только тогда, когда судьба Германии будет решена Советским Союзом. И придут, чтобы отрезать самые вкусные куски европейского пирога. Ну что же, посмотрим!
Глава четырнадцатая
Наглеть так наглеть
Нарвик. 4 августа 1941 года.
Легион-штурмбаннфюрер СС Йёрген Бакке был разбужен ранним утром 4 августа 1941 года. Ничто не предвещало беды, Нарвик находился в центре германской оккупационной зоны и чувствовал себя в безопасности. Первая партия легионеров всего два дня назад вернулась из Германии, где они проходили краткосрочное, но очень интенсивное обучение, и временно разместились в Нарвике. Всего в город перебросили 1-ю роту Добровольческого Легиона СС «Норвегия» (160 человек), 1-ю полицейскую роту (130 человек) и штаб Легиона. Для охраны такого городка, как Нарвик этого было более чем в избытке. Кроме них в порту и окрестностях располагалась отдельная охранная рота базы Кригсмарине «Нарвик», но ее сферой ответственности были только порт и береговые батареи, общим числом три штуки, две из них, имевших на вооружение по три 152-мм орудия были уже построены и введены в строй, там оставалось провести работы по маскировке и созданию оборонительного периметра, а вот двухорудийная батарея из 210-мм орудий еще строилась и конца-краю строительству не было видно. Орудия были сняты с затопленного броненосца «Норге», и с 210-мм намучились больше всего. Кроме того, в Нарвике был расположен зенитный взвод «Бофорсов» и батарея 85-мм горных орудий, оставленная «в наследство» горными егерями Дитля[1]. Понимая значение Нарвика, рядом с городом, недалеко от Бьёсфьорда, был выстроен аэродром с хорошей взлетно-посадочной полосой, на который спокойно приземлялись 52-е Юнкерсы, как транспортники, так и бомбардировщики. Сейчас на нем было только звено разведчиков на Хенкелях, все «Тетушки Ю» улетели бомбить Мурманск и перебазировались на Хекбуктен, а имеющиеся у командования базы Нарвик две летающие лодки Дорнье Do18 располагались на стоянке в бухте Бьёсфьорда, они предназначались для патрулирования и отслеживания британских кораблей и подлодок. Сейчас, из-за плотного тумана, самолеты бесполезно отмокали в местах базирования.
Бакке выбежал на улицу почти не одетым, сжимая в руке Люгер, который стал его излюбленным личным оружием. С ним рядом бежал его ординарец, одетый в форму легионера и с карабином Маузер в руках. Норвежский эсэсовец мгновенно остолбенел. Сквозь туман был виден дым, который шел от носовой орудийной башни немецкого эсминца Z-7, стоявшего у причала в бухте Нарвика, вчера вечером вернувшегося из патрулирования, его сменили у входа в фьорд два сторожевика, ранее принадлежавших норвежским ВМС, но Бакке понимал, что происходит что-то страшное и непонятное, вроде повторного десанта англичан на Нарвик. Но почему? И этого никто не ожидал! Надо было бежать в штаб Легиона, где снабжением занимался отдел из десятка немецких офицеров, уж они-то должны были знать какую-то информацию!